Книга Завтра или всё начиналось с писюна

Алтарь Жениццо, как говорила Масяня. Ричардович с Петей решили пожениться. Правда, Бронислав, как единственный разумный человек в этой паре, понимал, что этот брак юридической силы в Российской Федерации не имеет, но чтобы сделать приятное Пете, согласился сразу. Чудесный апрельский полдень. Лужайка на территории загородного дома. Свадебная арка, увитая розовыми и белыми розами. Гости, одетые по этикету. И жених, и жених. Ричардович в светло-сером, Петя в бирюзовом. Конечно, если признаться честно, он желал бы стоять сейчас в белоснежном подвенечном платье, пышном, как безе, и фате из фатина или из чего там ещё их шьют, но принимая свой пол и реалии, согласился на смокинг. Жених и жених стояли перед приглашённым святым отцом, который провёл красивый ритуал с кольцами, поцелуями и свидетельствами в белоснежных кожаных переплётах с серебряным тиснением. После официальной церемонии наступил черёд поздравлений от друзей. Фетид весь в белом, как херувим, с гладко зачёсанными белыми локонами, торжественно развернул свиток из рисовой бумаги с золочением и зачитал свадебную оду, кою собственноручно записал гусиным пером настоящими чернилами из сажи. Эстет, что тут скажешь, гонится за аутентичностью. «Наступил вашей Свадьбы день. Рады друзья и гости. Приземлюсь-ка я на лесной пень И спою вам красивые тосты.» Фетид умел писать экспромты, импровизировал на ходу, как русские рэперы на баттлах, когда кроют друг друга матом. Фетид, правда, цензурно, комментировал каждый подарок. «Подарю я вам носки Нужная вещь в хозяйстве. Счастья летят куски К вам от друзей и начальства.» И тут же дарил корзину носков от разных брендов. «Подарю я вам кошку Принесёт она вам счастье. Купите ей маленькую плошку, Будет пить молочко в ненастье.» И преподнёс молодожёнам кошку породы донской сфинкс. «Подарит вам Артемид картину, Повесьте её в спальне. Значит, подарит он вам мину Сексуального воздействия крайне.» Под торжественные фанфары Евлампия был сдёрнут полог с картины на огромном мольберте. Все ахнули и невольно всплеснули руками. Артемид заранее подготовил подарок молодожёнам. Полотно 3×2, разумеется, в фирменном стиле позднего реалистичного хуизма. Он каким-то боком узнал о выдающихся размерах органа жениха и позволил себе разойтись вдоль по Питерской и по Тверской: нарисовал его, обёрнутым по периметру картины, как шланг, причём в сверхнатуральную величину и, разумеется, в цилиндре на головку и фраке. В центре скромный орган в фате, по-видимому, олицетворяющий Петю. И, конечно, потрясающее умение рисовать, заметное невооружённым глазом, — тени, блики, суперреал, знатоки даже узнали сорт стразов Сваровски на фате и габардин фрака. Евлампий, соревнуясь с Мендельсоном и Бахом, написал свадебную фугу, кою тут же исполнил на мини-орга’не, заставив гостей молниеносно прижать ладони к ушам. А вечером намечался здесь же мальчишник. Так оба брачующихся были мужескаго полу, то на него с друзьями пришли оба, но по сценарию, написанному Фетидом, старательно делали вид, что незнакомы друг с другом. Гулять так гулять, — решил учёный из НииЧаВо Альберт и пошёл на мальчишник пропивать свою Шнобелевскую премию за двадцать лет. Правда, за эти блестящие двадцать рублей бармен поставил перед ним один шот, да и то за счёт заведения. Изображая незнакомца, Бронислав всё же ухитрялся следить за Петей, чтобы тот не напивался. Он слишком хорошо помнил недавний корпоратив. Но Петя юркий, за ним не уследишь. Да и мальчишник на то и мальчишник, чтобы оторваться напоследок перед семейной жизнью. Петя наклюкался коктейлей, специально созданных к празднику их общим приятелем-барменом, который отличался бурной фантазией и отсутствием жалости к людям. А названия этих напитков придумал Фетид. Первым Петя дегустировал коктейль «Охота на слона» из водки, кальвадоса, арманьяка, текилы и шнапса. Такая смесь была способна завалить и слона, не то что субтильного Петю, но он держался, благо опыт уже был стоять на своих двоих после двадцати шотов. А после тридцати он переходил на свои четыре конечности, имитируя животное, к коему уже был близок по морально-этическим качествам и состоянию бессознательности. А бармен, кстати, являлся ещё пиротехником и разжигал костры на блюдах, залитых алкоголем, который следовало хлебать через соломинку, рискуя опалить брови и ресницы. Тут в самый разгар действа у одного из гостей начались роды. Это оказалась переодетая женщина. Она знала, что в женском облике её не пустят на мальчишник, а посмотреть на настоящих мальчишек хотелось. Потому она не придумала ничего лучше, чем закосить под своего пацана, а так как была тощей, то и девятимесячного беременного живота никто особо не заметил, так, пивной животик подумали мужики. И вот у неё отошли воды. Глядя огромными глазами на лужу под ногами, она заверещала от ужаса. Никто ничего не понял, откуда у мужика прорезался дискант или там фальцет. Когда увидели лужу, подумали, — ну, перепил человек, а до туалета не успел добежать, подумаешь, с кем не бывает. Женщина поняла, что с мужиками каши не сваришь, глядишь, и роды придётся принимать самой, и громко потребовала доктора. Единственным доктором среди присутствующих являлся Петя, многие знали о его первом фельдшерско-акушерском образовании и потому вытолкали его вперёд. Петя, хоть и был уже порядком нахлебавшийся коктейлей, быстро сообразил, что надо делать и вспомнил свою студенческую практику в больнице. Поэтому женщина была уложена на пол и некоторое время раздавались Петины команды: «щипцы», «горячей воды», «тряпку». Разумеется, вызвали скорую и Петина задача состояла в том, чтобы до её приезда удержать внутри ребёнка, который отчаянно рвался наружу при виде такого веселья вокруг, жаждая присоединиться к нему. Роженица пообещала, что если родится мальчик, назовёт его Петей, а если девочка, то Петрой. Короче, Пётр или Петра. Не, ну, а что, бывает такое имя, например Петра Немкова. Приехала скорая, продолжила начатый Петей процесс, а он пошёл лечить расшатанные родами нервы серией авторских коктейлей. «Утро в сосновом бору» — хвойный экстракт, водка, абсент. «Оторви и выбрось» — голубой кюрасао, розовый вермут, куантро, бейлиз, кокосовый ром, абрикосовый бренди, гренадин, молоко и даже табаско. После такого полагалось валяться, но Петя упорно полз за следующим. В этот момент сильные руки Ричардовича подняли его и отнесли на диванчик. А тут и ребёнок родился и прибавил общей атмосфере децибел и веселья. Стало совсем-совсем, как на мальчишнике. Совсем сонный Петя заснул, положив голову на колени Ричардовича. Тот погладил его по кудряшкам, потом взял на руки и понёс в дом.