Принцесса-Солнце

~ ещё раз о первом воровском куше Кассандры, вопросах морали и о ряде встреч, от которых лучше уносить ноги ~

В момент побега это было последним, о чём думала Кассандра, но вместе с плащом и медальоном в кошеле находились все сбережения принца и компании – и даже чуть больше. Бумаги, найденные там же, оказались королевскими грамотами. Принц Юджин скрывался, но на крайний случай у него было удостоверение личности, которое могло его либо подставить, либо спасти из передряги. Вот тебе и инкогнито о двух концах. Или он собирался предъявить бумаги Фредерику? И в довесок, там обнаружилось кольцо. Принц подготовился ко всему. Она-то просто в порыве злости взяла медальон со всем, во что он был завёрнут, а в итоге имела на руках всё принцево золото, королевские печати и даже королевское обручальное. Сначала было смешно. Потом очень смешно. Потом – не смешно вообще. Эти трое на завалявшейся в карманах мелочи долго не протянут, и в Тёмное Королевство им придётся возвращаться пешком. Кассандра одёрнула себя – взрослые мужчины, пусть привыкшие к роскоши и не видевшие работы – как-нибудь да справятся. У принца осталось два коня и два же оруженосца. В крайнем случае, кого-то из них можно продать. Решив моральный вопрос, Кассандра пересчитала монеты и протяжно присвистнула. Часть она сразу потратила на необходимое, остальное золото разменяла на серебро, а серебро – на медь. Тем не менее, кошель к осени сильно похудел. А ещё его могли украсть или срезать – он был слишком большим. Кассандра покрутила в руках кольцо, подумала, что напялить его для сохранности будет идиотизмом, и повесила на цепочку вместе с медальоном. Она несколько раз вешала медальон то на шею, то прятала в кошель, пытаясь решить, как надёжнее. В итоге повесила всё вместе на прочную бечёвку и спрятала под одежду.

***

Стоял сентябрь. Ушла удушающая жара, в Короне осень – лучшее время. О зиме сейчас хотелось просто не думать. Вольфганг ходил унылый, хоть и слушался её. Хороший конь - но всё-таки это был не Конь. Кассандра привязала его у дерева и развела костёр. Повезло, что она не схватила впотьмах коня Ланса – тот бы снова попытался лягнуть или укусить, к тому же, был мощнее вдвое любого их скакуна, и, начни он вырываться, Кассандра бы осталась в лучшем случае пешком, а в худшем – под копытами. Она поворошила костёр веткой, давая разгореться, и вдохнула жар. Привычка с зимы – горячий воздух наполнял и – выравнивал? – когда внутри было промозгло. Прямо как помятый воздушный фонарь, подумала она, облокотилась на дерево и сидела так ещё долго, глядя на тёмные деревья. Потом в который раз потянула за золотую цепочку и открыла медальон. Волосы принцессы в отсветах костра светились золотым. Она отвыкла путешествовать сама, и каждый раз как могла откладывала отход ко сну. Мало ли, что может случиться, пока она спит, а на вахте никого нет. Вольфганг был спокойнее Коня, мог и не среагировать на опасность. Путешествуя в компании, она непозволительно расслабилась. Кассандра тоскливо посмотрела на коня, на костёр, на свёрнутый плащ. Сейчас главное, чтобы на неё снова никто не вышел, ей уже хватило. Но выспаться было нужно, и через час она всё-таки улеглась. Плащ Юджина был теплее, подбит мехом и из очень плотной ткани. Хоть какая-то от него польза. А обворуй она и Ланса, была бы ещё какая-никакая моральная компенсация от всех троих. Кассандра снова словила себя на ненужных мыслях и поморщилась. Она слишком часто думала об оставленных не-друзьях. Мало ли, что до этого она полгода почти не говорила с людьми, а в компанию первых встречных влилась, как будто они были знакомы с детства. Кассандра вспомнила товарищей из Короны, которых знала почти восемнадцать лет с тех пор, как попала в замок. Эти же за два жалких месяца… не стали, никто никем не стал. Она уснула под треск костра и ничего не видела во сне. А перед самим пробуждением за треском сучьев ей послышались шаги. Но мягкие, тихие. Много. А вот и волки, подумала она, и по позвоночнику прошёл холод. Заметив движение, Кассандра мигом оказалась на ногах и размахнулась, чтобы оглушить зверя, и застыла, тупо глядя на сосновый ствол, в который только что с размаха впечатала меч в крепких окованных ножнах. Вокруг никого не было. Вольфганг спал и даже ухом не вёл. Кассандра крепче сжала рукоять и вынула клинок из ножен. Прислушалась, но на поляне было тихо. Ни единого звука, кроме потрескивания костра и уханья сов. Редкие летучие мыши рвано проносились на фоне ночи. Ничего больше. Кассандра захотела убраться отсюда, хотя бы выехать на дорогу, и чуть не бросилась отвязывать коня, но остановилась. Она заставила себя сесть, положила меч на колени и не убирала руку с рукояти до самого рассвета.

