Чернобыль
22 августа 2022 г., 20:11
Ближе к полуночи, когда температура опустилась ниже тридцати градусов, споры Голоса заполнили всю степь. Тут и там мерцали маленькими огоньками их тушки. Хотя, приближаться к убежищу людей твари не торопились.
Впрочем, Меченому, решившему пристреляться к новой винтовке, это и не нужно было. Засев на стрелковой вышке рядом с бункером, он методично отстреливал живые мишени. Один выстрел, и мягкое студенистое тело разрывалось на сотню маленьких кусочков, слабо мерцавших на толстой снежной подушке.
Хорошая штука «Зверь»! Пусть и тяжёлая и довольно громоздкая, но убойная! Почти как КС-23, но бьёт гораздо дальше. И отдача ну просто мизерная, вообще не ощущается! Только громкий хлопок, как от лопнувшей автомобильной камеры, а потом цель, если она мелкая как тушкан, разрывает на мелкие кусочки! Если ж побольше, то всё равно вряд ли ей точное попадание калибром 12х76 понравится. И прицел не сбивается после десятка другого выстрелов... Жаль только, патрон специальный нужен. А это даже не дефицит... Попробовать что ли на жекан перевести?..
Несмотря на мороз сталкер взмок. Весил «Зверюга» как ящик консерв, так что удерживать эту бандуру на полусогнутых и целиться было сильно трудозатратно. Похоже, пора закругляться.
Утирая пот со лба, Меченый задел рукой новую шапку и вспомнил о юной напарнице, сейчас спокойно спавшей в тёплом бункере. И снова какое-то смутное чувство шевельнулось в его сердце.
«Значит, нет у неё парня... — думал сталкер, спускаясь с вышки и идя к бункеру. — Только что мне с того? Да, я ей не безразличен как напарник, и только! На что мне претендовать?! На то, что она меня в своё завещание включит?! Что во мне такого есть, за что она могла бы меня полюбить? Рожа как у имбицила, мозги отмороженные, ещё и ручной ворон-балабол. Вот и весь набор...»
Занимая себя такими невесёлыми думами, Меченый добрался до двери казармы. Она была открыта, так что в приглушённом свете ламп можно было разглядеть фигуры спящих.
Таня спала на самой дальней койке. Вдруг заворочалась и повернулась лицом к выходу из казармы. Судя по лёгкой улыбке на сонной мордашке, ей снилось что-то хорошее. Что ж, она это заслужила. После событий вчерашней ночи. Сейчас ей хотя бы ничего не угрожает. Да даже если вдруг что случится, Наёмник с Саней, храпящие неподалёку, наверняка придут ей на выручку. Или даже Карыч чем поможет. Вон, сидит на спинке кровати над Таниной головой, что-то во сне бормочет. Видимо, девушка ему понравилась, раз уж он за ней хвостом ходит, даже про хозяина забыл!
«Так, стопэ! Опять я себя накручиваю! Может, всё-таки у меня есть шанс? Убогий, как мебель в «100 рентген», но шансик, что Таня может чувствовать ко мне что-то кроме дружеской симпатии? Может, она сейчас как раз на той самой хрупкой грани, которую так любят классики? От друга до любовника всего один томный вздох или случайный взгляд? Вроде ж и я не совсем чмо. Авось, и выйдет у нас что-нибудь... Только как выведать у неё это? Доктора трясти? Бесполезно, он бы сразу сказал... Саня с Наёмником не вариант, Танька им точно ничего не скажет. Карыч если только... Ага, пытать птицу, больше ни хрена?! А других вариантов всё равно нет... Ну, может, тот «свободовец»... Как там его... Только поди найди его щас! Сидит где-нибудь на Складах, отогревается! Да и времени у нас, видимо, не так много, растудыть этого Голоса... Тогда только самое страшное остаётся — спросить у неё самой... Ладно, либо пан, либо пропал! Да — ок, можем заромансить. Нет... Что ж, попытаюсь перевести всё в анекдот. Авось, и прокатит. Танька девчонка умная, она поймёт... Да и вообще, по крайней мере, если помру в Чернобыле, то хоть буду знать правду. Сдохну со спокойной душой. А там уж пусть нас Зона рассудит...»
***
Проснулась я с каким-то странным чувством. Вроде всё как и в тот момент, когда я начала засыпать — мужики храпят, одеяло тёплое, вентилятор шуршит. И тут до меня допёрло — я выспалась. Банально выспалась! Настроение хорошее, причём настолько, что губы сами растягиваются в простой довольной улыбке. Затылок саднит, но уже не так противно. Всё тело похоже на корпус только что спущенного с конвейера андроида. Как, оказывается, много хорошего может сотворить с организмом хороший сон! От души потянувшись, я осмотрела казарму. Все спят. Наёмник развалился по всей площади своего койкоместа, аж нога на пол свесилась. Дегтярёв же лежит как робот какой-то, по струнке. На стене часы с фосфоресцирующими стрелками показывают восемь утра. Ещё поваляться или вставать уже?.. Над головой что-то зацокало. Подняв глаза, я увидела Карыча, возящегося на спинке моей кровати. — Доброе утро, птиц, — шепнула я сонно моргающему ворону. — Утро добрым не бывает... — буркнул мутант и соскользнул на пол. Выйдя на середину комнаты, птица остановилась и повернулась ко мне. — Есть хочешь? Карыч нетерпеливо затопал лапкой. Азбуку Морзе что ли знает? Ладно, что валяться, вряд ли снова усну! В мгновенном порыве похулиганить запустила подушкой в спящего Наёмника. Попала аккурат в голову. Тот что-то всхрапнул, но, покрепче обняв «снаряд», развернулся к стенке. Ну хоть ногу с прохода убрал! Усадив ворона на плече а-ля Джон Сильвер, я пошла в санузел сменить бинты, а оттуда уже на кухню. Там уже завтракал тощим бутербродом и чаем Герман. — Доброе утро, профессор! — я на ходу