Отмеченная Солнцем

       — Ты должна принять меня, — голос Кокииле выражал лёгкое нетерпение.        — Как? — Джейн не понимала, что ей делать.        Пока ничего не происходило, они просто стояли друг напротив друга.        — Представь себя сосудом. Пустой оболочкой, которую можно заполнить.        Это было непросто. Почему-то именно сейчас сознание девушки отказывалось подвинуться, оно хотело владеть этим телом единолично. Джейн пришлось закрыть глаза. Приятный полумрак комнаты помогал настроиться, но настойчивое ощущение, что сейчас зайдёт Кото и всё сорвётся, постоянно мешало. Наконец, у девушки начало что-то получаться. Она смогла внушить себе, что сама смотрит из костюма.        Дышать мгновенно стало трудно, мозги сдавило, как и кости, словно в неё действительно пытался влезть кто-то ещё. Сердце учащённо забилось, но потом Джейн и вовсе перестала ощущать его биение. Туман Кокииле редел, его силуэт расплывался. Девушку согнуло пополам от боли, заполонившей всё тело, а разогнуться она уже не смогла, хотя и усердно пыталась. Разум что-то отгородило. Она смотрела, думала, чувствовала сильнейшую головную боль, но не могла пошевелиться, даже моргнуть. Наконец пол начал отдаляться. Она выпрямилась, но сделала это не по своей воле.        — Мда, — голос, которым заговорил её рот, оказался ниже её собственного. — Я в женском теле, никогда бы не подумал.        Перед лицом Джейн появились её собственные руки, покрытые многочисленными веснушками. Кокииле осматривал добычу.        — Мерзкий знак, — бог ночи решительно скинул с шеи амулет Корокииле.        Голову сильнее резануло болью, так, что Джейн вскрикнула, но и это оказалось только в мыслях. Вот теперь стало по-настоящему жутко. Хотя именно что-то подобное она и представляла, испытать это наяву душе оказалось тяжело.         — Успокойся!        Приказ раздался мысленно — Кокииле её слышал.         — Если будешь паниковать, я усыплю тебя, как это делают со всеми шаманами, пока их повелитель контролирует тело!        Голос звучал надменно, в нём не осталось тепла, зато слышалось абсолютно не скрываемое торжество.        «Мне очень больно!» — попыталась объяснить Джейн, хотя именно боль к панике мало относилась.         — Наши воспоминания должны слиться, ты сопротивляешься. Не веди себя как глупая смертная, сейчас ты нечто намного большее, ты едина с богом! Прими меня всего!        Девушка не понимала, что конкретно ей нужно сделать, мысли путались, потеря контроля над собой слишком пугала, мешая думать. Неимоверным усилием воли она постаралась расслабиться, но это привело лишь к тому, что память наполнили незнакомые образы и голоса. В глазах зарябило, они больше не видели ванную комнату, только темноту, сквозь которую носились неясные тени.        Видения сменяли друг друга чересчур быстро, в голову Джейн хлынул огромный поток информации. Кокииле слишком долго живёт на свете, ей столько воспоминаний точно не вынести! Действуя скорее интуитивно, она позволила потоку нестись, но не рассматривала его, не заостряла внимание на каждой детали.        Стало легче. Теперь до неё доносились лишь обрывки образов о кровавых пирах, жестоких торжествах и праздном прожигании бесконечного времени владыки ночи. Кокииле, кажется, любили больше остальных рядовых богов, почти наравне с Корокииле. В его воспоминаниях постоянно возникал мужчина в тёмных одеждах с белоснежной сияющей кожей и пронзительными серыми глазами. Именно таким его видела Джейн во сне, нагнанным повелителем солнца. Хотя девушке показалось странным, что сейчас она наблюдала со стороны, будто смотрела спектакль.        Постепенно девушке стало легче ориентироваться в потоке воспоминаний, она научилась концентрироваться на конкретных образах, брать из одних больше информации, чем из других. Страха немного убавилось, появился своего рода интерес, даже любопытство. Ощущение, словно она стояла в длинном коридоре, мимо которого мчались бесконечные туманные пятна. Внутри этих пятен сновали яркие тени. Джейн обратила внимание, что чем насыщеннее воспоминание, чем больше эмоций в него было вложено, тем сильнее оно светилось. Поэтому, завидев одно из проносившихся туманных пятен, которое сияло изнутри намного ярче прочих, она не удержалась и сосредоточилась на нём. Воспоминание в мельчайших подробностях полилось ей прямо в сознание.        