Безотцовщина

      Бакугоу долго не приходил в себя. Парень лежал неподвижно, даже глазные яблоки не двигались, как это бывает во сне. Если бы он изредка не дышал, спокойно и размеренно, как во время любого отдыха, то Изуку бы точно подумал, что его одноклассник окочурился. Мидория уже третий раз меняла на лбу Кацуки мокрое холодное полотенце. Он даже специально принес тазик с ледяной водой, набранной в ванной из-под крана, чтобы не бегать далеко и лишний раз не окроплять водой пол.       Мама сказала, что Бакугоу скоро должен прийти в себя, но что значило это её «скоро»? «Скоро» это через десять минут? Двадцать? Через полчаса? Или через час? Этого Изуку не знал. Все, что ему оставалось — сидеть подле Кацуки и прикладывать к его лбу холодные компрессы в надежде, что скоро он очнется и ничего не вспомнит. Да, такой расклад был бы лучше всего! А даже если и вспомнит, то Мидория что-нибудь придумает. Как-нибудь выкрутится. Не в первый раз же.       Сидя вот так вот рядом с одноклассником, Изуку напрямую чувствовал, как его съедают собственные мысли. Получается, что у него была причуда. Он не беспричудный. Более того, его причуда была очень сильной и опасной. Если это правда, то понятно, почему мама ничего не говорила об этом и так переживала, когда врач подтвердил, что у Мидории нет причуды. И все равно! Как они могли так поступить? Это же была его сила! Его квирк! Он же мог стать великим героем!.. или злодеем?       Вдруг, после очередного компресса, которых Изуку уже накладывал на автомате, Бакугоу стал подавать признаки осмысленной жизни. Лоб парня резко наморщился, из-за чего повязка резко сползла на глаза, Изуку не сразу успел её убрать. Потому парень открыл один глаз, скривился, то ли от яркого света люстры, то ли от того, что увидел прекрасное лицо обеспокоенного Деку, после чего резко заморгал. — Что за херня, Деку?! — только разлепил глаза, а уже в голосе появились эти раздраженные нотки. — Где я? — А, ты у меня в комнате, — нервно почесал затылок Мидория, быстро прокручивая в голове ответы на будущие вопросы. — Бля, — протяжно, на распев выдал Бакугоу. Возможно, из него бы вышел неплохой рок-исполнитель. — Твоя мама скоро приедет и заберет тебя, — тут же попытался предотвратить ненужные вопросы, которые могли привести к патовым последствия. — Старуха? Ты что ли ей позвонил? — закатил глаза Бакугоу, резко схватившись за голову. — Я пил что ли?       По лицу Кацуки Мидория понял, что тот очень удивлен, и сам не верил тому, что говорил. — Нет! — тут же начал отмахиваться руками Изуку. Ещё немного — и он бы ещё раз огрел друга по лицу. — А с чего голова так болит? — попытался сесть Бакугоу. Получилось у него это не сразу, с третьей с половиной попытки, причем все попытки Мидории помочь парень отвергал.       Когда Кацуки наконец-то сел на край кровати, свесив ноги и уперевшись локтями в колени, поддерживая непонятно отчего тяжелую голову, Изуку подсел аккуратно рядышком, чтобы не дай Бог не потревожить и так державшееся на честном слове самообладание Бакугоу. — Ты оглох? — прошипел Кацуки. Он не повышал голос, видимо, слишком громкий звук сильно отдавал в ушибленный затылок. — А? Что? — как-то немного удивленно, в замешательстве переспросил Изуку. Вот тут Бакугоу уже не выдержал. Он резко схватил Мидорию за ворот домашней футболки со Всемогущим и притянул чужое лицо к своему. Изуку тут же напрягся и выставил руки вперед, уперевшись в чужую грудь. Да, так близко с Кацуки они давно уже не были. — Я повторю вопрос, — зашипел, выплевывая каждое слово, словно змея яд, Бакугоу. — С чего у меня болит голова? — Ну, может, мигрень? Надо температуру померить! Хочешь, таблетки дам? — начал активно жестикулировать Мидория, стараясь как можно спокойнее произносить свои слова, чтобы сильнее не распалять зажегшийся огонь в Кацуки. — Деку, ты меня совсем за придурка держишь?! — рявкнул в лицо одноклассника парень. После чего тут же скривился и свободной рукой схватился за загривок, стараясь унять боль. — Он же был здесь, — зашипел, снова отстранившись и рухнув на постель, Бакугоу, — Все За Одного. — Что? Все За Одного? Да ты верно шутишь, Ка-чан. Видимо, ты где-то ушибся. Привидится же такое, — нервно затараторил Изуку. Парень понимал, что если Кацуки сейчас начнет копать дальше, то вспомнит всё окончательно. Он не хочет с ним драться. Бакугоу же его одноклассник и, как-никак, друг. К тому же, если они подерутся, используя причуду, то в лучшем случае их снова заставят убираться в общежитии неделю, а в худшем… отчислят. — Ты слишком тупой, чтобы уметь врать, гребаный задрот, — кряхтя, снова сел на край кровати Бакугоу. — Ка-чан, тебе нужно отлежаться. Видимо, ты