помахала экологу рукой и взялась за приготовление кофе. — Доброе-доброе, коллега! — улыбнулся учёный, отхлебнув из своей кружки. — Как спалось? — Очень даже хорошо. Надеюсь, Вам тоже. — Не жалуюсь. Так, кофе готов. Теперь надо Карыча накормить и сделать что-нибудь вдогонку к кофею, а то так точно гастрит заработаю. Уже на первых секундах сусекания мне попался на глаза ящик, под завязку полный всякими крупами. А фигли мне тогда Озёрский прибеднялся, что у них с продуктами швах?! — Профессор, у Вас тут, оказывается, настоящий Клондайк! Хватит на то, чтобы неделю кормить весь персонал, включая охрану! — Охрана у нас своими силами кормится. А мы с Борисом Николаевичем, стыдно признаться, в кулинарии смыслим ну очень мало. — Ну ясно... Не будете против, если я у Вас тут запасы растрясу немного? — Да ради Бога! Заодно и меня научите. — Значит, договорились! Ну что, Карыч, сейчас мы с тобой такую кашу заварим! Заинтригованный ворон слетел на стол. Приготовить было решено «солдатскую» гречневую кашу по отцовскому рецепту, благо в закромах камбуза ещё обнаружились морковка, лук и кое-какие специи. Тушёнку я достала из своих запасов. Ох щас как накашеварю! Через полчаса, когда я уже смешивала всё в сковороде, в камбузе появился заспанный Дегтярёв. — Вот вроде гарью потянуло, а источников возгорания пока не вижу, — усмехнулся СБУшник, потягиваясь. — Не заедайся, а то голодом останешься! — я погрозила полковнику деревянной лопаткой с прилипшими к ней жареными овощами. — А что, есть что-то посущественнее просроченных консерв и бич-пакетов? — Есть, но тебе, как самому вредному члену команды, не достанется! — Ладно, извини, пожалуйста. — Извинения принимаются. А сейчас хватай тарелку и айда ко мне! Уже готово. — О-о-о, вот это дело! — Профессор, Вы давайте тоже, пока горячее. — С удовольствием! По довольным физиономиям Саши и Германа я поняла, что каша удалась. Ещё бы, сколько меня батяня в походах натаскивал её готовить! — Ну, Танюх, ты мастерица! — прочавкал Саня. — Спасибо. Ешь давай, не обляпайся! — Сама-то что не ешь? — На вас решила для начала испытать. Если через полчаса ластами не хлопнете, значит, есть можно... Ладно, шучу! Чё вы побледнели-то так сразу? Просто жду, что кто-нибудь ещё на запах прибежит. — А чем это у вас так подозрительно вкусно пахнет? — как чувствовала, Наёмник нарисовался. — Ага, жрёте, значит! И без меня! — Sero venientibus ossa, как говорится, — сказал Герман с умным видом. — А по-русски то же самое? — Ладно, Шрам, не бухти! Садись и жуй. — Вот так бы сразу! А то посылаете меня на испанском в пешее далёкое... — Не злись. Ешь давай! Так, почти вся команда в сборе. Сидят, жуются... И всё же что-то нас маловато... — А Меченого никто не видел? — Не-а. — Признаться, сегодня мне с ним встречаться ещё не приходилось. — Меченый ваш как зарплата: отвернись — и испарился!.. Попугая не допрашивала, куда его прокормитель девался? — Как ты себе это представляешь? Он щас наелся, ему всё остальное до фонаря. — Как бы мы его так по дороге к Чернобылю не потеряли... — Да вернётся, куда денется! И всё же, куда он мог уйти? До тайника какого-нибудь? До «Янова»? До Доктора?.. А если и правда в Чернобыль свалил?! Загромыхала дверь шлюза. Карыч встрепенулся и поковылял в сторону выхода из бункера. Вскоре я услышала его радостное карканье. Ну, значит, хозяин вернулся. Аж камень с души... — Я смотрю, вся наша банда в сборе, — сталкер, трепля питомца за перья на затылке, вошёл в комнату. — Здарова. Есть будешь? — Не откажусь. — Тогда мой руки, и прошу к столу. Ссадив Карыча на столешницу, Меченый выполнил все указания и присоединился к остальным на освободившееся после ухода профессора место. Я, взяв свою порцию, тоже примостилась за столом. — Где пропадал? — спросил Наёмник, стоило сталкеру приняться за еду. — Гряду смотрел. — Ну, и чё высмотрел? — Земля смёрзлась, фонит, споры везде ползают. Ничего интересного. — В смысле фонит?! — А ты как думал? От самого Голоса должно нести неслабо, так что наследил он конкретно... У нас где-то тридцать упаковок антирада. Как думаете, хватит? — Хз. Сильно радиационный фон высокий? — 3 миллизиверта в час в пяти метрах от гряды. — Ни хренасе! Это ж годовая доза почти махом! — На расстоянии примерно десяти метров от гряды радиационный фон близится к нормальному по ЧЗО. Будем ехать на таком расстоянии, тогда смертельную дозу вряд ли подхватим. — Ну как скажешь... — Ладно, жуйте давайте быстрее, да поедем! Зеленее не будет! — В смысле? И без добавки? — А нам перегруз не нужен, иначе мой мотик переквалифицируется в буровую установку. Шевели челюстями! — И охота же некоторым на бой ратный торопиться... Дай хоть насладиться моментом! Где ты ещё такую вкуснятину найдёшь? Вот всё-таки как же хорошо, когда в группе есть женщина! Особенно такая вот рукастая! И автомат разобрать, и пожрать сварганить! — Ладно тебе, льстец... — Чё ладно-то?! Так, ну-ка где там мои боевые сто грамм за нашу боевую подругу бахнуть... — Издеваешься? Я так-то за рулём! — Ну, тогда, Саныч, за твоё здоровье заодно дерябнем! Меченый, ты с нами? — А-а... — Ты-то чего сегодня мрачный, будто тебе Сидор с копейки рубль не сдал? — Уж не заболел ли? — Я, наверное, даже знаю, чем... — Наёмник, заткнись! Нормально всё... — Ну-ну... — Я ж сказал... — Так, ну-ка успокоились оба! Сталкеры после моего окрика тут же сникли. Фига они послушные стали! — А всё-таки... — Ай, ладно, снорк с тобой! Разливай! Один раз для храбрости можно!***
