Право выбрать жизнь

Редкие потоки горячего воздуха вздымались вверх, пробивая сухую потресканную землю под напором. Они немного сдвигали размеренно плывущую в небольшие углубления огненную воду, в которой часто можно было заметить тёмные, более насыщенные алым пятна, чем общая её масса. Нисрок, ответственный за порядок в Преисподней, наблюдал за жгучей красотой подземных владений. Он был не особо высоким, среднего роста. Всегда в парадном чёрном костюме, с насыщенно-красной рубашкой под пиджаком. Небольшая щетина, среди её коротких, немного отросших волосков, уже проступали седые стержни. Они говорили о возрасте администратора, что сказывалось не столько на здоровье, сколько на внешнем виде мудрого демона. Строгая причёска с умело уложенными на одну сторону тёмными смолянистыми прядями, и некоторые из них, как обычно, выбились из укладки, заняв удобное им положение, мешая обзору владельца. За долгие столетия, прожитые здесь, подобные красоты Преисподней успели ему поднадоесть. Другое дело спокойная и нежная Земля человеческого мира. Она всегда ласкова, только и ждёт, чтобы её сожгли адские потоки лавы. Демона манила не только красота и спокойствие человеческого мира, но и его яркие, непредсказуемые — во всех смыслах — представители. Подвержены грехам людишки, одни пытались вымолить прощение у того, кто их не слушает; другие, наплевав на последствия, со вкусом проживали свои жизни. Нисрок сначала считал, что относился ко второму типу, если судить по человеческим меркам, однако ошибся. Демон-администратор во время коротких командировок на Землю приобщился к их законам и познакомился с интересными людьми, в частности, с Ней. Нежной молодой девушкой, которую можно было легко сломать, обратить в грех, но… Демон не хотел срывать этот нежный цветок, трепетно колышущий лепестками над бурными потоками лавы. Ему было приятно наблюдать за плавными движениями невинного дитя. Лёгкая улыбка бледных губ, резкий взмах длинных ресниц и жизнь, что таилась в медовых глазах. Именно жизнь, с тем самым блеском, подобно искре, что сразу тухнет, не давая собой насладиться. — Я скоро вернусь к вам, — с любовью произнёс демон, поглаживая большим пальцем маленькую цветную фотографию со своей семьёй. Нежной, ласковой Мари и их маленьким сыном. — Здесь царит относительный покой, — неожиданно известил грубый властный голос, — если держать чертей на коротком поводке. Хабарил фуа-Грайли в этом регионе был за главного по назначению владыки Люцифера. Он дал назначения доверенным лицам вести его дела и время от времени контролировал их. Искусный дипломат в полной мере соответствовал своему имени. Его земли пылали огнём, а твари, живущие на ней, с лёгкостью управляли непокорной жестокой стихией. Граф был не молод, если смотреть на внешний вид. Ведь он с нуля строил Ад вместе с Владыкой, за что сейчас его род пользовался милостью и почётом у Люцифера. Фуа-Грайли — одна из семей, что стоит у истоков зарождения Ада как царства огня, тьмы и наказания грешных людей. — Граф фуа-Грайли? — удивлённо и восторженно одновременно произнёс более низкого чина демон. Он почтительно поклонился перед неожиданным гостем. Нисрок отошёл от широкого выступа балкона, открывая графу обзор на обширные владения, где поистине было спокойно по отношению к другим регионам. Древний демон с восторгом посмотрел вниз, на простирающиеся территории. Граф тёмными, не демоническими глазами смотрел на своё маленькое царство, доверенную ему Владыкой территорию. Чёрные зрачки были единственным, что сохранились у Хабарила со времён человеческой жизни. Ведь длинные, уже седые пряди были уложены назад и редко выбивались из-за ушей графа. — Сколько лет прошло с заточения демонов Гоетии Соломоном? — влиятельный демон незамедлительно перешёл к делу, давая собеседнику нечёткие намёки. — Много, — озадаченно признал подчинённый, которому сложно было сосчитать столетия, ведь Нисрок родился гораздо позже пленения основного войска Владыки, — настолько, что это, кажется, произошло в другой жизни. Постарался пошутить администратор, чтобы разрядить напряжённую атмосферу, воцарившуюся на балконе с прибытием графа. — Мы нашли способ вернуть господину эту мощь, — казалось радостно произнёс Хабарил фуа-Грайли. — Вы придумали, — рядовой демон осторожно поинтересовался у работодателя об его намерениях, опасаясь гнева, — как освободить великих генералов из заточения? Граф, возвышаясь над подчинённым, с укором глянул на него. — Нет, — с досадой заявил он, — но мы сможем возродить силы этих великих демонов. Ди Руссо напрягся из-за подобного заявления, он сильнее сжал позади в ладони хрупкий медальон. — Твой ребёнок, — строго заявил фуа-Грайли, из-за чего Нисрок понял, что будет вынужден безоговорочно согласиться с предложенным господином планом, — понесёт дар демона, одного из семидесяти двух генералов армии Преисподней. — Граф, — вмиг ответил администратор, неосознанно увеличивая дистанцию с ним, — это большая честь, но мой сын — человек. — Наполовину, — поправил подчинённого граф, слегка приподняв вверх одну бровь. — Поверь, мой дорогой друг, — демон уложил руку на плечо Нисрока, — ему не выжить среди людей, и если... Хотя лучше сказать иначе: когда способность проявится, Марбас вернётся в Преисподнюю. Он будет под моей опекой, так что тебе не о чем волноваться.

