Медитация над бездной

Сьюзан в очередной раз ударяется о низкой потолок спасательной капсулы. Раздражается. Прерывает занудный монолог напарника. — Напомни мне, Ленньер, что мы делаем в спасательных капсулах на окраине этой богами забытой системы? — Учимся медитировать, Сьюзан. Когда-то давным-давно Ленньер был молодым минбарцем, не таким сдержанным как сейчас. Учителя и наставники говорили ему и его товарищам, что самое сложное в жизни каждого — это учить и наставлять. Освоение самих техник, на самом деле, легкое дело. Ленньер и другой молодняк, разумеется, им не верили. Думали, что они говорят это для пущей важности. Но сейчас, в этой спасательной капсуле, Ленньер понял: наставники учили их поистине важным вещам. — Почему мы делаем это в капсулах? Он не видит лица Сьюзан, но может четко его себе представить. Он видел его часто на «Вавилоне 5». Такое же волевое и жесткое. Лицо, на которое смотришь и понимаешь, что лучше не подходить. Но они уже давно не на станции. И медитативную технику ей все равно придется освоить. — Потому что так исторически сложилось. — Ты серьезно? — снова возмущается Сьюзан. Великий Вален, в ней столько энергии, которую так сложно усмирить, наверное, это и привлекло к ней Маркуса. — Почему нельзя заниматься этим в каком-нибудь храме? Или лежа на полу своего дома, наконец? — Серьезно, — выдыхает Ленньер, мысленно вспоминая всю известную ему информацию о медитациях. — Считается, что так ты находишься далеко от разного рода раздражителей, ближе к вселенной, к энергии космоса. Вален поддерживал такие практики. — Джеффри, похоже, нечем было заняться. И он развлекал себя как мог. Я воин, Ленньер, а не монашка. — А я не наставник, — снова вздыхает тот. — Деленн говорила, что рейнджеры полезны обществу. Они помогают многим. Поэтому я согласилась на эту авантюру. — Еще потому, что на Землю Сьюзан теперь путь закрыт. Но об этом она вслух упоминать не хочет. — Она говорила: они помогают тем, кому нужна помощь. Поэтому я не понимаю, что мы здесь делаем. — Я тоже не понимаю. «Ученик юн и неопытен, даже если он сам думает иначе, — продолжает вспоминать про себя Ленньер. — Ученик может быть умен и сообразителен. Но у него много барьеров. Наставник должен помочь ему их преодолеть». — Кстати, почему ты, Ленньер? Ты ведь даже не наставник. Еще не дорос, согласно этой вашей минбарской социально-духовной лестнице? Ленньер удивляется вопросу. Оказывается, Сьюзан все-таки что-то слышала из последних пятнадцати минут его речи. И он даже не обижается на вопрос. Она не имела в виду ничего такого. Сьюзан на самом деле добрая и честная, только очень прямолинейная, но в этом нет ничего плохого. — Потому что, Ленньер, за последние пять лет ты лучше всех выполнил это упражнение, – цитирует Ленньер Маркуса. – И ты знаешь Сьюзан, тебя она воспримет лучше, чем любого другого наставника в этом вопросе. — Я думала, минбарцы не тщеславны. — Мы усмиряем гордыню с детства, Сьюзан. — Тогда откуда ты знаешь, что ты лучший? — Я не знал. Маркус проверил все отчеты и выяснил этот вопрос. — Ленньер не врет. Он правда не знал до тех пор, пока Маркус не обратился к нему с этой просьбой. — Маркус. Голос Сьюзан становится не таким едким. И Ленньер понимает, что пора преодолевать барьеры. — Я знаю, роль изгнанницы тяжела и неприятна. И рейнджер — это, вероятно, не то, чем ты всегда хотела стать. Но жизнь продолжается. Ты жива, и есть те, кому ты небезразлична. И это хорошо, пусть и не совсем то, чего тебе, возможно, хочется. — Это лучше, чем я ожидала, — тихо отвечает Сьюзан. — Теперь ляг и вспомни все, чему тебя учили я и другие. Сконцентрируйся на дыхании, замедли его и свое сердцебиение. Возможно, это и глупая, ненужная техника. А возможно, она когда-нибудь спасет тебе жизнь. Сьюзан ничего не отвечает. Ленньер ложится сам и продолжает говорить. — Начни с дыхания по счету, это легкая техника. Сконцентрируйся на дыхании и счете. Отпусти… Три вдоха, три выдоха. Сконцентрируйся, звучит голос Ленньера. Три вдоха, три выдоха. Отпусти все мысли. Три вдоха, три выдоха. Можно сделать четыре, если хочется. Четыре вдоха, четыре выдоха. Пустота вокруг ощущается, и правда, острее, особенно когда знаешь, что находишься далеко от основных известных миров. Четыре вдоха, четыре выдоха. Сконцентрируйся, сестренка, математика важна. Четыре вдоха, четыре выдоха. Война будет не всегда. Четыре вдоха, четыре выдоха. Я вернусь. Я непременно женюсь, а ты выйдешь замуж. Мы будем жить неподалеку или переедем на другую живописную планетку. Их во вселенной должно быть много. Четыре вдоха, четыре выдоха. Сконцентрируйся на дыхании. Я обязательно вернусь.

~

— Должен признаться, ты хорошо справилась. — Ленньер разливает по кружкам теплый напиток. — У меня был самый лучший наставник. — Сьюзан улыбается, но у нее до сих пор немного кружится голова. — Ты что-то говорила еле слышно. В самом начале. Ты помнишь? — Ленньер ставит кружку на стол перед Сьюзан, и та благодарно отпивает напиток. — Не уверена. Это плохо, что я что-то говорила? — Немного, потому что ты тратила воздух. Но, насколько я знаю, такое бывает. Особенно у новичков. Они даже рассказывают, что видят разные картинки, события прошлого. Прошлое. Разумеется, это картинки прошлого, мертвецы не воскресают, как бы их любимым сестрам этого ни хотелось. Особенно мертвецы, подбитые черными звездами. — Значит, идеальный вариант, он без картинок и слов? Ленньер добродушно кивает, не расспрашивая её ни о чем. Сьюзан утверждает, что в следующий раз сможет лучше. И на этом этапе обучения это всех устраивает.