И наступит новый день

Время, как известно, никого не ждет. И движение его всегда необъяснимым образом искажается в зависимости от обстоятельств. Времени всегда так мало, когда нужно поспешить, но так много, когда ждешь. И уже не в первый раз Лука думал об этом, наблюдая за тем, как очередной день подходит к концу. Золотой диск солнца медленно клонился к горизонту, простирая над городом сеть золотых и алых лучей, похожих на сверкающие ангельские крылья... Будто она заботливо укрывала утомленный после долгого дня город своими крыльями. С наступлением темноты одно за другим зажигались окна домов. И за каждым квадратиком света - свои жизни, свои истории, впрочем, всегда оставляющие его равнодушным. Лишь в одно окно опальный фаворит короля демонов с сегодняшнего дня смотрел с неизменным вниманием. Юки опустила последнюю коробку на пол и с облегченным вздохом выпрямилась. Наспех подвязанные лентой волосы красиво шевельнулись в такт ее движению. - Каната-кун, это последняя? - Нет, последняя у меня. На пороге комнаты появился высокий черноволосый юноша. Лица его было не рассмотреть за громадной коробкой, которую он нес в руках со всевозможной осторожностью; было видно, что ему тяжело. Тихонечко хихикнув, Юки ступила ему навстречу, поддерживая коробку. - Не спеши так, уронишь же! - с легким укором молвила она. Из-за коробки раздался ответный смешок. - Предлагаешь отдать коробку тебе? Думаешь, надежнее будет? Юки невольно фыркнула в ответ, да полуобернулась, через плечо глянув на кучу остальных коробок. - Зачем? Прекрасно справимся вдвоем, Каната-кун! Еще пара шагов... Поставим прямо поверх остальных. Минутой позже коробка наконец была поставлена к остальным. Каната облегченно выдохнул, поведя плечами, а Юки, что-то мурлыча себе под нос, принялась отклеивать скотч, которым была запечатана коробка. - Ну вот и закончили, - радостно резюмировала она, открывая коробку. - Можно начинать обживаться. - Сама с этим справишься? - Каната заглянул ей через плечо, а Юки в этот же момент повернулась лицом к нему. Искорка неловкости проскочила сквозь то незначительное расстояние, которое разделяло их лица, и молодые люди поспешили отвернуться друг от друга. Он отыскал ее, казалось, не так уж давно. Кто бы мог подумать, что в этот раз Юки вновь родится женщиной! С какой нежностью он вглядывался в тогда еще совершенно детское личико своей прелестной возлюбленной! Совершенная гармония внешнего и внутреннего - в каждом своем воплощении Юки оставалась столь же прекрасна, сколь и чиста душой. Лука с нетерпением дожидался того, что она повзрослеет... вспомнит о том, кто она. Так хотелось надеяться, что на этот раз она вспомнит о нем, о чувствах, которые связали их давным-давно. Однако недавно девушке сравнялось семнадцать. В этом воплощении ей повезло родиться в самой обычной, крепкой и любящей семье; она была долгожданным и любимым ребенком, и ее жизнь была спокойной и вполне счастливой. Ну а все то, что могло нарушить ее мерное течение - оказывалось остановлено его рукой. Дюрасы ведь тоже находили Божественный Свет без затруднений, и Лука со всей присущей ему деликатностью давал понять, что им тут делать нечего. Но сам никогда не попадался девушке на глаза. Слишком рано. А ждать он умеет. Да и не впервой. Год за годом он жил, а сердце в груди будто не билось. Ожидание неоправданно затягивалось. Юки не вспоминала ничего, и казалось, будто ее жизнь и вовсе не будет омрачена тенью прошлого. Быть может, она опять сознательно пожелала все забыть? Такая мысль невыносимо терзала Луку, и он всячески старался отогнать ее, заставляя себя верить в то, что совсем скоро все изменится. В конце концов, стражи Цвайльт тоже до сих пор не показывались на горизонте. Быть может, все идет так, как должно идти... Он умеет ждать. Лишь одно всерьез настораживало клейменного опаста. Перерождение было даровано не только Юки. Рядом с нею жил тот, кто в прошлой жизни причинил Юки немало боли - Гио Рейга. Сейчас он носил другое имя - Каната Вакамия, и так же, как и Юки, не помнил ничего о своих прошлых жизнях. Не приходилось сомневаться - вспомнит. Но пока, казалось, до этого далеко. Он начал жизнь в окружении любящей семьи, и это наложило свой отпечаток на его нрав. И на его отношение к девушке. Они дружили с детских лет. Невинные игры и нехитрые детские радости - все они делили пополам, но Лука наблюдал за этим с неизменной тревогой. Пройдет время, и прошлое снова станет каменной стеной между этими двумя. Снова Юки будет мучительно сожалеть о том, что судьба раскидала их с Рейгой по разные