Шорох

      Шорох гравия под ногами первых зрителей, шуршание шин подъезжающих авто, шёпот и всплески смеха, визгливые голоса женщин, все звуки смешивались в густом и горьком ноябрьском воздухе. Клуб «Le Bataclan» принимал гостей. Все было готово к трехчасовому, громкому и звенящему зрелищу.       Николас шумно выдохнул, изо рта вырвался небольшой завиток пара, холодало в этом году резко и быстро, так к Рождеству и морозы могут установиться. А еще Европа, где тут те звездные вечера и теплые ночи о которых все мечтают! Тут сдохнуть можно, если не запасся теплой одеждой и у тебя нет крыши над головой. У Николаса, слава Богу, все это было, правда, конура небольшая и грязноватая, а одежда — под стать его неуклюжей, сутулой фигуре. Сегодня хозяин клуба приказал всем работникам надеть форменные жилетки, но даже ее глубокий синий цвет с неоновыми буквами на спине «Le Bataclan» не украшали его и не придавали хоть какой-то плавности его походке и движениям. Расставив пластиковые стулья по периметру, Николас ухмыльнулся, сегодня придется работать всю ночь. Это для гостей — праздник, пошумели, насладились работой артистов и разъехались в своих шикарных авто. Таким как Николас придется потеть здесь весь остаток ночи — разбирать столы, уносить на склад стулья, вытирать полы и собирать в мусорные мешки стаканы и бутылки. Впрочем, Николас не в обиде, зато он может вживую присутствовать при том, за что другие платят немаленькие бабки.       Вот же хороши были горячие девчушки из «Devil Doll», самые настоящие куколки, играли яркие сполохи на их кукольных личиках, переливались гитарные аккорды, разгоряченные мужики, забывая о своих спутницах, не сводили глаз со сцены. И время о времени, кто-нибудь из них скрывался в направлении туалетных комнат, чтобы «освежиться». Николас мотнул головой, он и сам, иногда разворачивал плакат с куколками и включал их записи на стареньком компьютере, просто так, для настроения, настоящего мужского настроения.       Что-то хрустнуло под тяжелым армейским ботинком Николаса, он невольно сморщился — точно битое стекло, как же невовремя! Но наклонившись разглядел браслет- жесткий и блестящий, он отбрасывал тоненькие блики, когда на него набегал лучик от светоутстановки, здесь, на краю территории клуба, совсем тонкий и по детски стеснительный. Воровато оглянувшись, Николас поднял браслет, ощущая ладонью все его выпуклости и царапающие камешки. Сунул в карман, еще раз оглянулся — никого рядом, только на соседней аллее суетился пухлый и услужливый Джордж, что-то показывая двум гостям и явно рассчитывая на чаевые.       Вечер начался удачно, совсем как тот, памятный для Николаса, апрельский, когда ему посчастливилось прикоснуться к Анне, великой и прекрасной Анне из «Lacrimosa», когда зал содрогался от аккордов «I lost my star in Krasnodar»…       Почти смирившийся с холодом и с перспективой работы всю ночь, Николас своей ныряющей неровной походкой отправился ближе к воротам, там сейчас будет горячее всего. Через несколько минут гости начнут прибывать один за другим. Надо будет помогать в распределении машин на стоянке, подставлять стулья желающим посидеть и провожать в буфет желающих пожрать. Николас так и не избавился от своей привычки коситься в сторону, когда кто-то обращается к нему, хотя хозяин и грозился много раз уволить за это. Скоро, совсем скоро, он поправил в ухе BTE- вот теперь он готов, она будет сегодня вечером петь для него, горячая Шарон, он будет ждать, возможно ему повезет, и он к ней прикоснется, когда она будет петь «The heart of everything». </right>