Я первой вышла из бункера. Мужики каждый по своим причинам задерживались. На улице со вчерашнего дня стало ещё холоднее. Из охраны никого, все в бункер от мороза попрятались. Да и охранять им учёных не от кого — все твари либо замёрзли, либо тоже зашкерились по тёплым норкам. — И охота тебе на морозе торчать! — через минуту ко мне присоединился Меченый. Карыч, которому не понравилась лютая морозяка, покинул конечность хозяина и с бурчанием прошмыгнул в закрывающийся шлюз в тепло. — Остальные где? — Манатки собирают. Бр-р-р, холод собачий... — Как думаешь, когда мы победим Голоса, долго всё это будет оттаивать? — Думаю, два дня точно. Видишь, какие сугробы выросли? — Это да... На лыжах бы тут проехать... — Ага, и в аномалию влететь... Ах, да... — Бывает... Слушай, а я так и понять не могу, у тебя какие плюшки? — В смысле? — У меня — невидимость для аномалий и телепатический контакт с Зоной и Голосом, у Сани — иммунитет к пси-излучению, у Шрама — устойчивость к выбросам. С тобой пока что ничего не понятно... — Хочешь сказать, я нафиг в команде не нужен? — Что ты?! — Шучу. Честно, сам не знаю... Ускоренный метаболизм появляется у всех, кто больше года по Зоне шатается, не зря опытных сталкеров на Большой Земле самыми настоящими мутантами считают. Память?.. Ну фиг знает... Чуйка, может, только... Ладно, не будем загадывать. Разберёмся с этим сморчком, и гори оно всё синим пламенем! — Ну почему же? Вдруг ты летать умеешь? — Да скорее уж улетать. В ближайшую канаву. В нетрезвом состоянии. — Как-то самокритично. — Спасибо, мне на земле вполне хорошо. Зачем мне небо? Что там интересного? — Ну или, не знаю... пулестойкость? — Шрамы показать? — Ой... — Ладно, забей! Нет у нас времени... Да где ж они там застряли? — Прихорашиваются. — Хах, представляю... Кстати, как загривок? — Заживает. Вот только на затылке у меня уже ничего не вырастет... Чёлку что ли отращивать и назад зачёсывать?.. — Ты и так симпатичная. — Ага, с плешью на затылке!.. Хотя, если волосы гарсоном подстригать... — Ну, тут я тебе не помощник... — Почему же? Помнишь, какой ты мне моднявый причесон сделал? — Ахах, ну да, было дело! Ты ещё потом по лохмам своим убивалась!.. Ой, извини... — Да ладно. Жалко, конечно, но зато я поняла, что короткие стрижки мне очень даже идут. — Не спорю. Во всех ты, душенька, нарядах хороша... Слушай, Тань, я вот тут подумал... — Ну? — Когда мы со всем разберёмся... Что будет дальше? — Мне кажется, рано ещё загадывать. — А если всё-таки задуматься, то что ждёт нас дальше? Как мы жить-то будем?.. В смысле, ты... Точнее, мы!.. Нет, я не про Саню с Шрамом, а... как сказать-то?.. — Да говори, как есть! Чего баюна за яйца тянуть? — В общем, что если... — Зима! И сталкер, торжествуя, езжает тварину нагнуть! — из шлюза вывалился улыбающийся во все 32 Наёмник. — Ну погодка, а? — Да не говори! А Саня где? — А, у него там какая-то деталька на арт-бандаже приржавела, никак снять не может. И сломать нельзя — опытный образец, ля-ля-ля, хуё-моё... А вы кого тут торчите? — А что, в Чернобыль должны своим ходом чесать? — Хоть бы внутрь зашли, а то замёрзнете, как цуцики. — А ты чего такой весёлый? Остатки пузыря что ли давил? — Не, ребятам из охраны его отдал, чтоб за нашу кампанию выпили. А то, что застрял... У меня молнию на штанах заело! А потом ещё и на комбезе. — Ну понятно! А где заряд на «семёрку»? — В рюкзаке запакованный лежит. Думал, я его сразу в ствол засуну? А вдруг навернусь с тарантаса? Нас всех тогда сразу вон, на небушко, закинет! — Надеялся, что ты его забыл. Так шанс быть разорванными на мелкие кусочки мяса и дерьма стал бы куда меньше. — Добрый ты, как я посмотрю. — Челюсть не болит? — Не жалуюсь. — Хорош уже, а? Спорите как детсадовцы, ей-богу! — Звиняй, Танюха! Погорячились... — Где там Саня, ёклмн... — На месте Саня! — к нашей компашке присоединился Дегтярёв. — Ого, фига тут колотун-бабай! Всем есть, чем лицо закрыть? Сейчас быстро поедем, как бы вы физии себе не отморозили. — Не об том ты, мне думается, беспокоишься. — Не каркай! Птица-говорун твоя в тепло свалила, так ты начал. — Мужики, да хватит вам! Грузитесь давайте да поедем уже! Обменявшись напоследок уничтожающими взглядами, Меченый и Шрам следом за мной и Дегтярёвым пошли к мотоциклу. Когда полковник (не без труда) завёл своего железного коня и повёл его к выходу из лагеря, в груди у меня что-то больно ёкнуло. Ну всё, назад пути нет... Помоги нам, Зона...***