и правда ушибся головой. Я принесу тебе чаю, — и прежде чем Бакугоу успел что-либо сказать, Мидория уже скрылся за дверью. Сердце ужасно клокотало где-то в горле, уши и щёки покраснели и даже стали немного жечь. Быстро сбежав по лестнице, рискуя поскользнуться и спуститься по ней ещё быстрее, параллельно пересчитав подбородком все оставшиеся ступеньки, Изуку залетел на кухню. Чайник недавно вскипел, но несмотря на это, парень снова нажал на кнопку. Чайник недружелюбно запыхтел, всеми силами показывая, что с него уже достаточно. Пока вода закипала, Мидория пытался прийти в себя. Парень включил холодную воду и засунул под неё голову. Это должно было освежить, но что-то не очень помогало. Щёки и уши как были красными, так и остались. Казалось, что жар не собирался отступать.       Вдруг чья-то сильная рука резко схватила за горло и потянула на себя, наверх. Изуку, чудом не задевая макушкой кран, по инерции закинул голову назад, издав странный, задушенный звук. — Я не понял, Деку, куда ты так умчался, засранец? — Бакугоу резко разворачивает одноклассника к себе лицом и выставляет руки по обе стороны от его бедер, упираясь в столешницу. — Ка-чан, я же сказал, что тебе нужно отлежаться. Твоя мама… — Закройся! Мне плевать, когда моя старуха за мной припрётся! — рявкнул Кацуки. Дело пахло жареным. Всё вот-вот должно было выйти из-под контроля. — Какого хера здесь делает Все За Одного? — зашипел парень, хватая Изуку за скулы рукой, чуть сдавливая их. — Только попробуй мне соврать.       Рядом с ухом Мидории тут же прозвучали два маленьких взрыва. Парень покосился на свободную руку друга, которой тот и произвел пугающие звуки. Изуку понимал, что отпираться теперь бесполезно да и драться уже поздно. Если и нужно было применять силу, так ещё часа два назад, когда Бакугоу только переступил порог его дома. Нужно было его просто вышвырнуть и не впускать. И пусть хоть подкоп делает из своих взрывов. — Ка-чан, я не могу тебе сказать, — смотря точно в глаза своего друга, выдал Изуку. Он понимал, что такой ответ никак не удовлетворит Бакугоу, но и говорить в открытую было тяжело. Хотя, что и говорить-то было? Мидория сам день назад узнал, что, оказывается, у него есть отец. Так ещё какой отец — глава злодейской лиги. Вот уж лучше ему было жить, не зная этого. Спокойнее точно было бы. — Это что это ты мне такого не можешь сказать? Ты что, предал Всемогущего?! Ты стал Злодеем?! Деку, ты вообще ахерел?! — ещё сильнее сжимая чужие скулы, завопил Бакугоу. Теперь Мидория был уверен на сто процентов, что его мама и Все За Одного, находящиеся на втором этаже, всё слышали. Главное, чтобы они не решились спуститься. — Деку, блять! Я с тобой разговаривай, урод ты этакий! Ты реально путаешься с Лигой Злодеев?! — рука Бакугоу резко перешла на шею парня, начиная её сдавливать. Было непонятно — то ли Бакугоу это делает специально, то ли его руки живут сами по себе, и в порыве гнева он сам не понимает, что делает.       Когда рука Кацуки сдавила шею — это стало последней каплей. Изуку, используя всего десять процентов своей силы, резко ударил противника в живот. Однако и этого было достаточно, чтобы Бакугоу перелетел через стол, свалив за собой чайник и две кружки. Мидория с круглыми как блюдце глазами схватился рукой за горло, тяжело дыша. Парень чувствовал себя так, будто бы его окатили ледяной водой. Жар с щек и ушей тут же спал, но сердце продолжало бешено биться. — Деку, — рыча себе под нос, хватаясь рукой за затылок, который всё ещё болел, стал подниматься с пола Бакугоу. — Ка-чан, послушай, я никакого отношения к Лиге Злодеев не имею, — тут же затараторил Изуку. Парень понимал, что Бакугоу не даст ему ничего сказать, так как уже давно сделал выводы в собственной голове. Кацуки относился к тому виду людей, которые, если вбили себе что-то в голову, то это надолго. — Всемогущий доверял тебе. Он даровал тебе свою силу, а ты его предал? — опирался рукой на стул Бакугоу, борясь с болью в голове, из-за которой стало тяжелее ориентироваться в пространстве. — А все думаю, кто же сливает информацию? Почему нас смогли найти в тренировочном лагере, о местонахождении которого знали только директор и два учителя?! А это был ты, Деку?! — Ка-чан, ты же знаешь, что это не так! — Изуку не узнал свой голос. Он не был испуганным или высоким, но он явно был не родным. Каким-то странным, как будто проведённым через какую-то программу. — Деку, он доверял тебе. Я доверял тебе! — рявкнул Бакугоу, отталкиваясь ногами от пола, чтобы нанести очередной удар. Мидория тут же принял попытку закрыться, но вдруг на его глазах Кацуки, словно в замедленной съемке, стал отодвигаться назад, а через секунду парень уже сидел на стуле, обвязанный занавесками.       