О штилях и штормах

Чимин любит Чонгука. На самом деле любит. Они вместе всего два года, но парень в этом уверен. Плевать на семью, друзей и общество. Чимин любит Чонгука, пусть тот и не девчонка. Любит его внешность, характер и повадки. Любит его всего: с ног до головы. Чонгук для Чимина особенный, собравший в себе всё идеальное и припрятавший на дне комплект занимательных противоречий. А может, занимательными они кажутся только ему. Многие просто обожают из раза в раз повторять, что Чонгук на самом деле избалованный взбалмошный мальчишка с ветром в голове. Непостоянный, жадноватый и эгоистичный. Чимин знает это. Знает и не видит в этом чего-то странного, плохого или отталкивающего. В каждом человеке есть свои нелицеприятные стороны, и у Чонгука они не самые худшие. Чонгук просто максималист. Живёт одним днём и на полную катушку, не задумываясь о последствиях. Любит повторять, что сдерживаться ни к чему, ведь по пути домой всегда может сбить машина или застрелить незадачливый грабитель. Чимин никогда особо не задумывался о его выходках. Да, Чонгук иногда напивается до цветных галлюцинаций. Да, пропадает иногда непонятно где по несколько дней, забивая на учёбу и отключая телефон. Да, шокирует порой всех вокруг своим внешним видом, и неважно, касается это одежды, нового прокола в ухе или временной яркой и кричащей татуировки. Но это его, Чимина, Чонгук. Который по утрам ходит с шухером на голове и почёсывает живот ногтями, заразительно зевая. Который с закрытыми глазами чистит зубы, размазывая потёки зубной пасты по подбородку, и пренебрегает футболками, потому что любит красоваться своим подтянутым спортивным телом. Который обнимает его, Чимина, с утра во время готовки завтрака, покрывает поцелуями шею, кусает за хрящики ушей и поглаживает по бёдрам. - Всё в порядке? - спрашивает Хосок и кивает на стиснутый в пальцах, украшенных множеством серебряных колец, красный стаканчик. Чимин ослабляет хватку, ослепительно улыбается другу и кивает. Хосок не выглядит убеждённым, но Чимину наплевать. Чимин любит Чонгука и знает, что Чонгук тоже любит его. Это самое главное. Это самое важное. Это единственное, что имеет смысл. И неважно, будет ли у Чонгука лиловый цвет волос, тройной пирсинг в ухе или махаон с черепом вместо тельца, набитый на загривке. Чонгук в любом случае будет любить Чимина, и Пак это знает. Поэтому на происходящее смотрит сквозь опущенные ресницы. Поэтому лишь подливает себе ещё больше местного коктейля, отчётливо воняющего спиртом и черешней, в продавленный красный пластиковый стаканчик и выпивает залпом, игнорируя сочувствующий взгляд Хосока, которому хочется врезать. Чимину не нужно сочувствие и не нужна жалость. Чимин любит Чонгука, а Чонгук любит его. И то, что Чон в эту самую минуту сжимает в собственнических объятиях сидящего на его коленях Мин Юнги, ничего не значит. - Ты уверен? - уточняет Хосок. И шарахается в сторону, пронзённый тяжёлым злым взглядом, совсем не сочетающимся со сладкой улыбкой. Ерошит волосы на затылке, качает головой и скрывается в толпе. Чимин жалеет, что точно так же толпа не может скрыть от него разворачивающееся на диване действо. Что гул этой толпы не может заглушить мысли в голове. Пак ведь слышал часть разговора Чонгука и Юнги. Слышал, как Чонгук пьяно смеялся и просил Юнги научить его целоваться. Слышал, как чуть издевательски ворковал с пьяным парнем Юнги, прекрасно знающий, что Чонгук встречается с Чимином, а до Чимина встречался с шестью девушками, и учить его поцелуям вовсе нет нужды. И всё равно учит. Сидит на коленях Чонгука лицом к парню, обнимает одной рукой за шею и жадно влажно целует. Ерошит отросшие кудри Чонгука на затылке, льнёт ближе по велению сильных рук Чона и неторопливо раскачивается на крепких бёдрах, отчего ладони Чонгука всё жаднее и жаднее шарят по его телу. Мгновение, и Чимин видит, как Юнги отстраняется. Видит, как тот запрокидывает голову и пьяно смеётся, явно срываясь на стоны, пока Чонгук расстёгивает ширинки их джинсов, наплевав на толпу вокруг. Хотя толпе вокруг тоже плевать на происходящее. Все пьяные, накуренные и до одури счастливые из-за закрытия сессии и ухода на долгожданные каникулы. Наверное, Чимин единственный относительно трезвый и адекватный среди этой толпы. Вероятно, только он является