Остановились мы в километре от городской границы, в паре сотен метров от знака с названием города. Чернобыль мрачно серел на горизонте. Всё как будто вымерло вокруг заброшенного города. Ни птиц, ни мутантов, ни аномалий. Только в самом Чернобыле какой-то лязг и приглушённые странно чёрным туманом крики. Привстав в седле, Дегтярёв приставил к глазам бинокль. Меченый тоже, вылезая из коляски, достал бинокль. — Видишь? — после двух минут разглядывания чего-то вдалеке прошептал Дегтярёв. — У них на плечах что-то. — Ага. На месте шеи. Меня разобрало любопытство, и я достала свой бинокль. Сидор, зараза, выдал какой-то туристический, который не такой мощный, как армейские прибамбасы моих товарищей, но, надеюсь, что-нибудь да разгляжу. А в Чернобыле творилось что-то страшное. Меж обветшавших «хрущёвок» слонялись согбенные гуманоидные существа, отдалённо напоминавшие голливудских зомби. На некоторых из них была одежда вроде изношенных сталкерских комбинезонов или лоскутов роб, но многие всё же ходили нагишом. Землистая кожа тварей была дряблая, местами она отваливалась от мышц и костей и провисала чуть ли не до земли. А вместо голов у них был полный атас — на всю длину шеи и до середины груди у мутантов расплылся бугристый нарост цвета запёкшейся крови. Хотя у небольшого количества мутантов голова ещё проступала на наростах, только она больше напоминала собой иссохшийся скальп. — А среди них ведь и сталкеры есть, — проговорила я. — И дети, — вздохнул Дегтярёв. — Похоже на хронологическую аномалию, а? — Не думаю, — покачал головой Меченый, убирая бинокль. — У всех есть, чем органы дыхания и слизистые защитить? А то мне туман этот покоя не даёт. — Найдётся, — Наёмник первым нацепил забрало на капюшон. — Думаешь, там дрянь какая-то живёт, которая по воздуху передаётся, и из-за неё люди в этих чудищ превращаются? — Не исключено. Поэтому лучше перестраховаться. — Тогда цепляйте, у кого что есть из защиты, и поедем. Постараемся побыстрее мимо них проехать. Система приветственно пиликнула, когда я присоединила забрало к капюшону. Так, заряд полный, газовые баллоны на 80% заполнены кислородом. Думаю, на всё про всё должно хватить. За пару десятков секунд мы проехали так называемый рубеж, но... ничего не произошло! Топтавшиеся на заправке мутанты даже не повернулись в нашу сторону, а продолжили тыкать пистолетами от топливных колонок в пустоту. Судя по износившимся комбинезонам, они когда-то работали здесь. — Они нас даже не заметили! — ахнула я. — Будем надеяться, — буркнул Саша. — Думается мне, они не агрессивные, если их не трогать, — задумчиво пробормотал Шрам. — Сталкеры что первым делают, когда видят что-то непонятное? Стреляют. Твари реагируют на звук и бросаются на пришельца. — А на звук ли? — сомневающимся тоном протянул Меченый, наблюдая за всё чаще встречающимися мутантами. — Мотик тоже тарахтит ого-го как, но почему-то они на нас даже не смотрят... Сань, мне кажется, ты был частично прав насчёт хронологической аномалии. — Да? — Присмотритесь, и поймёте... Тогда и я начала замечать некоторые странности. Жители Чернобыля не просто ковыляли от столба к столбу, все их действия подчинялись какому-то алгоритму. Вот какой-то мутант в обрывках делового костюма сел в проржавевший остов машины, попытался закрыть дверь, ручку которой не нашарил, так как та вместе с дверью догнивала на асфальте, вернулся в салон, покопался в бардачке, типа повернул ключ зажигания и... поехал. Как, наверное, ему казалось. Просто очень уж увлечённо он вертел в руках треснувшую баранку. Неподалёку, сидя на лавочке, каркали друг на друга кадавры с выцветшими платочками на плечах. Рядом в «собачку» играла интересная компашка, состоявшая из трупов одногодок, девочки и мальчика, и сталкера в лоскутах от «Зари». — Они ж как роботы! — воскликнул Наёмник, ткнув пальцем в мутанта, выходившего из сельпо с прохудившейся авоськой. — Они делают лишь то, что делали при жизни, до Аварии!.. Только непонятно, до какой. — Видимо, Зона запомнила день Первой Аварии, а после Второй, когда некоторые из уроженцев города вернулись, стала воспроизводить этот алгоритм, используя людей в качестве марионеток. — Может, Зона тут вообще ни при чём? Мне кажется, всё дело в этой гадости, которая у местных вместо головы. Что, если она зомбирует людей?.. Тань, Меченый, вы ж в биологии разбираетесь? На что это похоже? — Да хрен его знает... Может, грибок какой-то, вирус, микроб, про... Осторожно!!! Прямо по курсу мотоцикла притаилась «жарка», которая бы сработала на контакт с железом. Времени отъехать у нас не было. Всё, что я успела, это схватить одной рукой Меченого за шкирку, а пальцы второй продеть в пояса Дегтярёва и Наёмника, благо сидели они довольно тесно, и помолиться, чтоб моя способность меня не подвела... Секунда... Вторая... Десятая... — Тань, мне уже как-то неловко стало... — вдруг сказал полковник. Я открыла закрытые с испугу глаза. Осмотрелась. Живы. И я, и ребята. Коварная аномалия осталась далеко позади. — Сработало! — на радостях выпалила я, едва не подпрыгнув. — Слава тебе, Господи... — выдохнул Шрам. — А что сработало-то? — Лучше тебе не знать... А у нас, похоже, начинаются проблемы посерьёзнее... Гряда, вдоль которой мы ехали, начинала постепенно уменьшаться. Возле какой-то высотки она и вовсе сровнялась с землёй. — Глубже что ли тварь ушла? — проговорил Наёмник, когда Дегтярь остановил «Днепр». — И что теперь? Копать будем? — Не обязательно, — СБУшник достал из рюкзака какую-то карту. — Там тоннель проходит. Ну, из этих, секретных. Осталось только найти туда вход... — Говно вопрос! — Шрам спрыгнул на землю. — Веди, Сусанин! — Знал бы ещё, куда вести. Тут только примерная схема. Рабочий какой-то по памяти набросал и на чёрном рынке потом сбыл. Так что толку от карты, как от козла молока. — Ну ё-моё... — Придётся искать самим, — Меченый первым вылез из коляски и подал мне руку. — Где-нибудь вход да должен быть. — Предлагаю разделиться. Я и Наёмник пошарим на той стороне гряды, — Саша указал себе за спину, на опускавшуюся гряду, — а Меченый и Таня поищут здесь. — Годится! — я на всякий случай достала автомат и пошла