Изуку повернулся назад. В дверях, уже оперевшись на Инко-сан, стоял Все За Одного. По обезображенной шее мужчины стекли несколько капель пота. Инко-сан долго не смогла удерживать мужчину, из-за чего осела вместе с ним на пол. — Изуку, принеси воды! — резко скомандовала женщина. Мидория первый раз видел свою маму такой обеспокоенной и жесткой в один момент. Она сейчас была больше похожа на волчицу, что пыталась защитить нечто дорогое для себя.       Мидория быстро метнулся к раковине, налил воды в стакан, стоявший на сушилке, и тут же отдал его матери. Та, в свою очередь, отдала его Все За Одного. Мужчина тяжело дышал и жадно пил воду. Несколько капель, не попав в рот, скатывались по шее, создавая мокрые дорожки. — Да что здесь происходит? — уже совсем ничего не понимая, ерзая на стуле, пытаясь выпутаться из занавесок, возмущенно задал вопрос Бакугоу. — Кацуки! — шикнула на парня Инко-сан. От её взгляда рот парня сам собой закрылся.       Допив воду, Все За Одного отставил стакан на пол и как-то удовлетворенно выдохнул. Его губы в очередной раз расплылись в тяжелой улыбке. Все же такая легкая вещь, как «улыбка», давалась ему тяжело. Видимо, все шрамы, которые находились на его лице, давали о себе знать и не позволяли лишний раз выражать свои эмоции. Инко как-то облегченно выдохнула и прижалась к мужскому плечу щекой. Кенджи же аккуратно положил свою огромную ладонь её на голову, медленно проходясь по волосам, пропуская их между пальцами. Сейчас Изуку показалось, что его мама помолодела лет на двадцать. Её морщинки вокруг глаз разгладились, плечи ещё сильнее распрямились, а глаза выражали ещё большую нежность, чем тогда, когда женщина смотрела на своего сына. — Деку! — шикнул Кацуки, обращая на себя внимание. Изуку растерянно повернул голову в сторону друга. Кацуки все также сидел, привязанный к стулу занавесками, которые Все За Одного использовал в качестве веревок. — Ка-чан… это мой отец, — на одном дыхании произнес Мидория. Он впервые ощущал такую легкость от избавления тяжелый ноши. Возможно, это чувство можно было сравнить только с тем моментом, когда Бакугоу узнал о том, что Всемогущий даровал ему свою силу. Изуку хорошо помнил, что предшествовало тому и что происходило потом. Нынешняя ситуация сильно повторяла предыдущую: ругань, драка, признание, наказание. В этот раз Мидория очень надеялся, что последнего они смогут избежать. — Деку, ты совсем поехал?! — рявкнул Кацуки и попытался сделать прыжок вперед вместе со стулом, но занавески ещё сильнее сдавили его ноги и руки, не позволяя шевелиться. Прошло, наверное, не менее двадцати минут, прежде чем Бакугоу успокоился, выслушал и осознал то, что ему рассказал Мидория. По складке на лбу, закусанной и кровоточащей нижней губе и широко раскрытым глазам было видно, что Кацуки до сих пор не мог поверить в то, что ему только что рассказали. Да, такое сложно было принять разом. Изуку это прекрасно понимал, но понимал он ещё и то, что Бакугоу пытается всё осознать. Если бы ему было полностью плевать на сложившуюся ситуацию и на его рассказ, то парень бы уже бы громко кричал и взрывал бы всё, что попадалось ему под руку. Однако Кацуки сидел на своем стуле, все также привязанный, как-то странно то сжимал, то разжимал пальцы, закусывал губу (что было ему несвойственно, по крайней мере, Изуку никогда не замечал за своим другом подобной привычки) и что-то активно обдумывал. — Деку, ты хоть понимаешь, на что это похоже? — вдруг разрушил немую тишину парень. Он смотрел четко на Изуку, не отводя взгляда и не мигая. Как кобра на кролика. Мидория тут же почувствовал себя маленьким зверьком. Захотелось забраться под стол и спрятаться, но парень понимал, что стоит ему хоть на секунду оторвать взгляд — он проиграет. Именно в этой игре в «гляделки» решалось сейчас всё — поверят ему или нет, будет ли Бакугоу держать его тайну в секрете или пойдет и тут же доложит обо всем полиции. — На полный бред? — попытался как можно более спокойно сказать Изуку. Его голос и вправду звучал очень ровно, а каждое слово выходило как подготовленное, но внутри… Внутри у Изуку бушевала паника, которую он сдерживал, как мог. Ведь он же будущий герой. Он не имеет права паниковать. — На наёбку, Деку! На-ёб-ку! — почти по буквам произнес главное слово сложившейся ситуации Бакугоу. — Ка-чан, это правда. Я сам только вчера узнал и… — Да оно и понятно. Ты всё равно врать не умеешь, идиот. И развяжи меня уже, пока я не подорвал вашу кухню к херам собачьим! — рявкнул Бакугоу, в очередной раз заерзав на стуле, раскачиваясь на нем взад и вперед.       