Кляп

— М-м-м! — возмутился Оби-Ван. И задергался. Но руки и ноги его были надежно охвачены блокирующими Силу наручниками и привязаны к сторонам кровати. Наверное. Из-за повязки на глазах он ничего не видел, только чувствовал натяжение пут при движении. И Силу он не слышал — что очень напрягало. Из-за кляпа во рту выразить возмущение внятно не получалось. А уж он бы сказал! — Вот так-то лучше, — сказал искаженный вокодером мужской голос. — Подходи по одному! — М-м-м! — Вот что за человек, — пожаловался голос, — все ему было нормально, но как рот заткнули — сразу кошмар и ужас. — Это он всегда так, — сказал женский голос, тоже искаженный вокодером. Оби-Вана по-хозяйски поправили и ухватили за член. — М-м! — Ну вот теперь-то чего ему не так? — спросил мужской голос. — Да кто же его знает-то. Лучше поцелуй меня… да не там! — воскликнул другой женский голос. — Там тоже поцелую. Не торопи события. Жесткая рука экспертно дрочила Оби-Вану, но когда ему показалось, что вот-вот… Вот прямо сейчас напряжение наконец-то разрешится — отстранилась. — М-м! — Ну, это понятно. Ничего, потерпи. — Бедный, — теплое дыхание коснулось головки, и Оби-Ван застонал, выгибаясь. — Нет-нет, рановато! Сверху завозились. А потом его член погрузился в теплое: одна из женщин села на него. — М-м! — И опять он возмущается! — Он трогать любит. И смотреть. — Это же надо! Наш Оби — и вуайерист! — Ты неверно термины употребляешь, вуйаерист — это… м-м-м! — Вот так-то лучше. Женщина на нем поднималась и опускалась. Медленно. Прямо-таки убивающе медленно. Оби-Ван пытался повысить темп, но ему не дали, напротив — на него навалились теплые тела, прижали к кровати, и медленно-медленно выцеловывали шею и грудь, пока женщина сверху поднималась и опускалась, поднималась и опускалась… — Ну у тебя и сила воли… — Ха, — выдохнули сверху. — А вот теперь давай поменяемся, если тебе еще хочется, потому что дольше я не выдержу. — М-м-м! — возмутился Оби-Ван, когда его член оказался на воздухе. Таком холодном. — Сейчас бы лекцию прочел, про то, как это неэтично. Прочел бы, согласился Оби-Ван. Потому что такие мучения действительно были совершенно, абсолютно, полностью… Его путы напряглись, перехватили его через плечи, что-то зажжужало, и его тело начало подниматься над кроватью. — М-м! — возмутился Оби-Ван. — О. Какой ты затейник, муж мой. — Ну ты же хотела в интересной позе. — Я тебя хотела в интересной позе. — Ничего, до этого мы еще дойдем. Кажется, его развернули над кроватью и опускали спиной вверх, с выставленной задницей и разведенными ногами. Мягкие руки ухватили его за бедра и дернули вперед — и его член провалился в тепло. — М-м! — Ну хоть это было не возмущением, я надеюсь? — Конечно же, нет! Конечно же, нет, мысленно повторил Оби-Ван. В чужой плоти было восхитительно узко. И хотя путы уменьшали ему амплитуду движения, все же хотя бы немного двигаться он мог — а женщина под ним лишь чуть подмахивала ему; казалось, ей было достаточно, что он едва-едва трахает ее. — М-м, — протянула она. — Дорогая, руку чу-у-ть пониже… И Оби-Ван ощутил членом чужие пальцы, тоже проникающие в то же тепло, совсем рядом — не на всю длину, а так — едва-едва. Намеком. — М-м-м! — Кажется, он хочет больше, — рассмеялись рядом. — Ох, знаешь, я тоже хочу немного больше. — Ага… Жесткие пальцы по-хозяйски прошлись по заднице Оби-Вана, коснулись ануса. — М-м! — возмутился Оби-Ван. — Это он не хочет или просто возмущается из чувства абстрактного протеста? — Ну как же без обсуждения этичности акта совокупления в задницу и обсуждения запаха смазки-то? Никогда, кстати, не понимал, зачем смазке вообще запах и вкус. Я ее что, есть буду? — Дорогой, тебе знакомо слово «римминг»? — Дорогая, такими вещами я буду заниматься только с тобой, при