к ближайшей пятиэтажке. — Только будьте осторожны! Не трогайте местных! — Само собой! Вы тоже давайте не лажайте! — мой напарник двинул следом за мной. Шрам, дождавшись, когда полковник спешится со своего транспорта, двинул вместе с ним в обход гряды. Мы тем временем с Меченым начали обшаривать дома и подвалы. А делать это было непросто, так как кадавры то и дело путались у нас под ногами. Один раз нам даже пришлось целых полчаса ждать, когда кадавр, похожий на трёхсотлетнюю бабусю, выползет из кладовой с банкой серо-буро-малиновых помидоров. — Фига у неё там запасы, конечно! — Меченый с уважением покачал головой, провожая запасливую бабульку взглядом. — И не говори! — я первой спустилась в сырой погреб. — Хватит, чтоб ядерный апокалипсис пережить! — Знаешь, в сложившейся ситуации это звучит двояко, — сталкер, проигнорировав лестницу, спрыгнул следом за мной. — Что поделать, не в то время, не в том месте... Слушай, а вообще, какова вероятность, что в среднестатистической кладовой может скрываться вход в подземелья, имеющие стратегическое значение? Косорезим тут как зайцы на велосипеде, а вдруг мы вообще не там ищем? — Ну не знаю, — напарник зашарил рукой по полкам. — Вдруг эта старушка была агентом КГБ, которому поручили охранять этот самый вход как зеницу ока? Вот и охраняла... Как хорошо, что я в перчатках и не вижу, что творится на этой полке. Кошка там что ли сдохла?.. — Скорее уж банка протекла. — Наверное... Так, я подозреваю, что эта бабуся-КГБшница сюда в ближайшее время не вернётся, так что предлагаю сделать перекур. — Давай, — я села на ближайшую более-менее крепкую табуретку и вытянула гудящие ноги. — У тебя на сколько ещё кислорода хватит? — Часа на полтора, — сталкер облокотился на полки. — У тебя? — Два часа с копейками. — Ладно, пять минут ещё посидим и пойдём дальше... Слушай, по поводу того, что было сегодня утром... — Да? — Что «да»? — Спросить-то что хотел? — А, это... В общем, скоро ведь вся эта свистопляска закончится, и я бы узнать хотел... Ну, вот сколько мы уже с тобой вместе Зону топчем?.. Знаю-знаю, не очень-то много, но ведь столько всего произошло... Я вот подумал... а что, если, допустим... — Паш, ты можешь просто спросить, и я отвечу. — Да как сказать... Это довольно сложный вопрос... — Если это что-то из разряда философии, то у нас нет на это времени. Давай отложим наш разговор до лучших времён и пойдём дальше. — Мне нужно это знать, причём срочно! Сейчас! — Не истери. Если это прям так срочно, то мог бы и прямо сказать. А если уж ты не можешь из себя ничего вразумительного выдавить, то лучше помолчи. Не придумал?.. Ок, погнали! — Да дай мне просто выговориться! Схватив меня за руку, Меченый остановил меня на самых ступеньках на выходе из погреба. — Да ёжкина кошка, тебя какая квазимуха укусила?! Хорош придуряться! — Да я, может, люблю тебя, дура?! В первую секунду я захотела обидеться на напарника за «дуру», но потом до меня допёр основной смысл его слов... В СМЫСЛЕ?!!! ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ОН СКАЗАЛ?!!! Сердце пропустило удар. Тараканы в голове словно с цепи сорвались и запищали: «Что?! Что?! Что?!» Сквозь затемнённое стекло забрала «СЕВЫ» я видела напряжённое лицо Меченого. Слышала его тяжёлое дыхание, пробивающееся через фильтры. Представить боюсь, что он чувствовал в тот момент. — Ты это сейчас серьёзно сказал? — Господи, только бы мне не послышалось, только бы не послышалось... Или лучше бы послышалось? А-а-а, башка сейчас взорвётся!!! Я ж свихнусь щас нафиг!!! Меченый поморщился и опустил голову, отпустив мою руку. Это он так кивнул или что-то другое? Я осторожно взяла его за руку. Немного странно, что между нашими конечностями двойной слой синтетической кожи, но надо же что-то делать. Почувствовав прикосновение моей руки, сталкер поднял взгляд. Я улыбнулась. Надеюсь, он это увидел. — Всё хорошо, Паш, — тихо сказала я, крепче сжав руку напарника. Неужели это случилось?! Неужели мне не нужно ничего скрывать?! То есть, всё это время он... Из ступора меня вывел рокот выстрелов. Вот не вовремя, а! Сталкерские инстинкты взяли верх, и мы оба, как чёртики из табакерки, выскочили из подвала. А вокруг начинался форменный ад. Кадавры, рыча как бульдозеры, многосотенной армией мёртвого мяса пёрли на выстрелы. Заметив нас, часть тварей повернула в нашу сторону. — Засыпались идиоты! — рыкнула я, передёргивая затвор на автомате. Ну кто ещё, как не Саня с Шрамом?! — Бежим к ним! — Я за тобой! — послав пару предупредительных выстрелов из «Зверя» в армаду нежити, Меченый вместе за мной рванул на выстрелы. Мутанты лезли отовсюду. Их целью были мы — нарушители годами отточенного алгоритма. Что-то в привычном ритме существования тварей пошло не так, и они решили устранить неполадку, чтобы всё встало на круги своя. И сделать это можно, только уничтожив нас, как инородные тела. Вот только шиш им с маслом! Попутно отстреливаясь от наседающих монстров, мы-таки добрались до гряды. Там, у «Днепра» нас уже ждали. — Вы чё натворили, ханурики?! — наскочил Меченый на Наёмника с Дегтярёвым, которые спина к спине отстреливали нечисть почти у самой гряды, укрывшись за мотоциклом. Мы времени терять не стали, тоже присоединились к круговой обороне. — Да вот незадача, видишь, какая, — замялся Шрам. — Идём мы себе, идём, а тут из-за угла как выскочит кишкальда