Дороже жизни

Антон сидит за школьной партой и, подперев голову одной рукой, лениво вырисовывает понятные только ему каракули на полях тетради. Он думает лишь о том, как отсидит последний в этой четверти урок и уйдет на заслуженные каникулы. — Может тебе еще Альбом для рисования принести? — прерывает мысленный монолог преподаватель. — Извините, я Вас слушал, честно, — без особого энтузиазма отмазывается Антон. — Да? Тогда расскажи классу, что ты узнал на уроке. — Что биогеоценоз — это биоценоз и биотоп… — попытался вспомнить хоть что-то Антон. — Мы выяснили это двадцать минут назад. Что-то еще? — Наверное, больше ничего. — Тогда убирай свои рисунки и включайся в работу. В конце урока покажешь свой конспект. Антон тяжело вздыхает, переворачивает лист и начинает списывать сухой текст из учебника. Благо, до конца урока, а соответственно и этой каторги, остается пятнадцать минут, так что парень даже не хочет портить настроение ни себе, ни учителю пустыми спорами. По окончании урока он сдает полупустую тетрадь учителю, и выслушав короткую, но едкую нотацию о своем халатном отношении к учебе, вылетает из класса. Попрощавшись на время зимних каникул с одноклассниками, Антон натягивает пуховик и шапку и вместе с Димой выходит из здания. В лицо сразу прилетает огромное количество снежинок, но это не тот случай, когда хочется побыстрее спрятать нос за воротником куртки и ускориться. Наоборот, на улице самая что ни на есть декабрьская погода, и это не может не радовать. — Поз, а ты чем вечером занят? — спрашивает Антон в надежде на прогулку, как в старые добрые времена. — Слушай, Тох, сегодня никак, я с Катей договорился… — Ладно, хорошо, — прерывает Антон, — я все понимаю, личная жизнь, все дела, — он перепрыгивает пару ступенек и выходит за территорию школы, ожидая Диму возле калитки. — У тебя тоже могла быть личная жизнь, если бы ты не бегал от Иры, — Дима догоняет друга и его голос становится серьезнее. — Да чего вы все прицепились ко мне с этой Ирой? — Так, а это уже интереснее, кто все? — Отстань, а? — обрывает Антон, увеличивая шаг. — Ради Бога, ты же себе врешь в первую очередь. А меня ты не обманешь, я прекрасно знаю, что Ира в твоем вкусе: брюнетка, ноги длиннющие, высокая, но не шпала, как ты, смешливая, но не дура, и глаза у нее темные, все, как ты любишь. — А вот это не правда, — ретируется парень. — мне… Мне голубоглазые нравятся. Дима смотрит на друга с непониманием и презрением одновременно, но не спорит, понимает, что если Антон уперся, то тут и сотня аргументов уйдет коту под хвост. — Ладно, пусть не Ира, мы и так, как в цветнике, выбери любую и прекрати уже страдать херней, — Дима достает из кармана сигарету и поджигает ее, предложив перед этим Антону. — Ты же знаешь, что я бросил, — отнекивается парень. — и не собираюсь я никого выбирать. — Значит, выбрал уже? — А может и выбрал, — бездумно бросает Антон, после чего понимает, что наговорил лишнего. — Ты охуел? — Позов спешно выпускает дым изо рта и с искренним непониманием смотрит на Антона. — Да что не так? — Я твой лучший друг, а узнаю об этом только сейчас? — Если тебя это успокоит, ты первый, кто узнал. — Спасибо, полегчало, — саркастично отзывается Дима. — и все же я хочу послушать твою увлекательную историю любви. — Не, Дим, это не то, о чем стоит рассказывать. — Да что вы говорите… Это еще почему? — Потому что все и так очень шатко. Мы не встречаемся. — Как не встречаетесь? — парень затягивается, пытаясь вникнуть в ситуацию. — Ну, вот так. Мы встречались, потом расстались, и сейчас мы, вроде как друзья, но я хочу все вернуть. Понимаешь? — Не особо, — признается Дима. — Ну, я пытался. Больше ничего говорить не буду. — Тебе повезло, что я спешу к Кате, но даже не думай, что мы замнем эту тему. Расскажешь мне все и в подробностях. — Посмотрим. — Не посмотрим, а расскажешь, — Дима тушит сигарету и выбрасывает в мусорный бак. — все, пока, Тох, я побежал. — Пока, — машет Антон, сворачивая к своему дому. Снег под ногами хрустит так, что это слышат даже старушки у подъезда, но Антон не обращает на это никакого внимания. Он думает о том, как бы отреагировал Арсений, если бы узнал, что их прежние отношения могли стать предметом обсуждения и осуждения. Не то, что бы их отношения как-то скрывались от кого-то, кроме родителей, но такие вещи все же оговариваются. Антон быстро преодолевает заснеженную дорожку, бросает мимолетное «Здрасьте» бабушкам у подъезда, и поднимается на нужный этаж, в надежде на то, что они не станут на этот раз обсуждать его худобу, голые щиколотки или запах чужих сигарет. Что ж, на этот раз действительно повезло, они переключились на соседку, которая шла с чересчур ярким (по их мнению) макияжем для молодой матери. Оказавшись дома, Антон снимает обувь и верхнюю одежду и направляется в свою комнату, но не успев сделать и шаг, замирает в немом шоке. Перед ним стоит до боли знакомая фигура в его футболке и домашних джинсах. Растрепанная и еще немного влажная челка, запах морской свежести, витающий в комнате — все говорит о том, что парень вышел из душа минут пять назад. — До неузнаваемости плохо выгляжу? — отпускает шутку Арсений и не успевает сказать что-то еще, как Антон не задумываясь подбегает к нему, заключая в объятия. — Ты чего не сказал что приезжаешь? — спрашивает Антон, до сих пор не полностью понимая, что произошло. — Ну, давай назовем это сюрпризом, — предлагает Арсений, выпуская Антона из и так задержавшихся объятий. — У тебя получается делать сюрпризы, — легкий смешок, — ты… Ты, наверное, только приехал. Я могу в магазин сбегать. Пообедаем, — Антон до сих пор не отошел от столь раннего приезда Арса, поэтому мысли приходят какими-то отрывками, и сложить их в связные предложения сейчас сложнее, чем обычно. — Да подожди ты, не суетись, — смеется Арсений, — я уже все купил, — он кивком указывает на два больших пакета, полностью забитых едой. — я зашел по дороге домой. — Ладно… Отлично! — исправляет сам себя Антон. — Тогда я руки помою, и расскажешь как там и что. — А может не мой? — Я могу и не мыть, но ты же сам говорил про микробы и… — Да я не об этом. Просто погодка сегодня хорошая, могли бы прогуляться, если хочешь, конечно. Антон не может сдержать улыбку, когда слышит фразу, произнесенную им самим двадцать минут назад, только теперь из уст Арсения. — Ну, пошли. Только ты просохни сначала, заболеешь ведь.