Изуку спокойно подошел к другу и стал медленно распускать самодельные веревки. Парень понимал, что Кацуки сейчас может резко на него напасть или ударить, и, возможно, он будет прав, но не развязать его он уже не мог. Мидория не знал, чего сейчас ждать от Бакугоу. Да, его поведение всегда было сложно предугадать. Если в бою его атаки ещё можно было увидеть и понять, то в поведении это было практически невозможно даже для такого наблюдательного человека, как Мидория. Как только последние путы были сняты, Бакугоу резко отдернул руку и стал их разминать. Видимо, за то время, что он сидел практически без движения, тело умудрилось затечь. — Ребенок главного злодея стал преемником главного героя, — хмыкнул, — а у жизни есть чувство юмора. Думаю, Всемогущий будет очень рад, — как-то немного зловеще расплылся в ухмылке Бакугоу. — Ка-чан, — схватил друга за локоть Изуку. Парень хотел что-то сказать, как-то прояснить мимику одноклассника, но в этот момент кто-то позвонил в дверь. Наверное, это была мама Бакугоу.       Мидория бросил вопрошающий взгляд на маму, потом на Все За Одного, который, прислонившись спиной к дверному косяку, всё ещё не мог встать сам. Видимо, использование причуды достаточно сильно ударило по нему, так как он говорил раннее, что ещё не до конца восстановился после битвы со Всемогущим и пребывания в тюрьме. Инко-сан головой указала на дверь. Без лишних вопросов Изуку прошел в прихожую и посмотрел в глазок. От увиденного резко перехватило дыхание. На пороге стоял Всемогущий. Вот кого-кого, а его Изуку точно не ждал сегодня. Да и зачем Всесильному было приходить так поздно вечером к нему домой?       Мидория резко развернулся и припал спиной к входной двери. Одними губами он произнес имя нежданного гостя. Дверной звонок снова противно пропищал свою мелодию. Не открыть дверь было нельзя, так как в окнах на кухне и прихожей горел свет. Делать вид, что никого нет дома — всё равно что пытаться утопить дерево в луже — бесполезно. Инко-сан тут же попыталась подхватить Кенджи под руку, но у неё это плохо выходило. Мужчина был гораздо крупнее и выше неё. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Бакугоу зашел с другой стороны от мужчины и подхватил его под плечо, взяв почти восемьдесят процентов чужого веса на себя.       Звонок снова прозвенел. Мидория понимал, что медлить больше нельзя. Всемогущий может всерьез забеспокоиться. После того случая в Камино он стал ещё больше переживать за Изуку. Более того, он был одним из тех учителей, что выступали против отпуска детей на выходные к родным. — Ох, Всемогуший, что привело вас так поздно к нам? — наигранно удивленно спросил Изуку, только открыв дверь. Парень встал так, чтобы полностью закрыть проход и обзор, дабы избежать проблем. — Юный Мидория, у тебя всё в порядке? Ты долго не открывал дверь, — обеспокоенно спросил Всемогущий, осматривая парня, пытаясь понять, всё ли действительно хорошо. — А, да! Конечно! У меня всё хорошо, — парень попытался как можно более уверенно и непринужденно ответить на щекотливый вопрос. Однако нервная улыбка и бегающие глаза выдавали с потрохами. — Мидория, я хотел бы с тобой поговорить. Можно войти? — уже поставил свою костлявую ногу на порог прихожей Всемогущий. Мужчина не хотел так неожиданно вторгаться в личное пространство своего преемника, но что-то внутри у него кричало о том, что он должен был сегодня зайти в дом юного ученика. Именно это «что-то» заставило его после работы тут же поехать к дому Инко-сан. — А, ну. Всемогущий, а мы можем поговорить об этом завтра? — замялся Изуку. Мысль о том, что Всесильный узнает, что он скрывает Все за Одного, ужасно пугала. Парень не знал, как будет оправдываться. Как отвечать? Что нужно сделать, чтобы Всемогущий в нем не разочаровался? А что будет, если Всесильный узнает, что он ребенок Все за Одного. Да, Изуку до сих пор до конца не верил в эту информацию, которой его огорошили вчера вечером, но если это правда, то как он, ребенок самого главного и опасного злодея современности, сможет стать героем №1? Это же просто невозможно! — Юный Мидория, я войду? — отрезвил парня Всемогущий. — Нет! — резко вскрикнул Изуку, упираясь руками в грудь мужчины, пытаясь выпихнуть из своего дома. Сделать это оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд. Несмотря на то, что Всесильный потерял почти 90% своей силы во время битвы в Камино и сейчас почти всё время находился в обычной человеческой форме, сдвинуть его с места оказалось проблемой. Понимая, что он делает, внутренности Мидории резко сжались. Тело прошиб холодный пот, а вся кровь резко отлила от лица, из-за чего оно стало бледнеть на глазах. — Задрот, ты там долго копаться