***

У городских ворот образовалась толчея. Кассандра подъехала ближе и посмотрела поверх голов – стражники пытались упорядочить стекающихся в город крестьян. Кто с повозкой, кто пеший, все окрестные жители хлынули, каждый с чем-то в охапке, как на праздник. Чёрт возьми, праздник урожая. В прошлом году она в это время проезжала окольной дорогой полузаброшенные деревни, а в этом просто вылетело из головы. К концу сентября в столице устраивались ярмарки, и была такая же толпа. Только выглядела она не так хаотично. Конечно, столица Короны – это не город на отшибе, в котором сезонные ярмарки – единственное яркое событие за год. Кассандра не любила толкотню и давку, да и на ярмарку ходят веселиться, на то она и есть. Но сейчас ей надо было пополнить запасы и заменить Вольфгангу сбрую, потому что старая уздечка держалась на честном слове. Когда подошла её очередь, Кассандре задали пару вопросов и пропустили быстро – вещей для проверки у неё не было. Улицы уже наводнили разряженные горожане и приезжие. По фасадам домов висели старые флаги Короны и другие, всех цветов осени. Вдоль всей главной улицы, что вела к рыночной площади, выстроились лотки с чем только не, и толпилась уйма народу, так что даже спешиться было особо негде. Но перед немногочисленными всадниками расступались, и она проложила себе путь к конюшне. У входа зачем-то стояла ещё пара стражников. Кассандра поинтересовалась у них, зачем нужна дополнительная охрана – что, беспорядки? И тут конокрадство? Её заверили, что всё под контролем, город солидный, к ярмарке готовились, оборванцев и воров ловят на входе. Видимо, очень гордились своей системой безопасности. Хотя, чего уж, для мелкого городка она была поставлена неплохо. Конюх рассказал, к кому обратиться за новой уздечкой, и Кассандра свернула в почти пустой переулок – здесь на первых этажах домов были устроены мастерские. Часть была закрыта, в некоторых шла работа, и почти не было очередей. Выбирая подходящее крепление, Кассандра краем глаза заметила, как кто-то ещё рассматривает товар. А потом услышала знакомый голос с явным заграничным акцентом, спрашивающий мастера, продаёт ли он сёдла. Кассандра обернулась. - Вы? – она подняла брови. Знакомец вежливо улыбнулся. - Весьма рад встрече, - он приложил к груди тонкую ладонь. – Вижу, вы всё ещё в добром здравии? - Что вы тут делаете? – спросила Кассандра резко. – Следите? - Я выбираю седло, - ответил он невозмутимо. – Купил прекрасного коня. Вижу, у вас тоже новый? Он протянул руку, и Кассандра инстинктивно перегородила путь и попыталась оттеснить Вольфганга в сторону. - Всё ещё идёте за старым, - сказал он, внимательно посмотрев на Кассандру, - а оно давно паутиной покрылось. Хотелось сгрести колдуна за ворот и вытрясти всё – что он знает, кто он такой и зачем лезет к ней в голову. Кассандра едва сдержалась, взяла, не думая, ту уздечку, что была у неё в руках, кинула монеты нервно поглядывающему на клиентов мастеру и потащила коня прочь, едва удерживаясь, чтобы не оглянуться, и спиной чувствуя взгляд чародея. Вечерело. Кассандра заставила себя отправиться на постоялый двор, вне зависимости от того, кто ей встретился по дороге. Город не куплен, пусть этот тип убирается сам. Ярмарка была в самом разгаре – над лотками зажглись гирлянды свечей в крынках из репы, с базарной площади слышалась музыка. Начинались танцы. Народ разбрёлся по площади и уже не забивал проход, и Кассандра провела коня сквозь поредевшую толпу. С площади неслись смех и песни, и