Кокииле торопливо выскочил из бурлящей поверхности водного окна. Он оказался в совершенно незнакомой Джейн комнате, слишком светлой и сияющей, чтобы с первого взгляда различить стены и пол, вылитые из золота. Материал, являющийся символом верховного бога, информировал о важности этого помещения. Тут совсем не было предметов интерьера, кроме алтаря и стоящей на нём золотой шкатулки, хранившей священную реликвию повелителя пантеона: ритуальный кинжал, запечатавший в себе силу, сравнимую с силой любого из божеств. Прикасаться к нему без особой надобности и одобрения всех богов Киле было строжайше запрещено, поэтому обычно помещение пустовало. Но не сейчас.        Кокииле, застыв у выхода из окна, изумлённо смотрел на мужчину в белоснежной накидке, стоящего у алтаря, в окружении двадцати трупов. Все они принадлежали Киилье, божественным детям. Натёртый до зеркального блеска пол залило лужами крови, зато на накидку не попало ни капли.        — Повелитель, — Кокииле напряжённо сделал шаг вперёд, подозрительно прищурившись.        Владыка солнца резко обернулся, в его ладони был зажат тот самый ритуальный кинжал.        — Ты должен был находиться в своих владениях, — спокойно заметил Корокииле. Если его и застали врасплох, то он этого не показывал.        — Что ты наделал?! — Кокииле резко остановился, предчувствуя нечто нехорошее. — Небеса потемнели! Я ощутил, как время остановилось!        — Значит, ты был на улице, — верховный бог величественно шагнул к мужчине. Он не улыбался, напротив, от него веяло мрачностью, даже сияющий зал выглядел тусклым, как будто Корокииле вытягивал из него свет. — А ведь сегодня день солнца, рядовым богам запрещено покидать их владения.        — Что ты наделал?! — снова повторило божество ночи, только его голос прозвучал выше: он по-настоящему разозлился. — Ты вырвал Киле из обычного мира! Ты же наш владыка! И ты решил так уничтожить наших детей?!        — Я ответственен не только за Киилье, но и за жизни, которые они забирают, — Корокииле по-прежнему не выражал никаких эмоций. Его ответ прозвучал так буднично, словно он сообщал о хорошем прогнозе погоды. — Или ты думал, что я бесконечно буду смотреть, как они убивают в сотню раз больше, чем нужно для выживания? Ты развратил их до предела постоянными пирами без нужды. Так что можешь считать случившееся своей виной.        — Пища необходима для жизни! — взгляд бога ночи резал не хуже стекла.        — Они и дальше будут её получать. Но не так много. Ровно столько, чтобы жить.        — Они тебе этого не простят!        — Нет. Они не простят этого тебе, — владыка солнца уверенно двинулся на презрительно скривившего губы мужчину. — Мне не нужен свидетель, но племени понадобится виноватый. Зря ты сегодня вышел.        Кокииле вовремя сообразил что к чему. Он успел завести руку за спину и приложить ладонь к водному окну ещё во время разговора. Божество прыгнуло в него как раз в тот момент, когда Корокииле сделал молниеносный выпад. Кончик кинжала не дотянулся до исчезающей груди Кокииле ровно миллиметр.        В голове Джейн всё перемешалось. Она чувствовала страх бога ночи, как свой. Слышала мысли предыдущего шамана, но принимала их за собственные. Весь их внутренний диалог отражался в её памяти и вызывал искреннее переживание. Вот только личные эмоции девушки были совсем другими, причём менее осознаваемыми. Разум Джейн не понимал, что испытывает сам, зато активно противился чужой воле, возможно, поэтому продолжение воспоминания оказалось более быстрым и сумбурным.        Корокииле явно хотел смерти владыке ночи, как единственному знающему правду. Слово повелителя намного весомее слова обычного божества, тем более нарушавшего одно из главных устоявшихся правил: в день солнца из своих владений мог выходить только повелитель солнца.        