на велике! Взяла и на Саныча наехала! Ну, естесна, вой подняла. А там и мамаша дитятки, видать, подключилась, а потом как начали все голосить! В общем, думаем, валить надо отседова! — Ну ясно, как мы без того, чтоб не обосраться?! — Но есть и хорошие новости! — буркнул полковник. — Мы вход в подземелья нашли! Так что харэ клювом щёлкать — садитесь в коляску и рванём туда! Меченый, ты за пулемёт! — Есть, кэп! — Тань, ты сбоку будешь отстреливать! Наёмник, ты позади меня! Все всё поняли?! Тогда по коням! Отбив наш драгоценный транспорт от нагловатых мутантов, мы обогнули гряду и въехали в проём между пятиэтажками. Там отбоя от монстров вообще не было! Хорошо хоть пулемёт при нас был, да и мотоцикл колёсами своими сколько гадин передавил! Остановились мы у одного из многочисленных клонов-пятиэтажек. Да так лихо Дегтярь своего железного коня припарковал, что аж под навес подъезда въехал. — В квартире справа есть ход в подвал, — пояснил СБУшник, присоединившись к обстрелу монструозов. — Спуститесь туда, и слева будет люк, мы с Наёмником его уже открыли. Я останусь тут, буду тварей бить. Постараюсь выиграть вам немного времени. Только вы особо хернёй тоже не страдайте! — Мы тебя поняли! — я была ближе всех ко входу в подъезд, поэтому первой вылезла из коляски. — Удачи, Саш! Напоследок кивнув нам, Дегтярёв пересел за пулемёт. Мы понимали, что он уже всё для себя решил и отговаривать его бесполезно, так что лучше дать ему совершить свой подвиг, чтоб там его не мучила совесть... Твари были и в подъезде. Самые шустрые ещё до нашего прихода выскочили на улицу. Совсем уж старые кадавры или те, которые «играли» немощных, только начинали подтягиваться к более шустрым товарищам. С боем, но в квартиру прорвались. Из всей тяжёлой и объёмистой мебели, которую ещё сколько-то можно было сдвинуть, тут оказался только чернущий комод с латунными ручками. Его-то мы, сдирая линолеум, и притаранили к дверному косяку, закрывая заражённым вход в квартиру. Но надолго бы их это вряд ли задержало, мы это все понимали, поэтому поскорее побежали к подвалу. Фига, конечно, камрады мои тут похозяйничали! Вся мебель на кухне водила замысловатый хоровод, а в центре всего этого из-за кухонного гарнитура выглядывал полусгнившая деревянная дверца, из-под которого на нас смотрела сырая чернота. Туда-то мы и сиганули, благо прыгать было относительно невысоко. Люк там был, причём не просто открытый, а взломанный, судя по погнутому ломику, валявшемуся здесь же на земляном полу. — Я постарался, — усмехнулся Наёмник, включая налобный фонарик. — Ну, погнали?! Вправо от люка шёл прямой, как стрела, коридор с перегоревшими лампочками. Шли быстро, то и дело прислушиваясь, нет ли за нами погони. Какое-то время было слышно, как строчит «Корд» и воют чернобыльцы, но через минут пять бега эти звуки потонули в могильной тишине подземки. Система «Кобры» с угрожающей скоростью меняла показатели аккумуляторов и баллонов с воздухом. Кислорода осталось чуть больше, чем на час. А у Меченого и того меньше... Да уже, после всего, что с нами было, превратиться в тварину с дерьмом вместо башки очень бы не хотелось. — Да когда ж закончится эта кишка?! — вдруг прорычал Шрам. — У меня воздух скоро кончится! — Здесь, думаю, защиту можно снять! — Меченый первым стянул забрало. На его лице в свете фонариков блестели мелкие бисеринки пота. — Вряд ли эта зараза проникнет на такую глубину. — Да и температура, похоже, не самая для неё подходящая — минус пятнадцать! — поддержала я напарника. — Будем надеяться, — Наёмник на бегу чиркнул прикладом по стене. — Это чтоб потом не забыть, где защиту надеть. — Благоразумно! — Фух, мля, вот это я задохся... Мы пробежали ещё сколько-то прежде, чем начали замечать на стенах тонкие голубоватые нити, слабо светящиеся в свете фонарей. На некоторых из них даже местами появлялись подозрительно знакомые шишечки. Да и плечо у меня начало подозрительно зудеть... — Он близко, — я сбавила шаг, пристроив АС так, чтобы в случае чего начать пальбу от бедра. Сталкеры, последовав моему примеру, замедлились. По мере продвижения нам всё чаще стали попадаться на глаза густые переплетения нитей и споры. Причём кое-где они даже начинали шевелиться и угрожающе махать щупальцами в нашу сторону. Становилось всё холоднее. Под луч света то и дело попадались клубы пара от дыхания. Хорошо всё-таки, что мы шлемы сняли, а то б они сейчас точно запотели! В глубине тоннеля показалось слабое голубоватое свечение. Значит, идти осталось совсем немного, и мы немного ускорились, но всё же вскоре остановились, поражённые увиденным. Тоннель обрывался широким котлованом, в глубине которого в окружении тысяч спор колыхалось бело-голубое студенистое марево, похожее на медузу. Или на огромную амёбу из-за отростков, напоминающих ложноножки. Вот ты какой, Голос, когда никем не притворяешься... Но чудовище, похоже, заметило нас, а потому, как будто потемнев от злости, всколыхнулось и с заметным проворством поползло к нам. Споры, повинуясь неслышному приказу, тоже заторопились к нам. Вот тут у нас у всех сдали нервы, и мы открыли огонь из всех орудий. Спускаться вниз было нельзя, я уверена, каждый это почувствовал, так как даже на нашей высоте счётчик Гейгера начал свою паникёрскую песенку. Хотя шевелиться всё же приходилось, так как Голос, оказывается, мог не только ментально