уже заиграли музыканты, и развели яркий красивый костёр. Отсветы плясали на гирляндах и выставленных к празднику товарах. Кассандра вдруг почувствовала себя нежитью из леса, которая ходит среди костров, но не может выступить из тени и подойти к людям. На прилавке разложили яркие украшения из бусин и резных деревянных фигурок. Кассандра дёрнула уголком рта и вернулась к конюшне. На ночь глядя идти через лес – лишняя морока, ей надо было пополнить запасы и дать отдохнуть коню. Так что, оставив его на конюшне, предварительно заплатив конюху чуть больше обычного и выразившись чуть более недвусмысленно о том, что бывает за перепродажу лошадей, она зашла в таверну и села, как обычно, за дальний стол. Путешествуя с компанией принца, Кассандра по достоинству оценила силу слухов, и теперь пыталась не упустить ничего, будь то болтовня попутчиков на дороге, трактирные байки или пение менестрелей. В тавернах то и дело звучали «Догорает свеча» и «Краденое солнце», и после этого она чувствовала себя странно – как в день, когда Юджин решил раскрыть ей карты. Главное было не наткнуться на них случайно. Карта с проложенным маршрутом осталась в лагере, но кто знает, не поменяли ли они планы после её побега. Сейчас стоило посидеть и послушать, что говорят люди. Ещё в начале осени народ стал судачить о некой компании путешественников, что светились то тут, то там. Слухи были смутные, но сомнений в личностях не оставалось – таких не спутаешь ни с кем. Но послушать отвлечённые байки сегодня, видно, суждено не было. Праздник урожая и так был громким, а после стал ещё громче. На постоялый двор приехала некая Фернанда, скандально известная в полусвете. Взбалмошная дочь кого-то из мелких дворян, она то и дело шокировала столицу своими выходками, скомпрометировала несколько знатных вельмож, а потом укатила в путешествие по соседним землям в поисках новых сенсаций. Фернанду она видела ещё при дворе, и вряд ли – очень вряд ли – её узнают и вспомнят, но Кассандра решила поискать другую таверну. Тем более что шумиха сейчас начнётся вокруг заграницы и экзотики, и едва ли это поможет делу. Она забрала Вольфганга из дальнего закрытого стойла и вышла наружу. На улице стоял гул, приехало немало народа посмотреть на заезжую знаменитость. Конюх крикнул что-то человеку, уже скрывшемуся из конюшни, и закрыл стойло с двумя только что приведёнными конями. Кассандра краем глаза заметила и узнала их сразу. Она смутно поняла, во что только что чуть не вляпалась, разминувшись буквально на четверть минуты. Притормозила у выхода, чтобы все, кто должен, вошли в помещение и закрыли за собой дверь, и готова была пуститься вскачь сразу же. Но что-то остановило, и она, поколебавшись ещё пару мгновений, подозвала конюха. Спросила, чьи это кони, и ей описали хозяев. Значит, не перепродали и не потеряли. А третьего так и не купили. И куда, интересно, дели телегу. Кассандра достала кошель и сказала: - Передашь этим людям. Слышал? Передашь. И не отвечай на вопросы, они всё сами знают. Подумав, она перестраховалась и сунула конюху последнюю найденную в нагрудном кармане золотую монету. Ей нужны были всесторонние гарантии того, что ценная вещь со всем содержимым уйдёт по назначению. - А откроешь, - она выразительно кивнула на кошель, - получатель поймёт и тебя прирежет. Конюх сглотнул, и его сдуло ветром. Кассандра закусила щёку, смотря ему вслед. Даже не успела в последний раз на портрет взглянуть. Она поднялась в седло – пора было уносить ноги и ей. И быстро.