"А что ты сделаешь ради своей семьи?"

Мне бы быть звездой, Той, что над тобой. Видеть, что ты рядом, и что живой. Радоваться б вместе рождению дня, Хрупкую надежду в душе храня. Если снова бой - Вся моя любовь Устремится первой, теряя кровь. Мы уйдем от нашей с тобой войны И моей невысказанной вины. Л. Гурченко – Молитва.

\\// \\// \\// 1999 год. - Так, Хан, мне это надоело! Кудрявая голова повернулась в сторону говорящего, и глаза, подернутые дымкой, с невозможно расширенными зрачками изумленно уставились на только что подошедшего… кого-то. Хан, нахмурившись, сузил глаза и долго вглядывался в злое, очень злое лицо… - Джонни! – воскликнул брюнет и, резко выбросив руки, попытался обнять Джона, но тело почему-то последовало за руками, и Хан изумленно не понимал, почему его лицо приближалось не к возлюбленному, а к чему-то коричневому, немного напоминавшего их ковер. И… да, это был ковер. Хан услышал злой выдох сквозь сжатые зубы и почувствовал, что его кто-то поднимает. Ах, да, это Джон. Его маленькиймилыйсильныйлюбимый Джон. Хан понял, что его подняли, потому что он увидел перед собой недовольно лицо и угрожающе потемневшие синие глаза. Потрясающие синие глаза! Потом что-то мягко нажало ему на живот, и он снова увидел коричневый ковер. - Джоооон, - хрипло позвал Хан, - а почему я тебя не вижу, куда ты делся? Если бы не было все так серьезно, Джон бы расхохотался. Нет, правда, ситуация донельзя комичная, не каждый же день увидишь, как Хан несет очень милый бред. Джон быстрым шагом направился в ванную, перекинув абсолютно неуправляемую тушку Хана, который снова начал что-то бормотать о том, куда мог деться Джон, через плечо. Дотащив любимого до точки назначения, Джон выкрутил до конца кран с холодной водой, предварительно заткнув ванну пробкой, и сбросил ношу туда. Прямо в одежде. Ванна быстро наполнялась, и совсем скоро Хан закричал на Джона, что тот совсем из ума выжил. Но всепрощающий Джонни дошел до точки кипения и, сильно надавив на грудь орущего и пытающегося встать Хана, сам закричал. - Ты, обдолбаный наркоман! Я больше не могу это терпеть! Каждый раз, когда я прихожу с работы или еще откуда-то, я почти всегда нахожу тебя накачанным наркотиками! Ты валяешься в беспамятстве на диване или блюешь в туалете, или твою задницу тянет на приключения, и я нахожу тебя абсолютно не соображающим где-нибудь под мостом или в какой-нибудь канаве. Будь ты обычным человеком – уже давно бы сдох от передозировки, - Хан хотел вставить, что «он не обычный человек», но ему не дали даже пикнуть, - и от такой смертельной дозы твое тело, даже несмотря на нашу биологию, тоже постепенно разрушается. Что же с тобой будет дальше, Хан? Ты обо мне хоть думаешь?! Я не могу смотреть, как ты ломаешься у меня на глазах в поиске новой дозы, с мольбами и слезами упрашивая у меня кокаин. Я вообще предположить не мог, что наркотики действуют на тебя. Сверхчеловека! Хан широко раскрытыми глазами смотрел на эту вспышку гнева. Его заторможенный мозг пытался понять, что происходит, и почему в стене оказалась дырка, ведь раньше ее не было, точно. Вроде. Потом Хан перевел взгляд на правую руку Джона и увидел белую пыль с кусочками кирпича, воткнувшимися в кожу, на тыльной стороне ладони. А, это она сейчас появилась, дыра в стене. - Джон, стена здесь точно не при чем. - Ты хочешь, чтобы я тебя ударил вместо стены? - Зачем? – Хан искренне удивился, из-за чего Джон очень захотел его ударить. Очень-очень захотел. - Чтоб ты спросил! – огрызнулся мужчина. Вода уже добралась до середины глубокой ванны, и Джон выключил ее, потом прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол. Хан заторможено смотрел на то место, где только что была голова Джона, а затем медленно посмотрел вниз, где его любимый мужчина сидел на полу, обняв себя руками и уткнувшись лбом в колени. Хан сразу захотел дотронуться до него, поэтому протянул руку, но Джон был далековато, и дрожащая от напряжения рука упала и свесилась с