Taiyuu no kigai

- Это существо проникло на территорию нашего отряда. Пятеро ранены, трое из них с тяжёлыми травмами доставлены в бараки четвёртого отряда. – Комамура Садзин швырнул на пол перед всеми явившимися на чрезвычайное собрание капитанами связанного виновника переполоха в Сейретее. На некоторое время повисло напряжённое молчание – шинигами пристально разглядывали пришельца. Первым нарушил тишину капитан одиннадцатого отряда. - Что за фигня, Комамура? Неужели в твоём отряде такие слабаки, что их может избить даже ребёнок? – Зараки-тайчо захохотал, заставив Комамуру вздрогнуть и сузить глаза от сдерживаемого гнева. - Яри-яри, - капитан Кеораку удивлённо снял шляпу и приложил её к груди. – Во дела-то… Остальные сочли должным промолчать, хотя, думается, многие были согласны с высказанными мнениями. Лежащий на полу израненный и истекающий кровью пленник был необычным, представляя собой худенького на вид тринадцатилетнего мальчишку с коротко остриженными грязно-серыми волосами. По вздрагивающему и неистово содрогающемуся телу, не прекращаясь, проходили волны дрожи. Мальчишка не плакал: из-под прикрытых, подрагивающих ресниц были видны затянутые белой поволокой бессознательного забытья металлически-серые глаза. Руки, ступни и лицо пленника были в крови; на пальцах кое-где виднелись сломанные или даже вырванные с корнем ногти. Если судить по ударам, нанесённым на это хрупкое тело, то бедняга впал в спасительное от боли забытье не сразу – сначала ему сломали несколько рёбер сильным ударом в левый бок, затем последовали удары в живот и хребет (к счастью, не сломанный), о чём свидетельствовали живописные, бордово-синие синяки вперемешку со слабыми порезами. Виновник переполоха тихонько, словно испугавшись чего-то, заскулил не приходя в сознание, заскрёб тощими руками по деревянному полу, будто не чувствуя связавших его оков и боли в пальцах. Кучики Бьякуя, к которому ближе всех находился пленник, даже не дрогнул лицом, когда мальчишка неожиданно дёрнулся вперёд, неизвестно откуда найдя в себе силы, и обнял его ноги, намертво, прижимаясь к ним всем своим худеньким телом. - Капитан Кучики! Комамура одним шагом преодолел расстояние до них и со всего размаху ударил по мальчишке, заставив того взвыть, отлетев на приличное расстояние. Упав, мальчишка неловко заломил руку, всхлипнул в последний раз и затих. - Ну вот, смотрите, что вы наделали, капитан Комамура, - недовольно проворчал Куротсучи Маюри. – Я собирался опробовать на нём одно своё новое устройство, прежде чем допросить. Испортить такой материал… Как я предполагаю, это не простой мальчишка? Капитан седьмого отряда кинул на Ямамото Генрюсая извиняющийся взгляд. Главнокомандующий никак не реагировал на происходящее, продолжая стоять, опираясь на свой неизменный посох. Наконец, он, словно проснувшись, встрепенулся. - Капитан Унохана, этот нарушитель поступает под вашу опеку. Исцелите его раны, чтобы мы могли нормально поговорить. - Хай, Генрюсай-сенсей. – Женщина смиренно поклонилась, соглашаясь с решением главнокомандующего.­­ - А охранять его и следить, чтобы он не сбежал, будет одиннадцатый отряд, - невозмутимо продолжил капитан первого отряда. - Чего? С каких это пор мой отряд должен присматривать за малолетними преступниками? – Зараки Кенпачи выступил вперёд, собираясь оспорить решение главнокомандующего,­­ но тут капитан десятого отряда, Хитсугая Тоширо, привлёк всеобщее внимание к пленнику. - Смотрите, с ним что-то не так! Тело пленника слабо засветилось и приобрело серый оттенок, контуры его стали нечёткими. Часть плоти становилась полу-прозрачной, потом и вовсе исчезала, будто за ненадобностью. Минута – и на деревянном настиле лежал уже не человеческий ребёнок. Маленький белый тигрёнок с выпирающими из-под полосатой шкуры рёбрами смотрел на мир остекленевшими глазами. Реальность происходящего доказывала кровь, сочащаяся изо рта зверёныша, хотя остальные раны, нанесённые ранее мальчонке, исчезли. Равно как и связывающие его цепи. - Невероятно! Я обязательно должен его исследовать! - капитан Куротсучи перебирал пальцами в воздухе, жадным взглядом буквально пожирая пленника. – Это что-то новое… - Вынуждена вас разочаровать, капитан Куротсучи, но этот мальчик находиться