Охота

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдо- Ной давится воздухом. Холодный воздух ночи горит, и Ной просит, просто просит, если он останется жив, о, если он останется жив, он… Ной слышит мрачное ликование леса, когда спотыкается о его корни. Он будет рад, все будут рады, весь лес и каждый ручей — все ждут, когда же, когда, когда Ной напоит его своей кровью, накормит своей плотью, отдаст свои пальцы на корону, свои глаза на драгоценные камни, свое сердце ведьме на перстень. По его следам бежит волчья тень, наступая след в след. Ее лапы звенят, заглушая шепот луны, и Ной делает еще один вдох. Тень гонит его, огромной волчицей, она скачет за ним, перебирает лапами и вьется у самых ног, хищная, тонкая, как утренний воздух. За ней — десять таких. Они все гонят его к чаще леса, к старой колокольне, к холодной реке, в цепкие руки ведьмы. Мавки хлопают в ладоши, сидя на деревьях и смеясь. Они перекрикиваются между собой, обсуждая, кто что заберёт, когда Ной утонет в болоте. Почти все хотят себе голову. Он умрет этой ночью. Или от рук волчицы, или от ведьмы. Но если встретит вторую, то есть шанс выжить. Ведьма живет у колокольни. Ее построили, чтобы люди смогли спрятаться, но ведьма рассмеялась и забрала колокольню себе. Каждую ночь она тянет скрюченными пальцами за веревку колокола, словно это шелковая нить, и звонит, ровно тридцать раз, и каждая нежить, каждое зло и каждый дьявол этого леса знает — она вышла на охоту. Она будет прятаться, тонкая, среди черных деревьев. Она будет звать вглубь леса, переливаясь звоном ночных колокольчиков. Ты никогда ее не увидишь, но сразу поймешь, что она рядом, когда мох под ее ногами, ломаясь, зазвенит. Ной вырывается из леса на заполненную светом поляну. Луна разочарованно стонет, все такая же голубая и высокая. Он ждал женщину. Ждал ту, что обовьет его змеями, оплетет травами и не даст слова сказать, только ее нет. В самом свету — юноша, такой же, как Ной. Его глаза — голубые озера, его волосы черные, шелковыми лентами падают на плечи, темными змеями вьются по спине. Его фигура — тонкая, как стебель луговой травы, а руки мраморные. Если бы Ной увидел его не сейчас — пел песни только о его красоте. Но он слышал про женщину. Женщину с длинными белыми волосами, которая достает головой до луны и на ее плечи сыпятся звезды. Холодными зимами она крадет детей, прячась во снеге, опутывая волосами детские ноги и заглушая крики. — Где ведьма? — Ной вырывает из своей груди слова, и они выходят вместе с хриплым дыханием, наполненные кровью. Голубые глаза горят ярче. — Она спит. И я вместо нее. Тени все ближе, рокочущие, как дальний прибой, — Помоги мне, и я сделаю все, что попросишь, — Ной падает на колени, в мягкую траву. Ной не сомневается, что встретил ведьму. Самую ужасную и могущественную из всех ведьм. — Я вижу прошлое, наблюдаю настоящее и знаю будущее, — голос ведьмы острый, каждое слово — стрела, — и ты, княжич, когда настанет время тебе жениться, назовешься моим мужем перед всеми богами, перед всеми лесами и полями, пред каждым человеком и бесом, которые только смогут тебя услышать. И тогда я помогу тебе. Он соглашается. Что ему быть мужем потом, когда жить хочется сейчас. Ведьма смеется. Его руки, теплые, обнимают Ноя за плечи. Ной слышит звон колокола, оглушающе громкий, и тень замирает. Она поднимает морду вверх, выше вековых сосен, и воет от отчаяния и от радости. Сегодня она останется голодна, но исполнила желание ведьмы. Ной слышит это в ее вое, чувствует в чужой улыбке, знает в теплых руках на плечах. Он выдыхает свободно. — Спи, милый, — ведьма перебирает его побелевшие волосы, — скоро рассвет. А до того я побуду с тобой.