будешь! — рявкнул Бакугоу высовывая голову из-за угла комнаты. — Я должен состариться и сдохнуть, чтобы дождаться тебя поиграть! Мидория и Всемогущий резко остановились. Кацуки, поняв, что дело пахнет паленым, и это не от его взрывов, бодро зашагал к входной двери. Парень сейчас выглядел так, как будто действительно пришел к лучшему другу поиграть в приставку, а не получить по голове, отлежаться и потом помочь спрятать главного преступника мира. — Всемогущий, что-то случилось? — спросил он, подходя к Изуку, который все ещё пытался выпихнуть из дома непрошенного гостя. — А, юный Бакугоу, ты тоже здесь? Я думал, что вы не в таких близких отношениях, — легко улыбнулся мужчина. — Э-э-э, просто этот придурок предложил поиграть в приставку. Моя накрылась год назад, — цокнул Кацуки, обхватив шею Изуку рукой, притянув к себе, как в захвате в вольной борьбе. Парень тут же почувствовал, как сильно тело Мидории напряжено. Казалось, даже эти зеленые кудрявые волосы встали дыбом от полного напряжения.       Вдруг в гостиной резко послышался какой-то странный шум. Он был похож на резко включившийся телевизор. Послышались какие-то голоса. Все стоящие в прихожей отреагировали на непонятные звуки. Всемогущий снова сделал шаг вперед, в попытке зайти в дом. — О, игра загрузилась! — резко сообразил Бакугоу. Парень настолько спокойно и непринужденно ответил на ещё незаданный вопрос, что ни у кого не возникло и мысли, что он придумывает всё на ходу. — Ох, ну, видимо, я и правда пришел невовремя, — резко превратился в свою «идеальную» форму мужчина, улыбаясь фирменной улыбкой. — Простите, если помешал вашему разговору, — как-то странно хмыкнул Бакугоу. После этого Всемогущий ещё раз попрощался и ушел. Закрыть дверь пришлось Бакугоу, потому что Изуку ещё был не в себе. — Я попытался выставить из дома Всемогущего, — как заворожённый, смотря на свои ладони, едва дрожащим голосом сказал Изуку.  — Ты придурок, Деку, — треснув парня по спине так, что изо рта чуть не выскочили легкие, раздраженно рыкнул Бакугоу. — Даже с такой херней справиться не смог. Преемник Всемогущего, блять.       Кацуки пошел вперед, а Изуку всё ещё оставался стоять недалеко от входной двери. Тут же в голову вернулись мысли о том, сможет ли он стать героем. Он хочет им быть, но что будет, если кто-то узнает, что он ребенок Все за Одного? Что будет потом? Ведь в нем же течет кровь злодея. — Ты идешь или замерз уже?! — рявкнул Бакугоу, вразумляя парня. — Да, — подбежал к другу Изуку. Не время было думать о таком. Нужно было решать, что делать с Все за Одного. Они с матерью больше не могли оставлять его у себя дома. Это было слишком рискованно для всех. — Все хорошо. Всемогущий уш… — начал было Изуку переступая порог гостиной, но не смог договорить. Его мать сидела на диване. Она не плакала, но была очень расстроена. Это читалось в её позе: опущенные плечи, чуть сгорбленная спина и устремлённый в пол взгляд. Все за Одного стоял в центре комнаты вместе с одним из злодеев, кажется, Курогири. Ну, примерно так звали его соклановцы во время битвы на тренировочной арене в начале года. Его квирк — телепорт. Изуку тут же его узнал по фиолетовой дымке вокруг тела, которую мужчина всегда распространял вокруг себя. — Что вы… — Изуку снова не смог договорить свою фразу. Его прервал Все за Одного. — Изуку, нам нужно уходить. Приношу прощения за то, что побеспокоил вас и создал неудобства, — спокойно, с очередными железными нотками в голосе проговорил мужчина. Он снова надел на себя привычный для всех респиратор, который и создавал эти металлические и пугающие нотки. — Что?! Сейчас?! Уже? Но как он сюда попал? То есть он может в любой момент ворваться в наш дом? Но ведь это же можно считать нападением. Нужно будет продумать, что делать в этом случае, — быстро забубнил Мидория.       Вдруг Все за Одного сделал несколько медленных шагов в сторону Изуку. Парень сначала напрягся, но отходить не стал. В любом случае это могло расцениваться как бегство. Мужчина обхватил двумя руками лицо сына. Как оказалось, несмотря на обилие шрамов, которые Изуку заметил не так давно, они были теплыми и приятными. Все за Одного аккуратно одной рукой зачесал назад волосы парня и слегка улыбнулся. — Изуку, ты похож на меня, — почти безэмоционально, несмотря на полуулыбку, произнес мужчина. Не сказать, что подобные слова сразу же обрадовали Изуку. Быть похожим на того, кто является главной опасностью современного мира — такое себе достижение. Мало ему было проблем и тягот в жизни, добавилось теперь и это. Мидория уже хотел спокойно, но резко ответить, как в этот момент мужчина продолжил. — Ты такой же сильный, волевой и упертый. Ты никогда не отступишь на своем пути. И, когда придет время нашей очередной встречи, я надеюсь, что ты станешь ещё сильнее. Ты, как и я, не поступишься своими убеждениями. Не знаю, к чему это приведет в дальнейшем, но я верю, что ты сможешь стать хорошим героем, — на этом мужчина закончил. Он быстро убрал руки от лица сына и перевел взгляд на Бакугоу. — Прости, что потрепали тебя. Думали, ты сдашься раньше, — усмехнулся Все за Одного. — Ага, щас, — хмыкнул, оскалившись, Бакугоу. — Босс, нам нужно уходить! — окликнул мужчину Курогири.       