стороны баррикад. По крайней мере, так думал Лука поначалу. Время шло, но ничего не менялось. Разве что детская дружба превращалась в нежную юношескую симпатию, наблюдать за которой было не в пример труднее, чем за детскими играми. И воспоминания все назойливее терзали душу. Лука, как ни старался, не мог отогнать образы прошлого - тех недолгих, далеких дней, когда он мог быть рядом с Юки, безмятежно счастливый. С высоты прошедших лет то время все чаще казалось сладостным сном. Но он продолжал лишь чутко оберегать возлюбленную от нападений дюрас, оставаясь при этом в тени. Когда она закончила школу и решила поступать в один из токийских университетов, ее немедля взял под крылышко Каната. Сам он к тому времени уже учился в университете и был только рад помочь подруге детства с поступлением, а затем и с переездом. Квартира-клетушка, где отныне предстояло жить Юки, соседствовала с его собственной. Девушка казалась действительно счастливой оттого, как гладко все сложилось - и поступила, и жить будет рядом с другом детства. Луке все труднее было смотреть на то, с какой нежностью милая его сердцу девушка смотрит на Канату. И все же он исподволь думал время от времени - быть может, будет лучше, если они так ничего и не вспомнят. Проживут совершенно обычную, спокойную жизнь вдвоем... В какой-то мере это было бы справедливо. Оба они достаточно настрадались в прежних жизнях и заслуживают покоя. А Лука так и останется последней тенью прошлого, оберегающей будущее возлюбленной. Такие мысли посетили его и сейчас, когда он наблюдал за тем, как эти двое распаковывают привезенные девушкой вещи и распределяют их по ее новому жилищу. Прямо на глазах оно становилось более уютным, приобретало ту атмосферу, каковая всегда и всюду сопровождала Божественный Свет... Сердце в груди неприятно ныло, и серебряные очи неизменно уходили куда-то в сторону, когда молодые люди там, в маленькой квартирке, встречались взглядами или нечаянно касались друг друга. - Ох, чуть не забыл! Каната, уже открыв входную дверь, вдруг замешкался на пороге и полез в карман. Юки с интересом проследила за его рукой, а затем и вовсе не сдержала изумленного вздоха. Парень достал из кармана маленький сверток, который протянул ей, лучезарно улыбнувшись. - Маленький подарок в честь новоселья. Надеюсь, тебе понравится. Быстро попрощавшись, парень скрылся за дверью. Юки аккуратно заперла ее - время было уже позднее, и сегодня Каната навряд ли еще заглянет. Ему ведь утром в университет, как, впрочем, и ей. Но потратить еще несколько минут на изучение подарка вполне можно. Опустившись на разложенный посреди комнаты футон, девушка стала аккуратно распаковывать оберточную бумагу. Подарок друга был небольшим, с кулачок, и плоским. Любопытно, что же это такое?.. Еще несколько минут, и Юки снова вздохнула, на сей раз в восхищении. Подарок оказался маленьким, искусно сделанным гребнем. Полукруглый, украшенный изящной резьбой и росписью, гребень был необыкновенно красив! Девушка тут же принялась прилаживать его в волосы, поспешила в ванную, к зеркалу, ведомая свойственным каждой девушке желанием покрасоваться перед ним. Улыбаясь, поворачиваясь так и этак, она то закалывала волосы гребешком, то принималась аккуратно расчесывать пряди, отдающие легким жемчужным мерцанием. Но вдруг радостные искорки в ее глазах прекратили мерцание. Радость на лице сменилась легким замешательством... Она вспомнила об одной старой традиции, которая, вероятно, вспомнилась и Канате, когда он выбирал подарок: преподнося девушке гребень, молодой человек признается в любви и призывает девушку ответить на его чувства. Неужели и Каната вложил в свой подарок именно такой смысл? Щеки Юки заалели, и она торопливо вышла вон из ванной, все еще сжимая в руках гребень. Сердце ее билось быстро-быстро, и кружение мыслей в ее уме было не менее стремительным. А ведь утром Каната будет ждать ее ответа! Если она украсит волосы подаренным гребнем, это будет означать, что она готова ответить на чувства молодого человека. К счастью или к сожалению, Лука тоже слышал о таком обычае. И снова ему пришлось изо всех сил уговаривать себя, что нет в этом ничего плохого. Если Юки счастлива, то какое дело ему до того, что или кто сделает ее счастливой? Лука прекрасно видел, как сияют ее глаза, как алеют щеки... Трудно не признавать очевидное: Юки испытывала к другу детства чувства куда более нежные, чем предписывается дружбой. Да, она может быть счастлива с ним, если они оба так и не вспомнят о своих прошлых жизнях. А ведь чем дальше, тем меньше оставалось