Напуганные Киле уже собирались на главной площади. Застывшее время — слишком мощное проклятье, чтобы остаться незамеченным. Небо потемнело, в ясный день его внезапно полностью заволокли чёрные тучи. Только божественные дети ещё не понимали, что конкретно произошло, не знали, насколько страшным окажется предательство верховного бога. Возможно, если Кокииле обвинит истинного преступника первым, у него самого ещё будет шанс. Но нет, надежды рухнули, едва он выбежал на центральную улицу. Владыка ночи не сообразил, что быстрее было бы отправиться к главному водному окну на крыше пирамиды и с его помощью мгновенно переместиться на центральную площадь, именно так и поступил Корокииле. А он сглупил, покинул пирамиду и бежал до площади пешком, как обычный ничтожный человек. Это стало роковой ошибкой. Верховный бог оказался на площади первым, наверняка уже успел настроить племя на нужный лад, вдохновил их ловить виновного… Как только повелитель ночи подойдёт ближе — ему конец.        Тут заговорил шаман. Он попросил дать ему власть над телом, заверив, что у него есть план. Кокииле не мог знать, что тот задумал, поскольку за века, что мужчина разделял тело божества, он научился возводить недолгую стену, пряча свои мысли. Кокииле согласился, считая, что ему уже никак не спастись.        Шаман не стал тянуть время. Остановившись так, чтобы его все видели, но вне досягаемости верховного бога, он выкрикнул изумлённому и напуганному племени обвинение в слишком разгульной жизни и самовлюблённости. Несколько сотен озлобленных мужских и женских лиц, обратившихся к нему, заставили шамана говорить быстрее, чтобы толпу уже нельзя было успокоить. Он с вызывающим смехом заявил, что владыка ночи, разочаровавшись в Киилье, проклинает их, отрезает от мира, чтобы они теперь грызли и убивали сами себя, как неотёсанные дикари. Несколько точно подобранных оскорблений вдобавок к страшному проклятью разожгли пожар ненависти и гнева. Взбешённые, перепуганные индейцы действительно стали неуправляемыми, они уже не слышали приказов своего верховного бога. Их вело только желание немедленно уничтожить обидчика. Корокииле предстал перед сложным выбором: применить силу или позволить толпе линчевать шамана. Первое было бы несложно, но доведённые до ручки индейцы потом точно бы ополчились на своего повелителя.        Шаман принёс себя в жертву, но эту битву выиграл. Его бог сохранил жизнь. В этом Кокииле не врал Джейн, она сама прочувствовала ту невероятную боль, испытанную божеством, когда он безвозвратно потерял своего шамана. Даже будучи ослабленной эхом воспоминаний, та вызывала почти нестерпимое желание выть. Эта привязанность была искренней. Но вот остальные события… Всё ложь? Кокииле никогда не сочувствовал жертвам. И никогда не проклинал своего племени. Неудивительно, почему он желает смерти богу солнца. Ненависть Джейн не шла ни в какое сравнение ненависти повелителя ночи.        На этом всё закончилось. То, что Кокииле пережил в роли призрака, девушка уже не увидела. Её вытолкнуло из темноты так внезапно, что она даже не сразу отличила реальность от очередного воспоминания.        — Успокоилась?        Высокомерный голос, звучавший в её голове, привёл девушку в чувства. И первое, на что Джейн обратила внимание: они по-прежнему в ванной комнате. Кокииле успел сделать не больше одного шага по направлению к водному окну. Видимо, здесь прошла пара секунд, пока она знакомилась с его историей.        И да, Джейн действительно по неизвестной причине успокоилась. Желание истерить и паниковать пропало. В душе роилось странное безразличие.        «Ты солгал мне, — больше девушка ничего не могла сделать, кроме как продолжить собирать информацию. — Ты не проклинал Киле».         — Солгал повелитель. А я всего лишь был тем, кем меня считали.        «Про возвращение домой тоже было ложью?» — Джейн сама поразилась своему видимому спокойствию, ожидая самого худшего.         — Нет…  — неожиданно нежный смешок божества ночи совершенно спутал мысли.  — В конце концов, я к тебе привязался. Ты заслуживаешь мою милость за помощь,  — Кокииле ловко открыл водное окно.  — Что, уже жалеешь о своём решении? Поздно. Изменить всё равно ничего не сможешь.        «Я не жалею»… — Джейн не соврала. Каждый в этой истории был злодеем. Но Кокииле — единственный, кто обещал вернуть её домой.        По спине девушки побежали мурашки: они вышли в тот же золотой зал, который она только что видела в воспоминаниях. Только на этот раз он был пуст, если не считать алтаря со шкатулкой, возвышающегося в центре. Ни трупов, ни крови. Джейн очень хотелось обернуться, осмотреться, но Кокииле не отводил глаз от своей цели.        «Никакой охраны? — если бы сердце всё ещё принадлежало Джейн, оно бы сейчас колотилось, как сумасшедшее. Слишком девушка нервничала. — Заходи и бери, кто хочет?»        Этого она не понимала. Если ритуальный кинжал такой опасный, то разве не должны его были охранять, как зеницу ока?         — Никто, кроме богов, сюда не сможет войти,  — Кокииле, не мешкая, оказался около алтаря, но открывать шкатулку не спешил. То ли смаковал, то ли осторожничал.  — Но друг от друга мы не сможем запереть священную реликвию, к сожалению. Или к счастью.        Ждать больше нечего. Кажется, даже у Кокииле дрогнула рука, когда он коснулся заветной крышки, открывая её. Если бы Джейн могла, она бы сейчас задержала дыхание: на душе было тревожно.        Шкатулка скрипнула перед тем, как жадному взгляду предстало неглубокое гладкое дно. Больше ничего.        — Что?! — шокированный повелитель ночи на всякий случай сунул туда руку.        «Кинжала нет»… — испуг, охвативший Джейн, явно принадлежал им обоим. План разрушился в самом начале.        Внезапно в плечо впилось что-то горячее, с силой разворачивая тело девушки на сто восемьдесят градусов. Изумлённый Кокииле не сумел отреагировать — все его мысли были о пропавшем кинжале. Он даже не успел понять, что произошло, как и Джейн: она только осознала, что перед ними сам Корокииле, а спустя мгновение сильная боль в груди заставила её покачнуться, наткнувшись спиной на алтарь. Из её груди торчал кинжал, вошедший в тело по золотую рукоятку.        Пустая шкатулка с грохотом упала на пол, алтарь покачнулся, но Джейн ничего не заметила, с ужасом смотря на рану, выглядящую смертельной. Шевелиться больно, дышать тоже. От осознания, что умирает, перепуганная девушка не сдержала слёз, но те, выступив на глазах, так и не слетели с ресниц. Ноги ещё не подкашивались, но это вопрос времени. Ждать смерти было страшно, тем более в одиночку. Как только к ней вернулся контроль над телом, голос Кокииле из головы мгновенно пропал. Девушка поняла: бога ночи внутри больше нет. Очевидно, это был тот самый священный кинжал, за которым они сюда пришли.        — Спокойнее, всё хорошо.        Корокииле ласково приобнял громко всхлипнувшую девушку за спину, усаживая её прямо на пол.        — Не бойся, ты не умрёшь, пусть кинжал и вошёл в сердце.        Он аккуратно потянул оружие, отчего красное пятно на платье Джейн заметно увеличилось, даже почудилось, что из её груди брызнул фонтан, но это оказалась не кровь. Странные потоки воздуха, окрашенные в алый цвет, выходили из её раны, сформировываясь на раскрытой ладони верховного бога в пульсирующий шар.        — Ты… ты ждал? — судорожное дыхание девушке мешало говорить, страх перед раскрывшим их повелителем солнца сковал по рукам и ногам.        — Ждал.        — К… как? — она хотела спросить, как он мог узнать о планах Кокииле, но сумела произнести только одно слово. Впрочем, сегодня Корокииле был на удивление милостив.        — Тебе рассказать всё сначала?        Его тон по-прежнему звучал снисходительно, в глазах не таилось ни обиды, ни злобы, словно не Джейн только что помогала его заклятому врагу.        — Я слишком долго жил рядом с Кокииле, чтобы не распознать его магию. Ты же не думаешь, что хоть одна из его хрупких стен в твоей голове сработала?        Значит, с самого начала он знал, что она может стать шаманом бога ночи? Новость не сильно удивила.        — По-почему не у… убил меня сраз… зу?        Губы божества тронула доброжелательная улыбка.        — Зачем мне убивать свою Коре? — мягко спросил он.        Джейн почувствовала себя странно. Слишком долго она видела совершенно другого Корокииле и совершенно забыла, каким нежным бывает его тепло, но… разве не он сам заставил её это забыть?        — Твой выбор — всего лишь выбор обычного человека. Я в такое не вмешиваюсь. Ты захотела иметь секреты и действовать по-своему, вместо того, чтобы принять меня, как повелителя. Я позволил. Тем более что результат меня устраивал в любом случае.        — Об… ясни… — девушка поняла только то, что была частью чужого гамбита, не подозревая об этом.        — Ты могла принять меня, всё рассказать и стать моей верной невестой. Либо Кокииле рано или поздно обрёл бы тело. Чтобы я окончательно его убил. Да, меня устраивал любой вариант. По твоим мыслям несложно стало догадаться, что сегодня ты уступишь ему. Поэтому я ждал здесь, — он указал на заднюю часть стены за водным окном.        — Ты… для этого на… наслал на меня тот… кошмарный сон?        — Я не насылал на тебя кошмаров. Но и не стал их убирать. Ведь ты не рассказала, что видела Кокииле и позволила ему проникнуть в свою голову, вот и столкнулась с последствиями выбора, — не дав изумлённой девушке задать новый вопрос, мужчина продолжил. — Ему нужен был шаман. Для мести и возвращения. Он никогда бы не позволил тебе уйти.        Первая волна отрицания его слов быстро отступила. Джейн не знала, чему верить. Не понимала, зачем Корокииле откровенничал сейчас. Измученная страхом и раной, девушка пришла к выводу, что здесь не было невиновных. Все преследовали свои цели. Все чудовища. И она в том числе.        Сейчас лучше поволноваться о другом: она лежит с продырявленной грудью, удерживаемая на этом свете только сверхъестественной силой.        — Что… ты со мн… мной сделаешь? — девушка не смогла сдержать дрожи в голосе. На ласковый взгляд вестись не стоило: точно с таким же ласковым взглядом Корокииле только что зарезал другого бога.        Мужчина медленно повернул голову, задумчиво поглядев на красный пульсирующий шар у него на ладони.        — Сила убитого бога открывает передо мной огромные возможности… — он резко посмотрел на девушку, впившись в неё острым взглядом. — Ты была отмечена для меня, Джейн. Дети, рождённые тобой, были бы по-настоящему детьми повелителя солнца…       Небольшая частичка пульсирующего шара исчезла, забирая вместе с собой боль в груди девушки.        — Поднимайся.        Она чувствовала себя полностью измотанной. Нервное напряжение вытянуло почти все силы, и ей пришлось ухватиться за протянутую руку, чтобы встать. Рана больше не беспокоила, вероятно, её уже не было. Что же, Джейн оставлена жизнь, вот только какой она будет?        Горячая ладонь коснулась её щеки. Воля девушки дрогнула, и одна слеза всё-таки скатилась вниз. Жалость губила, делала слабой. Когда мужчина склонился к Джейн, она не стала сопротивляться. Но запечатлённый поцелуй оказался лёгким, совсем не навязчивым, даже каким-то печальным.        Девушка устало подняла глаза на отошедшего от неё мужчину. От красного шара откололся ещё один небольшой кусок — прямо перед ними из пустоты появилась ничего не понимающая Кото. Женщина сразу сбивчиво заговорила, растерянно осматриваясь, но, узнав повелителя, тут же опустилась перед ним на колени в приветствии.        Корокииле не спешил обратить на неё внимание, сосредоточившись на шаре. И только когда исчез ещё один кусок, он коснулся подбородка индианки, разрешив ей встать.        Джейн не могла поверить своим глазам. Той пожилой женщины со сморщенной кожей больше не было, перед ними стояла невысокая молодая девушка. Она пока не могла узнать о произошедших переменах. На новую попытку заговорить мужчина мягко приложил палец к её губам: он ещё не закончил со своими делами, осталось ещё много жизненной силы Кокииле.        — Редко кто получает второй шанс, Джейн. Делай выбор правильно.        — Что?        — Не прячься от солнца. Я буду присматривать за тобой.        Девушка не понимала. Ни смысла слов, ни действий. Надежда, что, возможно, ей будет позволено вернуться домой, сжала грудь, но спросить вслух Джейн не решилась. Слишком сладка была эта мысль, чтобы её разрушил беспощадный отрицательный ответ.        Ярко-алые частицы разлетелись с ладони Корокииле, как при взрыве, закружились в сумасшедшем вихре, вынуждая Джейн зажмуриться. Но даже с закрытыми глазами ей продолжал мерещиться стоявший рядом и снисходительно ухмыляющийся мужчина с золотыми глазами. Все ощущения внезапно стали очень странными, нереалистичными. Звуки пропали, или это ей только показалось. Веки отяжелели, их было не открыть. Да что происходило?!        — Джейн, ты готова или нет?! Мы и так уже опаздываем!        До боли знакомый женский голос буквально вырвал её из темноты. Тяжело дыша, девушка открыла глаза, но не поверила ничему из того, что увидела. Перед ней стоял журнальный столик с наваленными на него географическими картами и чашкой остывшего чая. Сама она сидела в кожаном кресле с клетчатым пледом на коленях. Окна зашторены. Камин горел, согревая небольшую девичью комнату, украшенную всевозможными картинами с древними цивилизациями. Неужели…        После всех ловушек и обманутых ожиданий поверить было действительно сложно. Она лихорадочно начала ощупывать всё, что попадалось под руки, начиная со своего английского платья, заканчивая гладкой каминной полкой. Она дома… действительно у себя дома?! И это не очередная жестокая иллюзия?!        Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвался человек, заставивший девушку покачнуться.        — Джейн, ты совсем не готова! Нас же твой профессор ждёт, ты обещала сегодня принести ему доказательства, что знаешь координаты Затерянного города!        Это была Венди. Шумная, энергичная красавица Венди. Живая.        В груди стало неимоверно горячо. Рот пришлось зажать, чтобы громкие рыдания не вырвались наружу. Но слёзы сдержать не удалось.        — Джейн, что с тобой?!        Мисс Коулман была явно удивлена. Ещё больше она удивилась, когда девушка, натыкаясь на мебель, будто совсем ту не видела, направилась к ней нетвёрдым шагом, а дойдя, крепко прижала родственницу к груди. Джейн трясло.        — Тебе приснился страшный сон? — Венди пришла к единственному возможному выводу. — Я же говорила: не спи днём!        Джейн слушала голос, но не слышала слов. Неважно что, пусть говорит, говорит, говорит! Венди, живая, невредимая, ничего не знающая о прежних кошмарах. Но как, как?! Корокииле смог вернуть её?! Но Кокииле говорил, что оживлять невозможно.        Размышления не сразу позволили ей понять, что Венди уже трясёт её за плечи, крича на ухо:        — Корман! Он не любит опозданий, помнишь? Давай, приходи в себя, собирай вещи и поехали! Потом нужно будет к профессору Бирсу заехать, он так настойчиво приглашал нас вчера на чай…        «Что? Корман? Бирс? Они тоже живы?! Стоп! Затерянный город? Доказательства? Какой сейчас день?!» — голова работала плохо, но всё же работала. Ещё раз бегло оглядев комнату, не отпуская при этом рук Венди, Джейн всё поняла.        Корокииле не воскрешал её друзей. Он вернул её назад во времени, в тот момент, когда должна была определиться судьба экспедиции. Он позволил ей сделать выбор снова. Разрешил никогда себя не находить…        — Да… — девушка смогла ответить, только немного справившись с волнением. — Да, помню… Подожди меня в гостиной, хорошо?        Едва Венди, хихикая над странным поведением подруги, вышла, Джейн схватила со стола карты, отцовский дневник, переведённую страницу из дневника Веспуччи и швырнула всё это в ещё не потухший камин. Огонь принялся уничтожать бережно хранившиеся бумаги с весёлым треском.        Экспедиция, значит? Пусть горит она в аду со всей археологией!

***

       Джейн торопливо вышла на залитую солнцем улицу. С момента её возвращения домой прошло почти два года. Непростое выдалось время: сначала пришлось разгребать дела провалившейся экспедиции, убедив половину её участников, что женщинам лучше сидеть дома и воспитывать детей. Но девушку злые языки не волновали. Она не сомневалась, что её выбор на этот раз был правильным. Гораздо сложнее стало справиться с нескончаемыми кошмарами. Каждую ночь она просыпалась с дикими криками, видя заново страшные моменты её пребывания у Киле. Легче становилось только утром, когда, раздвигая шторы на окнах, она оказывалась в тёплых лучах солнца. Ненавистного солнца, которое после её возвращения стало проявляться слишком часто для туманного Лондона.        Сегодняшний день был особенным. Собственно, Джейн не верила, что он когда-нибудь настанет, с того момента, как познакомилась с Венди.        Свадебный кортеж должен был прибыть с минуты на минуту, а невеста всё ещё крутилась перед зеркалом. И как только её жениха угораздило влюбиться в такую кокетливую своевольную особу. Роджер Бирс добивался своей возлюбленной больше года, делая это крайне неумело, но невероятно искренне. И Венди, наконец, дала своё согласие. Главное теперь, чтобы они вообще успели добраться до церкви.        Как оказалось, девушка переживала напрасно. Едва машина въехала во двор её дома, Венди чинно вышла, полностью собранная.        Перед тем, как сесть следом за невестой, Джейн не удержалась и посмотрела на солнце. Она не улыбнулась, просто поправила шляпку с узкими полями и обречённо взглянула на усыпанные огромным количеством веснушек открытые руки.        Пора ехать.