Все за Одного утвердительно кивнул и подошел к месту, с которого должна была осуществляться телепортация. Прежде чем появился большой клуб фиолетового тумана, мужчина бросил взгляд на Инко-сан, к которой он так и не подошел. Никто из ребят уже не увидел этого, но Инко безотрывно смотрела на него. Даже после того, как рассеялся туман и комната стала абсолютно пустой, женщина всё также смотрела на то место, где несколько секунд назад стоял глава лиги Злодеев.       Изуку хотел окликнуть мать, но вовремя остановился. Женщина была в странном состоянии. Она не плакала, но по её пустому взгляду было понятно, насколько ей сейчас больно и тяжело.       Да, Изуку знал, что всю жизнь его матери было нелегко. Тащить одной на себе ребенка, давать ему хорошие знания, одевать, обувать, кормить, посещать все его утренники и школьные мероприятия, выслушивать каждый вечер его рассказы о школе или академии, помогать советом — всё это Инко-сан делала беспрекословно. Она не просила взамен ничего, как, впрочем, и многие другие матери. Конечно, Мидория об этом знал и прекрасно понимал, каким трудом достаются ему новые кроссовки или вот эти конфеты, которые так понравились Бакугоу. И все же мама никогда не показывала свою усталость, боль или раздражение до нынешнего момента. — Мам, — нежно едва произнёс это прекрасное, но твердое слово Изуку. Женщина снова подняла глаза на сына, потом перевела свой взгляд на Кацуки, после чего легко улыбнулась. — Изуку, прости меня, — женщина вполоборота повернулась в сторону сына. По её щекам быстро покатились капельки слез. Изуку тут же подбежал к матери и обнял её, пытаясь тем самым не только успокоить её, но и показать, насколько сильно она дорога ему. Понимая, что сейчас является здесь лишним, Бакугоу проявил несвойственную ему чуткость и ушел на кухню. Он спокойно заварил чай, который так и не дали ему выпить, и, облокотившись на столешницу поясницей, стал обдумывать всё произошедшее.       Когда чайник вскипел и раздраженно клацнул, на кухню зашел Изуку. Инко-сан к тому времени уже пошла к себе в комнату. За эти два дня она пережила слишком многое. — Ка-чан, можно тебя… — начал было Изуку, но Бакугоу как всегда прервал его. — Завались, Деку! Дай чай попить нормально. Мало того, что огрели меня херней какой-то по голове, так теперь ещё и соучастником стал, — раздраженно прыснув, парень налил себе в кружку заварку, а затем и горячую воду. — Прости, — виновато опустил голову Мидория. — Заебал уже извиняться. Сядь, а-то глаза мозолишь, — Изуку, понимая, что накосячил и в любой момент может получить по заслугам от Бакугоу, решил лишний раз не испытывать терпения и так неуравновешенного друга, из-за чего просто сел на соседний стул.       Ещё какое-то время ребята сидели молча. Бакугоу попивал чай, методично разворачивая одну обертку за другой, забрасывая шоколадные конфеты себе в рот, как в топку. Мидория же уже перестал о чем-либо думать. Голова гудела, как будто бы это ему врезали чем-то тяжелым, а не Бакугоу. Хотелось поскорее лечь спать, а проснувшись на следующий день, забыть всё, что произошло за эти выходные. Мало того, что хотелось забыть, хотелось ещё, чтобы всё это было ложью. Ну, или не ложью. Может, правдой? Может, хотелось чего-то другого?       Неожиданно во входную дверь в очередной раз позвонили. На этот раз открывать уже было не страшно. Даже если там был бы сам черт безрогий, то было бы уже всё равно. Прятать было некого, а реагировать как-то эмоционально даже на самое странное в этом мире уже не хватало сил. Изуку хотел встать, но первым это сделал Бакугоу, осадив одноклассника взглядом.       