по мозгам шарахнуть, но и щупальцами своими прихлопнуть. Вот только уже через минуту боя стало понятно, что толку от наших винтовок, даже от «Зверя» Меченого, ровно нихрена. Пули просто тонули в желеобразном теле порождения нацистского сумасшедшего гения, не причиняя тому никакого вреда. Так, парочка кругов на месте попадания пробежится, как по воде, и всё! Степаныч понял, что пришло время для тяжёлой артиллерии, и уже даже потянулся снять рюкзак, но... Уворачиваясь от очередного выпада Голоса, я отскочила недостаточно далеко, и ложноножка, похожая на хлыст, наискось ударила по голени, едва не содрав бронепластину на колене и ботинок. Инерцией от удара меня потянуло вниз, прямо в котлован к чудовищу, но за секунду до соскальзывания на крутой склон я почувствовала, что кто-то крепко ухватил меня за руку. Ага, Меченый! На ногах еле держится, а меня всё равно вытянуть пытается. Герой! Ну, героям тоже нужна помощь, поэтому я, покрепче стиснув его ладонь своей, чтобы поскорее выбраться из ловушки и подсобить товарищу, попробовала оттолкнуться о сыплющийся грунт. Но Голос, чтоб тебе пусто было, тварь ты нацистская, вновь предпринял попытку скинуть меня с возвышенности, на этот раз обхватив мою ногу своей культяпкой. Ох и силища у этого грибочка! За секунду от сухожилий и связок голеностопа остались лоскуты. Боль была просто кошмарная! Меченому в тот момент пришлось совсем несладко. Едва вслед за мной вниз не улетел. Рухнул плашмя и ногой за какой-то валун зацепился. И всё пытается меня вытянуть, хотя по нему самому уже споры везде ползают, залезают своими щупиками в мельчайшие зазоры на комбинезоне. Ещё немного, его силы иссякнут, камень выскочит из породы, и тогда... Я видела его глаза. Как он смотрит то на меня, то на Голоса. Он приготовился стоять до конца, до последнего своего вздоха. Но борьба эта неравная, победа явно не за ним. А дать ему погибнуть вместе со мной я не могу. Не прощу себе. Даже там... Эх, если бы только я смогла всё сказать... Чувствуя, как слёзы бегут из глаз, я разжала руку. Через секунду твёрдая порода больно ударила мне о голову..***
— ТАНЯ!!! — подхватив винтовку, Меченый уже рванулся было за чудовищем, утаскивавшим его подругу, но за секунду до прыжка его остановил Наёмник. — Да стой ты, придурок! — рявкнул Шрам на брыкавшегося товарища. — Угомонись, кому говорю?! — Пусти! Я должен её вытащить! — ВСЁ!!! ТЫ УЖЕ НЕ СПАСЁШЬ ЕЁ!!! ТЫ НИЧЕГО УЖЕ НЕ СДЕЛАЕШЬ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!!! ВСЁ, ЭТО КОНЕЦ!!! ВСЁ!!! — дюжий сталкер повернул не такого коренастого коллегу к себе лицом и что есть сил встряхнул его. Закончив орать на Меченого, Алексей повернулся к нише. Голос в это время уползал по проделанному им же тоннелю, волоча за собой тело девушки. Споры, как крысы за крысоловом, потекли за своим создателем. Глядя на отступление вражьей силы, Наёмник почувствовал, как он измотан. И физически, и морально. — Уже ничего не сделать... — Мы ещё успеем догнать его и отбить Таню! — Она мертва, пойми уже это!.. Тут мы ей уже не поможем... Искатель замолчал и перестал вырываться. Мандраж прошёл, и сталкер понемногу начал приходить в себя. И осознавать, что только что произошло. В его глазах появились слёзы. Наёмник был готов к чему угодно, но точно не к этому. Ярость, безразличие, холодная усмешка, которые он видел и прежде, но слёзы... Пусть даже это пока были лишь тонкие влажные полосы у нижнего века... — Мне жаль, — тихо проговорил Шрам, разворачиваясь к тоннелю. — Пойдём отсюда. Что тут ещё делать... Меченый застыл в раздумии. Воин уже было подумал, что опять ему этого камикадзе ловить придётся, но тот, тяжело вздохнув, поплёлся следом. Шли они молча, хоть и думали почти об одном и том же. Наёмник знал, что для его товарища значила милая желтоглазая девушка, за что, собственно, на днях и огрёб звездюлей от него впервые за долгие годы. Так что старый сталкер понимал, какая буря сейчас в душе у его товарища. И всё же с болью этой он должен был разобраться сам. По крайней мере, сейчас, когда она особенно остра... Чернобыль встретил их прямо-таки ледяным безмолвием. Часть тоннеля, примыкавшая к выходу на поверхность, и весь город покрылись тонким слоем инея, похожего на белёсый пепел. Но с замёрзших улиц не доносилось ни звука. Держа оружие наготове, сталкеры медленно двинулись к выходу. Трупы жителей подъезда лежали вповалку у комода, разорванные на кусочки пулемётной очередью. Но это всё, что Наёмнику и Меченому удалось высмотреть из коридора квартирки. — Саныч, это мы идём, встречай! — гаркнул Шрам, сдвигая забрызганный кровью антиквариат. Вот только никто ему не отозвался... Как только баррикада была убрана с прохода, сталкеры рванули вниз по лестнице вон из подъезда. Торсом Дегтярёв лежал на коляске. Ноги его уже покрылись инеем. Рядом высилась гора стреляных гильз и четыре пустые ленты. С другой стороны выросла гора побольше, но из чернобыльцев. Весь «Днепр», как и его хозяин, был в крови. Причём, как в чёрной мутантской, так и в начавшей чернеть человеческой. Не спасла полковника хвалённая «долговская» броня... — Саныч!!! — Шрам рывком стащил СБУшника с коляски и уложил на ближайшую скамейку. Вся передняя часть комбинезона была порвана в лоскуты. Как и другая одежда и кожа под ней. Забрало разбито в мелкую крошку, но в раме ещё держится. Алексей осторожно