Хомячок и змейка

— Кто мой хомячок? — произносит Кроули, смотря как Азирафаэль уже третью тарелку с печеньями доедал. На такие слова ангел лишь одарил того раздраженным взглядом, но с полным ртом печенья это выглядело ещё более забавным, чем до этого. Ангел всегда любил покушать печенек, а его фигура только добавляла этому образу умиления, и он становился реально походить на большого белого хомячка. «Ути, какой обиженный хомячок мне достался» — от таких мыслей Кроули залился ещё одним веселым смешком. — Хватит, Кроули, — сказал обиженно Азирафаэль, когда прожевал и проглотил последнюю печеньку. — Хватит издеваться над моими пристрастиями. — А кто сказал, что я издеваюсь? — наигранно удивился демон. Он поднялся со своего места, снял очки и огляделся по всей кухне. — Кто посмел издеваться над моим любимым хомяком? — Кроули! — Что? — демон развел руки в стороны и весело засмеялся. — Да ладно тебе. Ангел, ты что обиделся? Ну ты чего? — Кроули подошел к нему и положил руку на плечо, сам же Азирафаэль отвернул лицо от него и крепко сжал чашку с ещё теплым чаем. — Да перестань, посмотри на меня. Ангел хотел встать, но крепкая рука Кроули не дала этого сделать. Демон только ещё крепче сжал его плечо и сел перед ним на край стола. Азирафаэль все равно не поднял на него своих голубых глаз. И тут повисла неловкая пауза, которая уже начинала перерастать в молчание нескольких минут. За это время в голову демона пришла одна мысль, от которой хотелось залиться новой порцией смеха, но он еле-еле сдерживался, так как это могло ещё больше обидеть его ангела. Но любопытство не хотело его слушать. — Послушай, Азирафаэль, — ангел повел головой в его сторону, показывая, что он его слушает. — А ты можешь по правде превратиться в хомяка? — и тут демон не сдержался, громкий и весёлый смех раздался по всей кухне. — Что? — удивленно спросил Азирафаэль. Обида теперь переродилась в раздражение. Мужчина думал, что змий собирается извиниться, сказать, что не хотел его обидеть, а вместо этого получил вопрос, от которого демон сейчас смеётся. Кроули отпустил плечо и улёгся на стол, его трясло от смеха. Наглость Кроули ломает все рамки приличия, Азирафаэль не мог спокойно на это смотреть. Сначала обозвал «хомяком», а теперь просит по-настоящему стать им. Такого заявления ангел ещё не получал. Его это совсем огорчает, что любимый демон просто-напросто издевается над ним. — Не смешно, — грустно сказал Азирафаэль. Он смотрел, как Кроули пытается остановить приступ новой волны смеха, он протянул свободную руку, так как другая приковала рот демона, в сторону ангела в знак извинения. — Да ну тебя. Сказав это, Азирафаэль просто встал со стула и вышел из кухни, оставляя Кроули дальше задыхаться от веселья, которое совсем не нравилось белокрылому. Азирафаэль повернул в сторону их спальни. Когда он зашёл в неё, то тут же закрыл за собой дверь, ему совсем не хотелось сейчас видеть развеселого змея. Ангел подошёл к кровати и сел на край. — Не смешно, — проговорил Азирафаэль в пустоту. Он хоть и знал, что на самом деле демону нравится его фигура. Это было доказано, и не раз. Но все равно было немного обидно. Да, ангел любил все живое на Земле, в том числе и хомяков. Они милые, смешные и пухлые. Да, Азирафаэль готов признаться, что он все же капельку на них похож. Но слышать такое сравнение от Кроули стало неожиданно. Напротив кровати стояло зеркало в полный рост, ангел поднял на него глаза и задумался. «Превратиться в хомяка? Нет, это же просто абсурд — Азирафаэль встал с постели и выпрямился в полный рост, рука сама коснулась живота. — Если только чисто для эксперимента». — Боже, что я творю? Азирафаэль начал делать маленькие шаги, не отводя взора от своего отражения, наблюдал, как становится все меньше и меньше. Как лицо меняется, уши становятся больше. Азирафаэль подошел, а точнее уже подбежал на своих маленьких лапках, вплотную к стеклу зеркала, теперь для него оно стало очень огромным. Он осмотрел себя, всё, что осталось от настоящего облика, так это его любимая клетчатая бабочка на шее. Она тоже стала такой маленькой. — А я все же милый, — сказал Азирафаэль писклявым голосом. — Азирафаэль?