***

— Ты такой счастливый из-за того, что каникулы начинаются? — интересуется Арсений, когда они с Антоном выходят из подъезда. — Ага, — Антон делает максимально непринужденное лицо, чтобы Арсений не заподозрил его во вранье. Но это оказалось бесполезным, глаза говорили сами за себя. — Я так понимаю, есть с чем поздравить? — Только с тем, что дожил до каникул. — Ну, а как в целом? Оценки? Учителя? Димка как? — Арсений хотел спросить и про Иру, но решил не портить себе настроение пока что лишней информацией. — Я стараюсь, — устало отвечает Антон, — четыре четверки, остальные пятерки, — гордо поясняет парень. — с биологичкой немного посрался на последнем уроке, а так вроде нормально. У Димки тоже все круто, они с Катей прям не отлипают друг от друга. Меня бесит, что я практически лишился друга, но он, кажется, счастлив с ней. — Ну нельзя же быть таким эгоистом. Порадовался бы за друга. — Да я рад, честно. Просто… — Я понимаю, можешь не объяснять, — Арсений успокаивающе улыбается. — а вообще, ты молодец, знаю, как тяжело тебе дается учеба в этом году. — Да, было куда проще, когда ты со мной занимался, — отшутился Антон. — Ты и сам неплохо справляешься. — А ты, кстати, чего тему перевел? Рассказывай, почему приехал раньше времени, — вспоминает Антон. — Сдал экзамены раньше положенного вот и отпустили, — коротко объясняет Попов. — Сколько их у вас? Ты постоянно к каким-то экзаменам готовишься? — Дохуя. — Спасибо, гораздо понятнее, — фыркает Антон. — Ну, где-то раз в два месяца у нас экзамены. — Так бы сразу. Немного тебе осталось терпеть, — отмечает Антон, бросив взгляд на Арса. — Полгодика и будешь птицей свободной. — Вроде того. Арсений нервно сглатывает, проводит рукой по волосам и искоса поглядывает на Антона. — Что? — не выдерживает пристального взгляда Антон. — На самом деле я хотел с тобой поговорить. — Оо, ну это не к добру, — Антон останавливается и поворачивается лицом к Арсению. — выкладывай. — Меньше всего я хотел смотреть в твои глаза, когда скажу это, — признается Арсений. — Так, не пугай меня, ты смертельно болен или я? — Ты дурак? Никто не болен… — Тогда не тяни кота за яйца. Говори. — Помнишь, мы когда-то давно хотели закончить школу вместе, пойти учиться в одно учебное заведение, и жить долго и счастливо? — нерешительно начал Арс. — С того разговора многое изменилось. — Очень. И, чтоб ты знал, мне стыдно, что я разрушил наши отношения своими поездками. — Не поездками, а ревностью. — Если бы я был рядом, у меня бы не было повода ревновать. В общем, я понимаю, что мы уже не пара, но думаю, ты должен знать. Не так давно мы говорили с Оксаной Геннадьевной. Она очень хорошо ко мне относится, прям незаслуженно хорошо. Так вот, она рассказала о своем муже, который работает за границей. Он работает в крупной компании, и этой компании нужны молодые специалисты. Дело в том, что зарплата там огромная, образование качественное, и жизнь совсем другая. Знаешь, отучиться можно там же, — Арсений выдержал паузу. — Оксана Геннадьевна в конце года увольняется и навсегда-навсегда переезжает к мужу, и она предлагает мне тоже перебраться. Там недорогое жилье и… Антон, это мечта жизни, я не имею права упустить этот шанс. Антон молчит. Он рад за Арсения, он гордится им. Но в то же время ему больно, даже от того, что он теряет то, что уже не принадлежит ему, и это факт. Да, они расстались, но чувства не ушли. Парень спешно опускает покрасневшие глаза и глубоко вдыхает морозный воздух. — Пойдем, тут слишком много людей, — тихо отзывается Антон, сдерживая слезы. — Пойдем, — глухо соглашается Арсений, понимая, что возможно не стоило затевать этот разговор на улице и, тем более, в людном месте. Парни свернули за угол дома и теперь шли не по