отцепил его от капюшона, стараясь не выбить осколки в лицо товарищу. Хотя, тот и без того выглядел не ахти. Часть осколков всё-таки расцарапала Дегтярёву лицо. С губ тонкой струйкой бежала кровь. Полковник хрипло закашлялся, и струйка крови стала чуть толще. Застонав (походу, что-то во внутренностях задели), сталкер открыл глаза и мутным взглядом обвёл соратников. — О, уже вернулись? — слабо улыбнулся Саша. — Тут такой атас был... Ну, как, победили?.. А Таня где? Сморщившись, как от боли, Меченый отвернулся. — Продули мы, Саныч, — вздохнул Наёмник. — Как есть, продули... А Таня... — По... погибла чтоль?.. Повисла тишина. Тяжёлая, как наползавшие с Севера тучи. — Ёп твою... — прохрипел Дегтярёв, запрокинув голову. Глаза его закатились, осталась только жуткая молочно-белая полоска между век. — Саныч, ты это, ты погоди помирать-то! — затормошил его Алексей. — Слышишь ты меня, не?!.. Твою тёщу, он едва дышит! — Надо увозить его отсюда, — буркнул Меченый, разгребая кучу мутантского мяса вокруг мотоцикла. — Выберемся на незаражённую территорию, там его подлатаем, пока не поздно. В бардачке противостолбнячная сыворотка должна быть, вколи ему. Анаболик ещё можно и обезбол какой-нибудь. — А он с такого не загнётся? — Какая нахер разница, каким способом ускорять естественный процесс человеческого бытия?! — Ай, была не была!.. Ёлы-палы вы тут нагрузили, конечно... А куда поедем-то? — Неважно. Главное подальше отсюда... Ты мотоциклы водить умеешь? — Ну, было дело, гонял. Поди, не забыл всю науку-то...***
На привал отряд встал на хуторе в двух километрах от Чернобыля. Из всей живности тут был только заледеневший кровосос, провожавший сталкеров жалостливым взглядом белёсых глаз под коркой льда. Дела Дегтярёва были совсем плохи. Весь торс как на ремни порезанный, крови на одну кровососью затяжку, руки-ноги замёрзли, ещё и подозрительные оспинки по лицу, шее и груди пошли. С самого ухода из города полковник не приходил в себя, а только что-то несвязно бормотал в горячечном бреду. — Бинтов даже на перевязку не хватит, — поделился Наёмник наблюдением, заматывая излохмаченную руку раненого. — Больше купить всё равно не сможем, — вздохнул Меченый, стоявший в дверях, опершись спиной о косяк. — Не успеем доехать до цивилизации. Да и денег больше нет... — Думаешь, придётся... — Нет. Хватит на сегодня... Сука, да эта тварь просто играла с нами! В порыве бессильной злости сталкер врезал кулаком по сухому дереву, отчего дверная рама слегка покосилась. — Да потише ты, разгромишь ещё хату! — попытался было Шрам успокоить товарища, но... — Как до нас сразу-то не допёрло, что Голос нас в ловушку загоняет?! Он просто хотел нас убрать! Спихнуть с дороги, как щенков! Он же всё знает, всё видит! Для него вся Зона как открытая книга! Ему просто нужно было избавиться от нас!.. И прежде всего от Тани... — М-да... Только не вздумай себя винить! Ты бы всё равно ничего не смог сделать. Не в твоих силах было вытащить её оттуда... Так просто получилось... — Легче не становится... — Знаю. Но посыпать голову пеплом — последнее дело. У нас других забот полно. — И что ты предлагаешь? — Пока не знаю. Идти искать Голоса, где бы он сейчас ни был, точно не пойдём — мы не в той форме. Доживём до утра, а там посмотрим... Ты куда? — Проветрюсь... Хлопнув дверью, Меченый вышел на воздух. Статуя кровососа у соседней постройки, завидев его, жалобно заскулила, но сталкер не обратил на мутанта внимания. Сейчас ему просто хотелось убраться подальше от любой живой души. Вездесущие споры, чей градус наглости повышался в противовес понижению температуры, в число объектов с какой бы то ни было душонкой не входили. Её больше нет. Одна только эта мысль заставляла сердце парня леденеть. Только этим утром Таня болтала с ним и остальными, шутила, улыбалась, даже готовила, а всего час назад её не стало. А ведь ещё немного, и он бы смог понять, быть ли им вместе, но... Теперь, наверное, уже только во снах, которые Меченый так редко видел... «Надо было ещё утром ей сказать. Может, мне бы даже удалось её спасти. Может, она бы сейчас даже была жива и шла бы сейчас со мной рядом... Идиот, как я её вообще дурой-то обозвал?! И это последнее, что она обо мне помнит! Господи, если бы я только мог хоть на пару часов вернуться назад, я бы всё отдал! Только бы вернуться хоть на миг, когда она была жива! Клянусь, что угодно, только бы оказаться рядом с ней!» Рука ещё помнила прикосновение её тонких, но сильных пальцев. В памяти ещё жили её озорные чуть раскосые глаза, похожие на капли тёплого мёда. Её голос, еë смех заставляли сердце трепетать... И все эти воспоминания, которые, казалось, должны были греть душу, теперь же причиняли только боль... Таня была далеко не первой, кого Меченый проводил в лучший мир, но почему-то именно сейчас ему было нестерпимо больно от острого чувства потери. В груди словно растёкся большой комок холодной слизи. И дрянь эта начинала вместе с кровью расплываться по всему телу. Она не давала дышать, сковывала тело, заливала глаза. И спасения от этой мерзости не было... Если только... Одинокий псевдопёс участливо завыл, подняв морду к равнодушному серому небу, когда услышал где-то невдалеке чей-то протяжный крик. Столько тоски и страдания было в этом привычном каждому здесь живущему существу звуке, что даже жёсткое сердце мутанта не выдержало...
