Привык(ла)

      И она снова здесь. Все как обычно: прогул уроков, затягивание очередной дешёвой сигареты, купленной в каком-то драном ларьке на окраине города, с помощью фальшивых документов, в прочем, как и все кругом. У всех настолько фальшивые улыбки, что хочется просто рвать-рвать-рвать волосы на голове. В прочем, она уже привыкла. Привыкла так же фальшиво улыбаться в ответ, говорить, что все хорошо, когда все так дерьмово, что хочется выть от безысходности. Привыкла, что в этом мире нет и не будет справедливости, что право выбора у нее отняли с рождения. Привыкла, что отец приравнивается к тысячи ненавижу-ненавижу-ненавижу. Привыкла каждый вечер идти в клуб, где танцевать долго-долго наплевав на все и вся. А потом напиваться на спор с каким-то левым чуваком. Привыкла выслушивать обзывательства и оскорбления в свой адрес. Привыкла, что в этом мире нет почти ничего хорошего. Привыкла, что все лезут к ней только из-за того, что у нее богатый папаша. И это привыкла настолько душит-душит-душит. Потому что она вообще не привыкла. И от этого хочется реветь. И единственное к чему она по настоящему привыкла, прятаться у него в квартире, ощущать его до одури приятный запах ландышей и целовать его исцарапанные губы долго-долго-долго и так сумашедше, что сносит крышу. Запускать свои пальцы в его темные кудряшки, заглядывать в его голубые-голубые-голубые глаза и тыкать в его аккуратные ямочки.

***

А он? А что он? Он тоже привык. Привык, мать вашу! И уже не может. Не может без этих волос цвета медных осенних яблок, глаз цвета только распустившихся полевых васильков, запаха дешёвых сигарет и такой родной усмешки. Он привык мчатся к ней по ее первой просьбе, привык выпутывать ее из любого дерьма, в которое любит попадать ее сексуальная задница. Привык слушать ее пьяные исповеди, о том как же ей плохо и какой хреновый этот мир. Привык быть правильным мальчиком. Таким послушным-послушным-послушным, для всех кроме нее. И она единственная, кто не заставляет его притворяться. И только перед ней он такой, какой есть. И о да, он привык к ней. Такой бойкой и дерзкой снаружи, но хрупкой и нежной внутри. И когда она снова звонит ему в 1:38 он не удивляется. Он только радуется насколько все обыденно и привычно. Он хватает свою черную кожанку, которую берет чтобы потом бережно укрыть ее. Ее — Василису. Василису-Василису-Василису. Имя, которое уже давно въелось под кожей. И когда он приезжает в очередной раз ничего не меняется: все те же крышесносные поцелуи, пьяные истерики и секс.

***

А потом в один день она сама приезжает к нему. Заливисто смеётся, как умеет только она, и говорит, почему-то шёпотом: -Фэш, а я люблю тебя.- и все так же смеётся с ахреневшего лица парня. А потом подходит и целует как-то иначе, влюбленно что-ли. И Фэш, который ненавидит когда что-то идёт не так как обычно, первый раз радуется, что всё идёт так не привычно.