всей моей любви к Оби-Вану. — Как это мило с твоей стороны! Ах… Еще. Женские пальцы скользнули вдоль его погруженного во влагалище члена, и стало сразу так восхитительно узко, что Оби-Ван едва не кончил. Чудом удержался. Мужской палец толкнулся в его анус, и Оби-Ван застонал. — Это выражение чего тут только что было? — Не боли точно, гарантирую. — К одному пальцу присоединился второй. — Нормально все входит и выходит. — Дорогой, ты так романтичен. — Дорогая, трах в задницу не романтичен по-определению. Приятен — это без вопросов, но романтика? — Но ведь по большой любви! — Хм. — А ему нравится, когда в задницу? Два пальца сменились тремя, и Оби-Ван задергался, пытаясь насадиться на них поглубже, не выходя из женского влагалища. — Нравится, — авторитетно сказала хозяйка влагалища. — Совершенно точно. — Хм. — Я тебе подарю дилдо. — Да у меня есть… — Я тебе подарю то самое анатомически правильное дилдо, которое он любит в своей заднице. В смысле, не дилдо. В смысле… За спиной рассмеялись. — А я и не знал, что ты сделала слепок моего члена. — Ну надо же мне как-то компенсировать одинокие темные ночи? Холодные, между прочим. — М-м-м! — возмутился Оби-Ван. — Кажется, кто-то решил, что его забыли. — И ведь почти правильно решил. — Ну-у, — пальцы провернулись в заднице Оби-Вана, он дернулся, — я б не сказал. — Ты жесток, дорогой. — Да ладно. Я тебе рассказывал, как он мне прочел лекцию по поводу того, как это неправильно — трахаться, только что выйдя из боя и даже не сняв доспехов? — Ну… Антисанитария? — Вот поверь мне, антисанитария в этой лекции вообще не фигурировала. Пальцы наконец-то вышли из его задницы, и Оби-Ван даже сжался в предвкушении… Но. Но… — М-м-м! — Ага, не нравится. Вот мне тоже не понравилось в прошлый раз. — Не мучай Оби-Вана. — Ему, то есть, можно? Ты представляешь, он меня уже разложил, подготовил, раззадорил… И тут ему позвонили из снабжения! — И что? — И вместо того, чтобы мне засадить и решать вопросы в процессе траха, он вышел в другую комнату! — Ох. — Ну как же так. — М-м-м! Да понял он уже. Понял! Ну сколько же можно! — Ладно. А надо было еще пару минут подождать. Цени мою доброту. Когда задницу наконец-то заполнил член, Оби-Ван взвыл. Не из-за боли: потому что наконец-то чужое движение толкнуло его в женское влагалище по самые яйца, и фрикция получилась полноценной. Что после веков движения по чуть-чуть оказалось — как взрыв. — М-м-м! — Кажется, он еще хочет. — Какое… совпадение. Я тоже хочу. — И я хочу… — Садись мне на лицо? Я тебе полижу. — Ну… давай попробуем. М-м… Оби-Вана наконец-то трахали в полную силу, член ходил в его заднице, и этим движением, с его помощью, трахали женщину под ним. Одно представление комбинации тел уже заводило — и еще больше заводило, что он не знал точно, где кто. Мог, конечно, догадаться, но не хотел, не хотел… Вот только кляп мешал. Он почувствовал, что оргазм наконец-то неотвратим, и мысленно смирился, что орать придется внутри головы — когда с него сдернули повязку. Сатин, стоявшая на кровати на коленях, улыбнулась ему, вытащила из его рта кляп и прямо во время оргазма впилась в его губы поцелуем.

***

— А неплохо получилось, — сонно протянула Сатин. Оби-Ван, освобожденный от пут, лежал на кровати рядом с ней и лениво следил, как Энакин с Падме любятся в прозрачном душе в углу комнаты. Что бы ни имел в виду архитектор, придумавший прозрачную душевую кабину, Оби-Ван был ему благодарен. Прекрасное было зрелище. — Да, — сказал он. — Мне тоже понравилось. Вот только кляп… — Нет, дорогой мой, — Сатин обняла его, — кляп, поверь мне, иногда совершенно необходим. Оби-Ван был совершенно счастлив и доволен, и его не тянуло ни на какие нотации. Что ж… наверное, она права. Оби-Ван уткнулся в свою тайную жену и улыбнулся.