Боязнь темноты

Она спит на боку, свернувшись маленьким калачиком, испуганная, будто она до сих пор — сирота в Керамзине, а не самая могущественная женщина в Равке. Он спит, широко раскинувшись на кровати, не то, чтобы распластавшись, но почти. Он сменил много профессий, но никогда не был солдатом. Она ворочается с боку на бок, всегда прижимается к стене спиной, как ребенок, боящийся темноты. Он спит неподвижно, и чернильно-черные пряди оттеняют бледную кожу его лица, не потревоженные мирным ритмом дыхания в его груди. Он и есть тьма — по большей части не осталось ничего, чего он мог бы бояться. Ей снятся кошмары. Ему тоже. Чаще всего они спят в одной постели, тщательно просчитывая расстояние между телами. Строят границы из шелка и дамасской стали. Монстр и святая завоевывают и проигрывают территории. Иногда ночами она нужна ему: он соблазняет ее своим серебряным языком и нашептывает обещания. Иногда — это случается реже и оттого ценится гораздо больше — она чертит на его груди забытые имена, обжигая солнечным светом и нарушенными клятвами. Их притягивает друг к другу, будто силой гравитации, и они оказываются втянутыми в бесконечный круг маленьких перемирий и коротких мгновений отдыха в бесконечной войне. Иногда по ночам она разрешает ему держать ее в объятиях и окутывает его в свой свет, прежде чем погрузиться в его тьму. Но к утру она всегда исчезает.