На пороге стояла мать Кацуки. Конечно же, Бакугоу не сдержался, чтобы не высказать пару ласковых слов в её адрес, за что хорошо получил по многострадальческой голове. — Ты бы ещё меня завтра забрала! Так стара, что песок сыпется, не можешь доехать быстро? — огрызался Бакугоу. — Ты как с матерью разговариваешь? — парировала женщина, шибанув сына по хребту. — Совсем от рук отбился! На курсах я была, сам знаешь. — Курсы, как стать… — парню не дал договорить очередной шлепок от матери. В это время Изуку, случайно выглянувший из-за угла кухни, невольно прыснул в кулак, потому что-то, как Бакугоу-сан проявляла свои чувства, выглядело очень смешно. — Деку, блять! — рявкнул Кацуки, разворачиваясь к нежданному свидетелю, но парня снова остановила мать, обхватив его шею в сгибе локтя и притянув к себе. Бакугоу пытался вырваться, но всё было тщетно. Сразу было ясно, от кого он взял и свою силу, и характер. Парень был похож на кота, которого пытались окунуть в воду, чтобы помыть — такой же нахохлившийся, злой, бойкий, но беспомощный. Уже осознавший свою участь в полной мере. — Изуку, спасибо тебе и Инко за то, что присмотрели за моим оболтусом, — по-доброму улыбнулась Мицуки. Взяв свободной рукой куртку сына, женщина накинула её капюшон на его голову, из-за чего Бакугоу стал похож на кукушонка из известной скороговорки. — А, Ка-чан, — окликнул друга Изуку. Он многое хотел спросить, но главное — не расскажет ли Кацуки кому-нибудь о том, что увидел здесь сегодня. — Чего тебе? — недовольно цокнул парень, уставившись на одноклассника. Бакугоу уже и без слов и взгляда всё прекрасно понимал. Однако не мог же он открыто всё сказать. — Если ты про игру, то так и быть. Не буду я Киришиме о ней рассказывать, а то ещё будет доставать, чтобы мы с ним вместе сыграли, — снова непринужденно ответил Кацуки, обувая обувь, делая вид, что речь идет действительно об игре. — А вы снова играли вместе? — как-то неожиданно оживилась Мицуку. — Как в старые добрые времена! Наверное, вы сильно замучили Инко. Кстати, а где она? — Мама спит! — тут же ответил Изуку. — Она устала после вчерашней смены. Ну, там много людей было. Ну, вы понимаете. — Ох, что ж ты сразу не сказал, — понизила тон женщина. — Я ей завтра тогда днем позвоню. Спокойной ночи вам!       С этими словами женщина подхватила сына за капюшон и буквально вышвырнула его на улицу, закрыв дверь. На улице ещё долго были слышны их пререкания.       Когда шумная семейка ушла, Изуку облегченно выдохнул. Он хорошо относился к семье Бакугоу, но иногда они были очень громкими, хотя порой это было большим плюсом. Мидория тут же усмехнулся своим воспоминаниям о том, как Бакугоу громко и долго отчитывал его, когда тот упал с заброшки, на которую они гурьбой лазали после младшей школы, и так же громко заявил их родителям о том, что это его вина в том, что Изуку порвал свои штаны и так сильно упал.       Поднявшись на второй этаж, Изуку сразу хотел пойти к себе в комнату, но что-то заставило его остановиться. Он повернулся в сторону маминой комнаты и решил зайти. Парень переживал, что мама могла себя плохо чувствовать после всего, что произошло. Аккуратно открыв дверь, Мидория увидел, как его мама сидела на краю кровати и смотрела в окно, как сегодня днем делал Все за Одного, рассказывая ему о причудах. Спина Инко была чуть-чуть сгорблена. Изуку не сразу заметил, что в руках она держит альбом. Парень тихо прошел в комнату и окликнул маму. — Изуку, — шмыгнув носом, женщина быстро утерла тыльной стороной ладони слезы, которые оставили за собой несколько мокрых дорожек, — ты как себя чувствуешь? — Ах, все хорошо! — немного неуверенно ответил парень. За эти три дня столько всего произошло, что слово «хорошо» явно было не тем определением, которое стоило сейчас использовать.       Женщина тяжело улыбнулась и похлопала правой рукой по покрывалу рядом с собой, приглашая присесть. Изуку быстро сообразил, что нужно делать. Он без колебаний присел на край кровати, ненароком бросая взгляд на открытый альбом. Он раньше его точно не видел. — Я никогда тебе его не показывала. Боялась, что будешь задавать вопросы, на которые я не смогу ответить, — усмехнулась грустно женщина, переворачивая и нежно разглаживая новую страницу, на которой было несколько фотографий Все за Одного и Мидории. Это были первые фотографии, на которых мужчина был виден без бликов и затемнений. А когда-то у него был очень красивые серебряные кудрявые волосы. И шрамов таких сильных не было. Хотя глаза остались такими же. Видимо, в них всегда был какой-то коварный огонек. — Мама, это правда, что у меня в детстве был квирк? — рассматривая фотографии, как бы случайно решил задать вопрос Мидория. Он чувствовал, как его руки резко похолодели. Вся кровь отлила от лица, щеки приобрели бледный, нездоровый оттенок. — Кенджи тебе все рассказал? — женщина снова шмыгнула носом, после чего быстро вытерла глаза и откашлялась, чтобы её голос звучал как можно более спокойно и уверенно. — Все правда!       