надежды на то, что прошлое вновь тенью накроет их будущее. Но так будет лучше. Так будет лучше для нее. Весенние ночи нежны. Юки вскорости улеглась спать, оставив гребень рядом со своим ложем. Кажется, она так и не смогла решить, как ей следует поступить с подарком, и решила оставить принятие решения на утро. Лука успокаивал себя мыслью о том, что она, возможно, не захочет ответить на чувства Канаты. Ведь если бы девушка действительно любила его, она не колебалась бы, не так ли? Очередной дюраc, нынешней ночью посягнувший на спокойно спящую девушку, был убит с особенной жестокостью. Странные сны уже многие годы были частью жизни Юки. Она привыкла к тому, что ее, ночь за ночью, преследует один и тот же образ. Мужчина, высокий, черноволосый, с изумительными глазами серебряного цвета. И всегда он взирал на нее с такой тоской во взгляде, что у девушки сжималось сердце. Как она хотела стереть это выражение тоски, омрачавшее его светлый, точно Луна, лик! Увы, что бы она ни делала, незнакомец всякий раз покидал ее сон, так и не улыбнувшись. Словно зачарованный принц, всей душой жаждущий освободиться от проклятия, которое только она, Юки, могла снять. Могла, но не знала, как. Он приснился ей и сегодня. Девушке виделось, будто он невесомым дыханием ночи проник в ее комнату, прошелся туда и сюда, осматриваясь. Его прекрасные глаза были полны всегдашней тоски. А затем он опустился на пол возле ее футона, взял лежащий рядом гребень... и с легкостью сломал его пополам. Утром девушка обнаружила гребень на том же месте, где оставила его ночью. Нетронутый, совершенно целый, в свете утра он выглядел еще более красивым. Но почему-то она даже не решилась взять его в руки, словно это был красивый, но смертельно ядовитый цветок. А вот Каната некоторое время спустя ужасно удивился, не увидев в волосах девушки своего давешнего подарка. - Гребешок тебе не понравился? - осведомился он, не слишком старательно скрывая досаду. - Нет, что ты, он очень красивый! - тут же кинулась успокаивать его девушка. - Просто я немного проспала, мне совсем некогда было заняться волосами. Ты посмотри, я едва причесала их! Надо заметить, что врать Юки решительно не умела. Растерянное выражение глаз, смятенное личико, хотя волосы и впрямь едва ли на сегодня успели свести долгое знакомство с расческой... Каната слишком хорошо знал девушку и без труда понял, как все обстоит на самом деле. А наблюдавший за парочкой среброглазый опаст не смог сдержать легкой улыбки. Первый день учебы пронесся, казалось, с невероятной стремительностью, оставив после себя ворох пестрых искорок-воспоминаний. Новое место, новые люди - все это не могло не оставить значительный след в душе юной девушки. Сегодня она и сама сияла так ярко, что любо-дорого посмотреть! Привычно таившийся неподалеку Лука откровенно любовался ею, одновременно довольный тем, что первый день на новом месте прошел для нее благополучно. Может, отчасти то была заслуга Канаты, который пробыл с ней сегодня до позднего вечера - молодые люди отметили начало учебного года совместным ужином. Гребень так и лежал в сторонке, позабытый. Юки вновь вспомнила о нем только ночью, когда осталась одна. Свет в комнате уже не горел, но отблески уличных огней, проникая в комнату сквозь незашторенное окно, давали ощущение эфемерного, почти призрачного света. Этот свет красиво мерцал на лаковом покрытии гребня. Юки сидела на футоне, обхватив колени одной рукой, а во второй, на раскрытой тонкой ладони, лежал гребень. Наверное, Каната-кун очень расстроился, думалось девушке. Эта же мысль без труда читалась в выражении ее красивого, почти еще детского лица. Взгляд, неподвижный, скользил по украшающей гребень резьбе. Сколько же сумятицы эта безделушка внесла в ее душу! Юки было очень приятно, радостно оттого, что друг детства так нежно относится к ней. И в то же время она совершенно не чувствовала в себе готовности ответить на его чувства. Что-то мешало, отталкивало, будто невидимая стеклянная стена вырастала между ними всякий раз, когда Каната старался подойти ближе, чем был. И хотя Юки очень не хотела причинять ему боль, она понимала, что в самом деле не сможет ответить на его чувства. Снова и снова перед внутренним взором проносились полные тоски серебряные глаза. Юки глубоко вздохнула и отложила гребень. Какими бы глупыми ни были причины ее нежелания ответить на чувства Канаты, девушка не видела повода спорить со своей интуицией. Да, она еще не раз и не два упрекнет себя за легкомыслие, за глупую мечтательность, душевную нечуткость к ближнему... но принятого