зрителем предоставленного шоу: эксклюзивного и пошлого. Кто-то переключает свет, и на людей вокруг опускаются тени. Свет из коридора и кухни создаёт преломление, и Чимин больше не может чётко видеть выражение лиц Чонгука и Юнги. Зато он видит, как Чонгук опрокидывает Юнги на диван. Как опирается ладонью рядом с его плечом и как приподнимает свободной рукой за поясницу, вклиниваясь между разведённых согнутых в коленях ног. Как толкается бёдрами, создавая трение, и как прогибается в спине Юнги. Как Мин тянется вперёд, обнимает парня за шею и заставляет навалиться на себя всем телом, оплетая чужой пояс ногами. Как Чонгук забирается ладонями под чужие джинсы, сжимая ладонями упругие ягодицы. Как они начинают почти трахаться сквозь одежду, жадно кусая и облизывая губы друг друга. Как забывают о том, что помимо них существует кто-то ещё. - Думаю, тебе стоит поехать домой. Намджун, вынырнувший из толпы, не смотрит с жалостью или сочувствием, как это делал Хосок. Только поэтому Чимин послушно идёт за ним, покидая квартиру с громыхающей музыкой, литрами дрянного алкоголя и толпой потных не соображающих людей. Только поэтому послушно садится в машину и позволяет довезти себя до их с Чонгуком съёмной квартиры, ведь метро давно закрыто. Только поэтому, когда машина тормозит перед нужным подъездом, покидает салон и спокойно стоит на тротуаре, ожидая, что же скажет ему вставший рядом закуривший Намджун, выпускающий в холодный осенний воздух клубы белёсого терпко пахнущего дыма. - Чонгук всегда его любил, - просто говорит Намджун, затягиваясь и пристально смотря в широко распахнувшиеся глаза обернувшегося к нему Чимина. - Влюбился, когда сопливым пацаном ещё был. Юнги его долго за нос водил. Сначала школу надо было окончить. Потом совершеннолетия дождаться. Потом родителям про ориентацию рассказать. Потом деньги начать самостоятельно зарабатывать. Не скажу, что Чонгук не любит тебя. Любит. Думаю, полюбил с первого взгляда. Но это разная любовь. Как штиль и шторм. Тебе будет больно, Чимин. Чонгук - эгоист с ветром в голове и секундной переменчивостью в отношении, суждении. Он помучается совестью, конечно, но недолго. - И что ты предлагаешь? Отдать его? Отпустить? - натянуто усмехается Чимин, и Намджун качает головой. - Я рассказал это затем, чтобы ты знал. Все знают, и ты должен. И я ничего не предлагаю. Это не мои отношения и не моя жизнь. Но больно будет в любом случае, Чимин. Сделав последнюю затяжку, Намджун выкидывает недокуренную и до половины сигарету, взмахивает двумя пальцами на прощание и садится за руль. Машина с негромким урчанием трогается с места, и Чимин скрывается в подъезде. Поднимается на нужный этаж, отпирает дверь своими ключами и скидывает кеды. Вешает кожанку в шкаф, раздевается по пути до ванной и включает в душевой кабине горячую воду. Забирается внутрь, подставляя лицо под упругие струи, шумно выдыхает и бьёт кулаком по пластиковой матовой дверце, негромко чуть истерично смеясь. Он-то думал, что Чонгук с Юнги познакомился совсем недавно. Думал, это его, Чимина, поддерживающие и убеждающие речи заставили парня признаться во всём родителям и найти подработку, потому что без денег приходится туго. А вот оно как оказалось. «Чонгук любит меня», - в который раз убеждает себя Чимин. И замирает, резко распахивая глаза и смотря на начавший клубиться вокруг пар. С каких пор он начал убеждать себя в этом? Зачем? В этом нет нужды. Чимин любит Чонгука, а Чонгук любит его. Просто Чон максималист и живёт одним днём, выжимая из него всё. Покраска волос, пирсинг, татуировки, попытки курить, содранные в драках костяшки пальцев. И Мин Юнги. Красивая желанная игрушка, до которой дотронуться хочется так, что пальцы судорогой сводит. Нет смысла ревновать или закатывать истерики, проверять сообщения и книгу исходящих вызовов. Чимин не ревнивая жена, а Чонгук не изменяющий муж. Они любят друг друга, а Мин Юнги - временное увлечение. «Значит, штиль и шторм? Да, Намджун-хён?» - мысленно усмехается Чимин и закрывает глаза. Таких «штормов» у Чонгука по-пьяни в клубах было много. Искусанные после губы, порванная одежда и яркие царапины на плечах и боках. Знает Чимин эти «штормы». Два года отношений как-никак. Он видит Чонгука насквозь. И Мин Юнги такой же «шторм». Любовь? Бред. Просто очередное