бортика ванны. Наступила тишина, нарушаемая лишь тихими всплесками воды. Хан уже почти провалился в сон, полный привычного уже наркотического бреда, ярких красок и контрастных видений, как услышал свое имя. Он мгновенно сбросил с себя оцепенение и промычал Джону, что слушает его. - Я много уже думал об этом, - Джон не поднимал головы, очевидно, не хотел встречаться с Ханом взглядом, - и… Знаешь… - Прекрати мямлить, Джон. Услышав почти трезвый голос, мужчина поднял голову, в его глазах сверкнула злость. Явно наступила та фаза наркотического опьянения Хана, когда он становился заносчивым ублюдком (еще хуже, чем всегда). Джон резко встал. - Я не могу больше здесь жить. В этом городе так спокойно и тихо, что мне хочется выть (на «Не стоит» от Хана он не обратил внимания). Я просто не знаю, куда мне выплеснуть все эти эмоции. В порту, таская тяжести, или где-нибудь еще, занимаясь грязной работой, сильно не расслабишься. Мне что, накричать на начальство, чтобы на меня набросилась охрана, и я смог, наконец, хотя бы подраться? - Скучно, - протянул Хан. Но его снова проигнорировали. - Так еще мы даже сексом перестали заниматься! А это неплохо помогало держать в узде ярость. - А, так тебе секса не хватает? Ну, раз ты хочешь… - Хан, дрожа, стал подниматься из ванной. - Нет, прекрати! – Джон надавил ему на плечо, усаживая обратно в ледяную воду. - Так ты хочешь секса или не хочешь? – недоуменно посмотрел на него мужчина. – Боже, я тебя совершенно не понимаю! - Я хочу тебе сказать, Хан, что я не могу больше жить с тобой-наркоманом. Брюнет замер. Он ослышался? - И я ухожу. Нет, ему не послышалось. «Джон, куда ты?» - В армию. Я… Мне нужна война, сражения. Ох, это ужасно звучит. Но это так, - Джон зло рассмеялся и, развернувшись, ушел из ванной. А Хан так и остался сидеть в холодной воде, шокировано смотря на удаляющуюся спину Джона. Через десять минут Хан все-таки вылез из ванной и, не вытираясь, оставляя на полу лужи, прошел в коридор, где был Джон. Уже со всеми своими вещами. - Так, значит? Ты давно уже это планировал? – холодно поинтересовался Хан, скрестив руки на груди. Ему было больно. Но это была не только физическая боль (ледяная вода, прекращается действие наркотика), но и внутри что-то будто сдавливало. - Да, - просто ответил Джон, не поворачивая головы. Он открыл дверь. - Спасибо, что хоть предупредил меня, - презрительно улыбнувшись, процедил Хан. - Не надо так, - прошептал его любимый (любимый навсегда). - Как «так»? Не я же тебя бросаю! – Хан понимает, что, делая больно Джону, он разрывает сердце себе еще и этим, но не мог остановиться. Джон сжал пальцы на медной ручке двери и переступил порог. - Я напишу тебе, где я буду, - он поворачивает голову, смотря на Хана, его глаза блестят от сдерживаемых слез. – Береги, пожалуйста, себя, Хан. Дверь с тихим щелчком закрывается. На медной ручке остались вмятины от нечеловечески сильных пальцев Джона. Хан протянул руку и прикоснулся к этим следам. По его щеке скатилась слеза. *** Через два года ему приходит письмо от Джона. «Меня отправили в Афганистан. Береги себя.» Единственной мыслью, пришедшей Хану в голову, было: «Я не сказал ему: Не умирай!» \\// \\// \\// 2258 год. Я резко мотнул головой и закрыл все вкладки, в которых говорилось о войнах, оставив лишь ту, где было о евгенике. Но не думать о войне не получалось, а все Маркус со своей фанатичной идеей уничтожить клингонов. Черт бы его побрал. Джон ушел тогда от меня. Эти воспоминания всегда причиняли боль. Интересно, будь он сейчас здесь, со мной, как бы он поступил? Принял бы участие в военных действиях или сразу бы убил источник идеи? О, а это звучит неплохо. Ладно, еще не время, Джон. Тебе придется потерпеть еще немного. А теперь узнаем, что произошло в последние сто лет. От автора: Ой, мне так стыдно, что столько времени не было продолжения. Мда, не круто получилось. Прошу прощения за такой дооолгий перерыв. Ха, самое интересное - я уже написала эпилог к фику.