решения не переменит. Ночь была глуха и темна. Сегодня над миром простерло свой мрак новолуние. Такие ночи Лука всегда встречал особенно настороженно. Когда в мире воцаряется безлунный мрак - жди беды. Впрочем, беда не заставила себя ждать. Гребень, лежавший совсем неподалеку от спящей девушки, вдруг шевельнулся, будто живой. Тонкие зубчики задергались, словно лапки насекомого, и гребень неожиданно резво вскочил на "лапки", шустро передвигаясь по полу и буквально за секунды меняя форму - в мгновение ока вещица превратилась в крупного пестрого паука. Его тельце расцветкой живо напоминало гребень, но ничего больше не позволило бы догадаться, чем еще минуту назад был этот паук. Не теряя времени, он взобрался на покрытое одеялом плечо спящей Юки. Она совершенно ничего не заметила. Зато заметил ее бдительный страж. Мгновение - и грациозная черная тень порхнула в комнату, подняв легкий порыв ветра. Он и спугнул паука, уже нацелившегося на свою жертву, и вынудил его кинуться в угол комнаты. Луке впервые довелось столкнуться с подобным существом. Дюрас, обретший форму в слиянии не с человеком, но с неодушевленным предметом! Впрочем, это не меняло его сути и ничуть не отразилось на его намерениях - как и другие, он желал загасить Божественный Свет. Только вот не бывать этому! Меч, подобный черной молнии, сверкал в руках своего хозяина яростно и азартно. Лука прекрасно понимал, что малые размеры паука вовсе не обязательно соответствуют истинному уровню его силы. А если вспомнить, кто подарил этот гребень Юки... Не исключено, что это было делом рук Рейги. Впрочем, он мог и не иметь к произошедшему никакого отношения. Но сейчас не это занимало опаста. Зажатый в угол, причудливый дюрас отнюдь не думал о побеге. Он начал стремительно расти и изменяться, превращаясь в настоящее чудовище! Лука нахмурился. Ситуация вышла крайне неудачная. Комната размером в шесть татами - это отнюдь не то место, где было бы удобно вести бой. И в самом центре этого пространства - словно ожидающий победителя приз - Юки. Дюрас и Лука сорвались с мест одновременно, и тишину прорезал мерзкий вскрик паука. Гадкий запах его крови ударил в нос, заставляя опаста поморщиться. Воистину, облик не дает повода судить о силе. Несмотря на внушительный размер, паук оказался слаб, как и большинство других дюрас, что приходили за жизнью Божественного Света. Тельце дюраса с мягким шлепком упало на пол, чтобы раствориться несколькими мгновениями позже. На его месте остался лишь переломленный пополам гребень. Дематериализуя свой меч, Лука испустил облегченный вздох. Обошлось. Хотя странность этого дюраса не давала ему покоя. Никогда раньше он не видел, чтобы подобные ему могли вселиться в предмет, а не в живое существо. Это было по меньшей мере подозрительно. Похоже, отныне придется присматривать за Юки вдвое внимательней... Повернувшись, чтобы вновь отойти к окну и покинуть комнату, Лука задержал взгляд на милой его сердцу девушке. Он уже давно не видел ее так близко... И вдруг он понял, что глаза девушки открыты. Оцепеневшая не то от страха, не то от неожиданности, Юки во все глаза смотрела на него. Сердце в груди сжалось от этого взгляда. Как много она успела увидеть? Видела ли, как он зарубил дюраса, как тот растворился, оставив после себя лишь сломанный гребень? Сейчас в ее бездонных глазах он видел только собственное отражение. Надо было уходить. Убегать, пока он не сделался пленником этих глаз! Ведь тогда он действительно не сможет больше оставаться в тени, незримо оберегая возлюбленную от ударов тьмы. Не сможет, даже если она действительно никогда не вспомнит его! Всего несколько шагов отделяло его от окна. Но взгляд Юки держал его крепче тысячи цепей. Девушка резко поднялась и села, продолжая смотреть на него. Лука решительно не понимал, что кроется за темными провалами зрачков возлюбленной. Страх или радость? Непонимание или узнавание? Он неловко, будто через силу, сделал шаг, другой прочь от нее. - Не уходи, Лука! Ахнув, Юки тут же зажала рот ладошками, словно опасаясь слов, которые могли сорваться с губ. "Откуда я знаю его имя?" - лихорадочно пронеслось в ее уме. "Почему я так не хочу, чтобы он уходил?.." Некому было дать ответы на ее вопросы. Да и сами вопросы так и не прозвучали в тишине безлунной ночи, равно как и самый главный вопрос - но ответ на него среброглазый мужчина дал ей сам. Улыбка, словно лунный луч, осветила его лицо. Таков был конец странных снов Божественного света. И словно остановившееся на долгие годы сердце опаста забилось вновь, начиная отсчет новой жизни.