увлечение. Чимин не бесился раньше, и не будет беситься теперь. Чонгук просто такой человек: хочет всего, много и сразу. Есть однолюбы, а есть многолюбы. Это не обязательно похоть, измена или низость вкупе с подлостью. Просто кому-то достаточно одного человека в жизни, а кому-то помимо одного важного нужна ещё парочка в качестве придатка. Чимин проводит ладонью по шее и улыбается. Внимание Чонгука только для него. Нежность Чонгука только для него. Надёжные крепкие объятия Чонгука только для него. Ленивые утренние поцелуи Чонгука только для него. Чувственность, осторожность и внимательность Чонгука в сексе тоже только для него. И пошли к чёрту все эти «штормы», когда утром Чонгук просыпается у него под боком, притягивает к себе, забавно сопя, и тычется носом за ухом, оставляя чуть ниже первый утренний поцелуй. - Х-хён, я... Я д-дома! Грохот в коридоре, ругань заплетающимся языком и пьяное хихиканье. Чимин выключает воду, выбирается из кабинки и вытирается полотенцем, повязывая его на пояс. Открывает дверь и тут же утыкается носом в чужие ключицы. Чонгук довольно урчит, лезет обниматься, притирается щекой к влажным волосам, а после втягивает в поцелуй. Он совсем пьяный и потерявшийся в пространстве. Пропахший потом, почти выветрившимся парфюмом и пролитым на себя коктейлем. Запах спирта и черешни неприятно забивается в нос, но Чимин не отстраняется, потому что любит Чонгука, а тот любит его. Послушно подставляет губы под поцелуи и позволяет увести себя в спальню, теряя по дороге полотенце с бёдер, оглаживаемых настойчивыми горячими широкими ладонями. Чтобы проснуться утром и увидеть пустоту на второй половине постели. Чтобы поморщиться от стягивающей внутреннюю сторону бёдер засохшей спермы. Чтобы мимоходом отметить странную пустоту в комнате. Чтобы почувствовать, как замирает сердце, и рывком распахнуть шкаф с опустевшей половиной полок и вешалок. Чтобы пройти на негнущихся ногах на кухню и столкнуться с серьёзным взглядом тёмно-карих, почти чёрных глаз. Чтобы споткнуться о собранную огромную сумку, оступиться и вцепиться в дверной косяк до побеления костяшек пальцев и эфемерного треска дерева. - Прости, - говорит Чонгук, не отводя взгляда и держа меж ладоней кружку с крепким кофе. Чимин пытается улыбнуться, но не может. Пытается нахмуриться, но лицевые мышцы будто судорогой сводит. Выдыхает шумно. До боли закусывает щёку изнутри. Пытается хоть что-то понять и осмыслить, но в голове только гулкий голос Намджуна бесконечным звучным эхом. «Тебе будет больно, Чимин». Да, ему больно. Больно настолько, что в груди закипает злость, превращающаяся в ярость. Чимину хочется разбить Чонгуку лицо. Хочется найти Юнги и разбить лицо ему. Хочется отмотать время назад, растащить зажавшуюся на диване парочку и отпинать обоих до гематом на рёбрах, чтобы на своей шкуре ощутили хотя бы толику его боли. Но из всего этого шикарного списка на выбор возможен только первый пункт. И Чимин даже делает шаг вперёд, но всё рушит звонок телефона. Единственный взгляд на экран лежащего на столешнице смартфона, и вся ярость испаряется, оставляя после себя мерзкую сосущую пустоту, вызывающую тошноту. «Входящий вызов: Мой Юнги». Чонгук не отвечает на звонок. Сбрасывает, убирает телефон в карман джинсов и поднимается из-за стола. Подходит вплотную, смотрит в глаза, а после крепко обнимает, прижимая к себе и вжимаясь губами в лоб. Стоит так какое-то время, а после отстраняется, бросает ещё одно «прости», подхватывает сумку и скрывается в коридоре. Звенит связка ключей от квартиры, оставленная на тумбочке. Щёлкает замком захлопнувшаяся за Чонгуком дверь. Чимин какое-то время стоит на месте, оглушённый этим щелчком, а после подходит к столу и притягивает к себе чужую кружку. Делает глоток кофе, морщится от горечи и передёргивает плечами, стараясь стряхнуть с них эфемерное тепло и крепость последних объятий с Чонгуком. «Чонгук - эгоист с ветром в голове и секундной переменчивостью в отношении, суждении. Он помучается совестью, конечно, но недолго», - вновь звучит голос Намджуна в голове. - К чёрту всё. От разрыва отношений ещё никто не умирал, - сообщает тишине опустевшей кухни Чимин. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Кружка Чонгука с остатками кофе влетает в стену, разбиваясь на миллион осколков.

↫END↬