***

С чего начинается утро обычного школьника? Пожелание «доброго утра» от мамы? Стакан прохладительного напитка? Блинчики? Возможно. Но подметим, что мы говорим об «обычном школьнике», поэтому это короткое красочное описание не относится ко мне. Серая асфальтированная дорога, на ней проступали мелкие трещины, в которые затекала вода от недавнего дождя. Она делала эти увечья на земле более заметными, из-за чего они приобретали тёмный, насыщенный чёрный оттенок. Раньше подросток боялся ступать на эти небольшие разрывы в земле, боясь, что эти трещины станут больше и из них появятся потоки горячей лавы, брызгами расхлёбываясь на окружающую местность. Глупая страшилка из детства, от упоминания которой на детском лице появилась лёгкая улыбка. Теперь Марбас ступал на эти разрывы без опасения за собственную жизнь. Мальчишка действительно верил в сказки об огненной воде, что медленно и спокойно проступала сквозь землю, поглощая всё живое на своём пути и порой его самого, хотя слабая нежная человеческая кожа не поддавалась её высоким температурным показателям. Марбас помнил сказки отца из такого далёкого детства, когда верил ему и даже не думал сомневаться в нереальности красивых ярких событий, что он описывал. Великие войны за господство, хозяина, убеждения, которые закончились плачевно из-за одного человека, что заточил семьдесят двух демонов Гоетии и этим предотвратил восстание Люцифера из глубин Ада. — Достали, — пробубнил себе под нос мальчишка. Марбас был невысокого роста для своих пятнадцати лет. А непослушные, вечно торчащие во все стороны волосы не придавали ему солидности как и большие для его головы уши, на которые люди из-за странной причёски часто обращали внимание. — «Будь осторожен, не попадись людям на глаза», — процитировал он мамины слова, что за все прожитые годы жизни стали для него молитвой или кредом, с которым он ложился спать и просыпался утром со звонком будильника. Парень был обыкновенным человеком: школа, уроки, девочки, подколы, родители. Но с родителя было немного сложнее, чем со всем другим. Вероятно, логично подумать: развод, гибель одного из них или отказ от участия в развитии и росте ребёнка? Обыденно, скучно. Ведь ничего из вышеописанного не было. Маленький мальчик, что с детства привык видеть перед собой любящее отцовское лицо и нежные материнские руки, однажды потерял один из этих элементов. Всегда строгий загадочный отец, что рядом становился другим человеком, — исчез. Он просто ушёл, без слов, без прощания, будто это правильно и так и должно быть. — Заткнись, — приказал мальчишка настырной жгучей боли, что подступала к горлу всё ближе и ближе. Она остановилась в нём тяжёлым комом. Безликая серая толпа, что окружала его, ничем особо не выделялась. Просто случайные прохожие, размытые лица, пустые глаза, что обратили внимание на странного подростка на своём пути. Неразборчивые крики, гомон, суета. Эта неразбериха была очень близко, настолько близко, что Марбас не мог на неё не обратить внимание. — Вызовите скорую… Здесь есть врач… Может кто-то помочь… Что произошло… Ей плохо… Слышались отовсюду незнакомые малоразборчивые голоса, что соединились в общий шум. — Моей жене плохо… Кто-нибудь вызовите скорую… Это плохо скажется на плоде… «Глупо», — проворчал про себя мальчишка, когда его достала бессмысленная человеческая болтовня, что ничем не могла помочь беременной женщине. — Пропустите меня, — мальчишка с трудом протиснулся сквозь столпившуюся вокруг пострадавшей толпу. — Расступитесь, — грубо приказал он безликим