под моей опекой. Поэтому настоятельно не рекомендую к нему подходить, - ласковая улыбка Уноханы воистину могла испугать и заставить раскаяться в содеянном самого закоренелого преступника. Увы, маньяка-патологоана­­тома с манией вскрывать всех кто плохо лежит, сидит и просто проходит мимо, она не очень впечатлила, впрочем, отступить от желаемого заставила, в этот раз. – Генрюсай-сенсей, могу я идти, чтобы начать исцелять мальчика? Он находится в очень тяжёлом состоянии. - Ступай. Остальные… Усильте охрану, будьте всегда на чеку. – Главнокомандующий стукнул посохом по полу, тем самым объявляя собрание законченным. Капитан­ы, откланявшись, молча отправились к своим отрядам. Три дня спустя. Стараниями Уноханы пленник избежал смерти, превратившись обратно в человека, как только восстановили его реяцу. Приходить в себя он пока отказывался – многочисленные уколы и разнообразные кидо не помогали. Радовало лишь то, что взгляд его почему-то открытых глаз приобрёл осмысленность, временами, правда, звериную, но прогресс в лечении всё равно радовал. Зараки Кенпачи изнывал от скуки в больничной палате, отведённой мальчонке, уже третий день. Нет, в нём не проснулся отцовский инстинкт или же рвение исполнять приказ. Правда оказалась гораздо прозаичнее: пленник понравился Ячиру, которая теперь не отходила от больного, по сто раз подбегая к нему, трогая лоб и заявляя Кенпачи, что нужно принести что-то. Зараки, которому никогда и в голову не приходило ударить своего лейтинанта, взамен срывался на других шинигами, гоняя выполнять требования девочки. В результате чего весь четвёртый отряд мимо двери палаты пленника ходил исключительно на цыпочках, дрожа от ужаса и ожидая очередного громоподобного рыка из-за закрытой двери, раздающегося всякий раз, когда Ячиру снова чего-то требовала. Рвение Ячиру помочь и обустроить палату для больного было безгранично. Поэтому вскоре помещение стало напоминать кладовку: кадки с цветами, шкафы, корзины с продуктами, чайные сервизы, разнообразные подносы с многочисленными сладостями… К кровати больного медики добирались прыжками, дабы не наступить на лежащие внизу подносы. Однажды в палату зашла сама капитан четвёртого отряда, огляделась и хотела заявить, чтобы этот бардак убрали, однако одного взгляда на Кенпачи – раздражённого из-за нехватки движения и однообразия, - хватило ей, дабы сообразить промолчать. Капитан одиннадцатого отряда с каждым часом становился всё мрачнее: ни с кем не сражаться целых три дня! К радости Кенпачи и облегчению четвёртого отряда в полном составе, на утро четвёртого дня лечения пленник пришёл в себя. Ячиру как раз отлучилась по своим делам, оставив Кенпачи одного и наказав тому присматривать за больным. Капитан одиннадцатого отряда был бы рад возразить, но маленькая хулиганка удрала раньше, чем он смог что-то сказать. Неуверенно приоткрыв глаза, мальчонка сразу же встретился взглядом с Зараки. - Очнулся наконец-то! – хрипло заявил капитан одиннадцатого отряда, не отводя взгляда. – А мы-то уж решили, что ты коньки скоро отбросишь! Пленник вздрогнул, инстинктивно вжавшись в кровать. Серые глаза судорожно осматривали сидящего около двери шинигами, оценивая опасность. - Не трясись ты так, больно мне надо – на такую мелочь как ты размениваться. Стран­но, после этих грубых слов мальчишка успокоился, отпустив ранее сжимаемую простыню. Слабая улыбка коснулась его пересохших губ. Прикрыв глаза, он снова лёг, натянув одеяло по самый подбородок, продолжая улыбаться. - Кен-тяяян! Он очнулся, да? Да?! – розововолосое торнадо именуемое Ячиру влетело в палату, громко захлопнув за собой дверь, и с разбегу приземлилась в ногах у больного. - Он улыбается! Кен-тян, тебе понравился, ведь так?! Он тебя не пугал?! Ошеломлённый­ шумом, издаваемым девочкой, мальчишка смотрел на неё широко открытыми от изумления глазами. Кенпачи довольно расхохотался, глядя на эту картину. - Ячиру, скорее ты его пугаешь! Только посмотри на него! Лейтенант тут же запустила в своего капитана попавшейся под руку вазой с цветами и обиженно надула губы. - Кен-тян - дурак! Дурак, дурак! – показав повеселевшему Кенпачи язык, Ячиру полностью переключилась на больного. – Привет, я Ячиру! А этот большой дурак – Кен-тян. - Я уже