Заметив, как её сын резко напрягся и помрачнел, женщина легонько приобняла его за плечо и притянула к себе, утыкаясь носом в кудрявую зеленую макушка. Давно они друг с другом так не сидели. Изуку уже вырос из любящих материнских объятий. Однако Инко чувствовала, что сейчас её сыну нужны не только объяснения, но и забота, ласка и поддержка. — Изуку, посмотри на меня, — женщина чуть-чуть отодвинулась от головы сына, чтобы тот смог развернуться в её сторону. — Мы сделали это только ради тебя. Я даже не представляю, что ты сейчас можешь испытывать, но в тот момент мы были уверены, что это единственный выход. Ты можешь ненавидеть меня, но просто пойми, что я бы отдала всё, если бы в тот момент существовал какой-нибудь другой способ решения проблемы. Если бы можно было обуздать твою силу без причинения вреда тебе и другим.       Инко не плакала. Она говорила все твердо и уверенно. Изуку понимал, что она уже давно обдумывала эти слова. Она была готова к любому решению своего сына. Изуку долго смотрел на мать. Безотрывно, что-то глубоко обдумывая. Возможно, это был первый раз, когда он не бубнил себе под нос, размышляя над важными вещами. Мидория смотрел на маму и только сейчас стал замечать, как сильно она постарела за эти два дня. У неё появились «гусиные лапки» под глазами, кожа стала не такой подтянутой, но несмотря на все эти изъяны, её лицо было до сих пор таким ласковым, таким знакомым и таким красивым. — Мама, я люблю тебя, — обхватив женщину за плечи, смотря точно ей в глаза, сказал Изуку. Да, если бы у него была причуда, возможно, много плохого в его жизни бы не случилось, над ним бы не издевались в саду и школе, его бы не избивали и не дали бы обидную кличку «Деку», но если бы этого не случилось, то сейчас бы он был бы другим Изуку. Возможно, даже таким Изуку, которым никогда бы не хотел стать. — Изуку, — женщина обняла своего единственного любимого сына и по её щекам потекли слезы.       Посидев ещё немного с матерью и успокоив её, Мидория пошел к себе в комнату. Он изнемождённо бросился на кровать, лицом уткнувшись в подушку. Немного покопавшись, отвернулся лицом к столу и лампе, которая ещё с самого утра горела. Он, видимо, забыл её выключить, когда ушел. Долга смотря в одну точку, парень не сразу заметил, что из его закрытого дневника, в котором он описывал причуды героев, торчит какой-то листочек. Делая над собой усилие, Изуку поднялся с кровати и подошел к столу. Раскрыв дневник ровно посередине, он изменился в лице — его глазам предстал сложенный пополам листок. Развернув его, парень тут же понял, что это письмо. Догадаться, от кого оно, тоже было несложно.       «Изуку, не знаю, прочтешь ты или нет, но в любом случае моё отношение к тебе никогда не изменится. Ты всегда был для меня сыном. Мне жаль, что я не стал для тебя настоящим отцом, но наш мир так устроен. Я знаю, что ты никогда не изменишь своим идеалам, так же, как и я своим. Ты сильный, уверенный и упертый. Я рад, что Инко смогла воспитать тебя именно таким. Я горжусь, что ты мой сын. Жду нашей скорой встречи. ВЗО».       Под письмом Изуку так же обнаружил маленькую фотографию. Она была меньше размера А6, вся помятая и чуть-чуть потемневшая. Однако на ней отчетливо были видны три человека: мама, Все за Одного и Изуку, сидевший у него на руках. Быстро закрыв дневник и выбросив письмо в мусорку, Мидория ушел спать. Его тяготила сложившаяся ситуация. Единственное, что могло теперь спасти хоть на чуть-чуть — хороший сон.       Вся геройская академия шумела. Ученики вернулись в стену любимой альма-матер после недолгих, но таких нужных каникул. Ребята наперебой рассказывали о том, куда они сходили вместе с родителями или как классно выспались на родной постели. Изуку же по большей степени слушал всех. — Мидория, а как твои выходные прошли? — спросила неугомонная Очако. — А, ну, — стушевался сразу парень. — Зубрил ночи напролет всё, — ответил за одноклассника Бакугоу, который в этот момент только вошел в класс. — Бакугоу, это не прилично отвечать за других, — тут же отчеканил Иида. — Прилично, хуично, кому какая разница, кто и как провел свои выходные. К экзаменам готовиться надо, а не пузо греть, — он плюхнулся на стул, вытаскивая учебники. — Конечно. Когда никто не интересуется, как прошли твои выходные, то и не интересно обсуждать, — меланхолично произнес Тодороки. — Чё ты вякнул, рыба замершая?! Ты так хорошо отдохнул, что здоровья лишнего прибавилось? — рявкнул Кацуки.       Так и начался новый учебный день после выходных дома у 1-А класса. Снова было шумно, весело, порой слишком громко, но уютно. Казалось, что эти два дня выходных с большим ворохом событий, которые потрясли и без того нестабильный мир Изуку, были так давно. И лишь небольшая фотография размером меньше А6, лежавшая под подушкой у Мидории, напоминала о том, что всё это было вчера.