Книга Завтра или всё начиналось с писюна

Луна. Бездонное огромное всеобъемлющее чернильно-чёрное небо было вокруг, везде, куда ни кинь взгляд. И лишь под ногами серые камни, будто мостовая выложенная булыжниками, местами изрытая обширными ямами. Почему её видно? Откуда идёт свет? Ведь если нет источника света, должна быть тьма. А между тем Петя видел и небо, и землю. И более ничего и никого. Он оборачивался, но вокруг на многие мили было лишь серое и чёрное. Тогда он пошёл вперёд, но вперёд ли? Как это понять, если нет ориентиров? Он шёл и шёл, спотыкаясь об камни, что были выложены диковинными бордюрами вокруг ям. Время было неуловимым, часы проходили или минуты оценить было сложно. Эту категорию Петя прочувствовал благодаря своей усталости. Он уже брёл, покачиваясь, а находился, казалось, в прежней точке. Всё являлось тем же самым, что и час или три назад. То же небо, те же серые камни, что устилали поверхность, как растрескавшаяся от зноя земля. Если раньше Петя не позволял страху проникнуть в душу, то теперь самая настоящая паника затопила его. — Где вы?! — закричал он, ещё борясь со слезами. Звука не было, во всяком случае он не услышал ничего, хотя знал, что крик вырвался. Ватная тишина, как же прежде он не заметил этого, только перестук сердца где-то в горле, шум крови в ушах, маленькие глухие молоточки в висках. Он стал прислушиваться. Лёгкий шорох переливающейся жидкости, мерный звук работающего механизма, негромкий, глуховатый. Петя слушал то левым ухом, то правым, пока не понял, что это звуки его собственного организма. А вокруг та же равнодушная тишина. Стало совсем тоскливо. Сердце, бешено колотясь, заполнило горло, стало труднее дышать, подкатывала тошнота. Петя не смог сдержать слёз, которые мгновенно закрыли чёрно-серый мир туманом. Он рухнул в плоскую яму. Шершавая поверхность ощущалось щекой как нейтральная, ни холодная, ни тёплая. Больно не было, только страшно. Он лежал и плакал: — Где вы, Бронислав Ричардович? Петя открыл глаза, подушка ощущалась щекой, как мокрая и прохладная. Значит, плакал долго. Он чуть поднял взгляд. Прямо перед окном висела огромная белёсая луна с сероватыми потемнениями на поверхности. Она была равнодушной, но показалась Пете зловещей. Полнолуние. Оно наслало ему дурные сны. Следовало закрыть занавески. Петя встал и, шлёпая босыми ножками, подошёл к окну. Серый ночной двор залит лунным светом. Пустынно и тихо. Он задёрнул портьеры на окне и вновь лёг. Тоскливый осадок на душе мешал заснуть. Петя решил думать о хорошем, приятном ему. А что может быть приятнее мыслей о Брониславе Ричардовиче? Только мысли о его органе. Петя обладал живым воображением и потому в эту ночь он успел выйти замуж за Ричардовича, потом отдаться ему в уже супружеской постели и, наконец, насладиться желанным органом так, как хотелось, вкусно и сочно, со смаком и фантазией. И так пока не заснул. В этот раз ему снились очень-очень приятные сны с розовыми единорогами и флердоранжем, и даже организм был доволен — в животе порхали бабочки.