зевакам. — Ей нечем дышать. Парень искоса глянул на обеспокоенного папашу. Марбас пощупал пульс на руке, а сам поглядывал боковым зрением на ничем не смыслящих в этом деле людей. — Поднимите её ноги, — приказал он мужчине, что сидел на коленях возле пострадавшей беременной женщины. Парень приподнял плотно прижатые друг к другу лодыжки, передавая их в руки будущего папаши. Пока человек возился с предоставленным ему заданием, мальчишка сильно наклонил голову и пробормотал себе под нос неразборчивые слова. Он прикрыл глаза, а через небольшую щель на миг показался яркий ободок, очертивший радужку цветом синего пламени. Девушка резко открыла глаза и начала глубоко дышать. Мальчишка после ожидаемого пробуждения отпрянул от людей. Он, пользуясь неразберихой и суетой, выскользнул из толпы озадаченных зевак. Шёл быстро, не замечая неуверенной шаткой ходьбы, из-за которой заплетались ноги. — Быстрее, — продолжал настраивать себя школьник. Марбас, ощутив в теле слабость, вмиг спрятался за угол, плотно прижавшись к стене спиной. Мальчишка глубоко дышал закрыв глаза, из-за чего на них поступили небольшие морщинки. — Дурак, — оскорбил он себя и сильно ударился макушкой о стену, резко запрокинул голову назад. Подросток продолжал с жадностью хватать воздух и теперь постарался прислушаться к тихим шагам и топоту со стороны, с которой он ранее бежал. Парень плотно закрыл рот ладонью и продолжал искоса посматривать за угол. Он ожидал за ним возможных свидетелей, что заметили суть его маленького фокуса. — Куда он подевался? — произнёс грубый, незнакомый Марбасу голос. — Думаете, — озадаченно и более неуверенно заключил один из его собеседников, — это был фокус? — А если… — Стоит сообщить, — первый грубый голос перебил третьего, не дав ему высказать своё предположение вслух. — Мне кажется, они знают, — поддержал первого второй человек, по голосу которого было понятно, что не горел желанием тратить своё время на поиски нечто, шансов найти которое неимоверно мало. — У них уши и глаза везде. Марбас сильно сощурился, услышав эти слова, что только подтвердили его догадки. Тяжёлые шаги начали отдаляться от него, пока вовсе не стихли. — Прости, — шёпотом произнёс он, — мам, я не сдержал своё слово. Мальчишка нехотя открыл глаза, направив взгляд на кирпичную стену многоэтажного, стандартного в этом городе здания. В голову подростка начали закрадываться приятные воспоминания из далёкого детства. Когда рядом был отец, над людьми с паранормальными способностями не висел ярлык чужой, браковка. Парень ступил в сторону, грубо счесав поверхность тряпичного рюкзака о шершавую красную стену. Следующий шаг — и он отошёл от неё, шёл вдоль, считая пальцами выемки между блоками кирпича и собирая на подушечки осевшую в них грязь. Мальчишка действовал на автомате, однако сейчас он в полной мере осознал, что натворил. Насколько ужасный поступок он совершил в своей жизни. И ради чего? Спасения ещё нерождённого младенца, что мог умереть в утробе от гипоксии*? Благородная цель, прекрасное исполнение и отвратительная награда? Парень шёл вдоль узкой грязной подворотни, считая минуты и шаги, которых пока не было. Он разбрасывал ногами скомканные у них коробки с твёрдой и не очень упаковкой. Осознавая содеянное и зная, что за ним последует, Марбас решил не идти домой, чтобы не напрягать близких лишним ненужным дискомфортом. — Я совершил ошибку, папа. Относительная тишина, которую он сам нарушал, прекратилась. Парень услышал позади себя ожидаемый и быстрый топот, источник которого пришёл по его душу.