понял, - улыбнулся мальчишка. – Тора. - Приятно познакомиться, Воробышек. А почему ты улыбался? Серые глаза как-то по-особенному заблестели. Не от слёз. В них словно зажегся огонёк, придающий взгляду жизнь и какое-то необычное, ласковое выражение. Удобнее расположившись на подушках, Тора снова посмотрел на Кенпачи. - Я вспомнил кое-кого знакомого. Он очень похож на вас. У меня такое чувство, что вы – две половинки, составляющие собой его образ. - Правда? А где сейчас этот знакомый? - любопытная Ячиру юлой вертелась в ногах лежащего мальчишки. - Он ушёл. Давно. Очень давно. Я видел его один раз в жизни, но до сих пор хочу его найти. - Но это очень опасно! – прыжок на кровати, начавшей уже скрипеть. - Знаю. Но я хочу стать сильнее. А сделать это можно только лишь сражаясь с тем, кто сильнее тебя. Кенпачи одобрительно хмыкнул, но вмешиваться не стал, тем более, что его лейтенант предупреждающе на него шикнула. Капитан одиннадцатого отряда сразу расслабился: парень пришёл в себя, значит, что скоро его дежурство закончится, да и эта непоседа занята историей мальчишки, перестав мельтешить перед глазами. - Он не взял меня с собой лишь потому, что я слабый. Сейчас я понимаю, что раньше, в первые годы разлуки, обижался зря. Даже став во много раз сильнее, чем тогда, я с трудом преодолел межпространственный­­ барьер. – Тора поморщился, вспомнив ощущения во время прохождения между измерениями. Попасть в мясорубку, наверное, и то приятнее. – Тогда бы я ни за что не смог выжить после него. Не думал я, что всё так закончиться… Наверное, я так и не встречусь с ним. - Эй, парень, а мне всё-таки интересно, кто же ты такой? – Кенпачи встал, разминая плечи. К их палате неспешно направлялась Унохана, получившая сообщение об очнувшемся пленнике. Ячиру больно ущипнула мальчишку за торчащую из-под одеяла ногу. - Ой! За что? – воскликнул мальчишка, потирая новое ранение. - Не говори, что с ним не встретишься! Мы тебе поможем, да, Кен-тян? - Мелкая, помолчи. Он так и не ответил. Так, как? – подойдя к кровати, спросил Зараки. - Но Кен-тяян! – наморщила носик девочка. Тора приподнялся на локтях, подтягивая тело повыше. - Всё в порядке. Я отвечу на этот вопрос. Я – Кедарамо. Недоуменный взгляд шинигами был ответом пленнику. - А это что ещё такое? - У нас два облика. Человеческий и звериный, соответствующий нашему внутреннему миру. Как происходит их смена, думаю, вы уже видели. Чем сильнее Кедарамо, тем материальнее и больше его звериный облик и меньше время перехода. – Кажется, Тора тоже услышал приближающиеся шаги и снизил голос. – Он мог превращаться мгновенно, прямо в одежде. Я не видел никого другого такого же, хотя был почти везде в своём мире… Дверь открылась без предупреждения. На пороге стояла капитан Унохана. - Смотрю, наш больной пришёл в себя. Что ж, попрошу вас, Зараки-тайчо и Ячиру-фукутайчо покинуть помещение. Я должна убедиться, что молодой человек пришёл в норму и сможет отвечать на собрании капитанов. - Фирменная улыбка, пробирающая до костей. Пожалуй, соревноваться с ней могла только улыбка Кенпачи во время захватывающей битвы. – Если всё в порядке, вас оповестят о времени собрания. Будьте добры. Розовым мячиком, излучающим жизнерадостность, Ячиру запрыгнула на плечи к Кенпачи. - Держись, Воробышек! Скоро встретимся и поиграем. Хорошо? - Ага. Буду ждать. Улыбка держалась на губах мальчишки точно до того момента, когда захлопнулась дверь за парочкой шинигами. Серые глаза полыхнули затаённой неприязнью, стоило капитану четвёртого отряда набросить на него кидо для проверки состояния его здоровья. Мальчишке перевалило за полторы сотни уже давно, глупцом он не был и хорошо разбирался в душах. Стоящая перед ним женщина, не смотря на внешнюю добродушность, была целиком и полностью предана своему главнокомандующему.­­ В отличие от ушедшего мужчины-шинигами. Выражение его глаза, не скрытого под повязкой, его речь, интонации, спокойные, неторопливые и уверенные движения – всё это напоминало дорогого ему Кедарамо. По этой же причине он и доверял тому шинигами. Такие как он не предают, они вольны и своевольны, как ветер, но и у них может быть тот, ради кого стоит свернуть горы. Хотелось бы ему стать таким для того, ради кого он был готов на всё.