центральной улице, а дворами. — Только, не молчи, пожалуйста, — просит Арсений, который уже пожалел о том, что вывалил всю информацию на Антона. — Помнишь тот день, когда я наглотался таблеток? — неожиданно для самого себя спрашивает Антон. — Я никогда не забуду этот день. — Я тоже. — Антон улыбается, хотя говорит он более, чем серьезно, — Никто не знает об этом, но тогда ты не просто спас мне жизнь. Я говорил, что после смерти отца я пытался резать вены, но меня увидела соседка, и… в общем не вышло. И потом, когда умерла мама, я твердо решил, что после похорон присоединюсь к ним, но тогда ты не дал мне это сделать. И, блять, тупо прозвучит, — Антон нервно хихикает, — но в тот день я почувствовал себя нужным. Снова нужным. Это такое окрыляюще светлое чувство после всей черноты… Я видел как дрожат твои руки, когда ты бегаешь по коридору со стаканом воды, переживания в каждом твоем действии, и страх, что я не выживу был в твоих глазах в тот день, я никогда это не забуду. В общем ты, сам того не осознавая, стал причиной для того, чтобы жить, — по щекам побежали слезы, и Антон остановился, дав волю эмоциям. — Антооош, ну ты чего? У тебя прекрасная жизнь была и без меня, а будет еще лучше. Как тебе вообще такое в голову пришло? — Арсений обнимает Антона, от чего по всему телу разливается родное тепло. — Рыдаю тут, блять, как истеричка, — очередной нервный смешок, но теперь уже в шею Арса. — Все нормально, поплачь, легче станет, — Арсений успокаивающе водит рукой по спине парня, что действует на него как антистресс.  — На самом деле, я хотел сказать… — Антон выбирается из объятий с трудом для самого себя и вытирает слезы. — после этого случая мы с тобой говорили, ты помочь хотел, а я сказал, что не хочу привязываться к тебе, потому что тебя мне будет особенно трудно отпускать. — Я помню. Я все помню. — Забавно, что судьба сама нас разделяет, и уже не в первый раз, — Антон шумно выдыхает. — я рад за тебя, правда, рад. Просто не верится, что все происходит именно так. Но, все будет хорошо, это лишь эмоции. — Мне очень жаль, что все так вышло. — Не говори так, все нормально. — Врешь? — грустно улыбается Арсений. — Вру, — так же грустно отвечает Антон. В воздухе повисло молчание, они понимали что хотят сказать друг другу и без лишних слов. — Если хочешь, пошли домой, или, если тебе нужно побыть одному… — предлагает Арсений, взглянув на Антона. — Не хочу я домой, и съедать себя изнутри в одиночестве тоже не хочу. — И что делать будем? — Похуй, что делать, только не оставляй меня одного хотя бы сейчас. — Не оставлю.

***

Всю неделю до нового года Антон провел в компании Арсения. Они гуляли по заснеженным аллеям, бегали в магазин по поручению родителей, смотрели новогодние фильмы и без остановки ели мандарины. Казалось, ничего и не произошло, не было поездок в Москву, навязчивых поступков Иры и разговора о раздельном будущем. Просто два человека, радующихся каждой минуте, проведенной в обществе друг друга. — Мы с папой пойдем за продуктами, на вас елка. Игрушки на шкафу, только я вас прошу, елку наряжаем со всех сторон, а не только с лицевой, как вы любите, — отдает указания Марта, утром тридцать первого декабря. — Будет сделано, — отзывается Антон. — Да, мам, справимся, не маленькие. — Хорошо, тогда занимайтесь, мы пошли, — сказала Марта, громко хлопнув входной дверью. — Ну что, я за елкой, ты за игрушками? — предлагает Арс. — Окей, — не задумываясь отвечает Антон, в душе почему-то дико радуясь тому, что они остались вдвоем. Через пять минут они уже вовсю наряжали елку, обложив всю гостиную мишурой, гирляндами и игрушками. — Тох? — Мм? — Это не мое дело, но я не могу не спросить, что у вас с Ирой, — Арсений сидит на полу, распутывая гирлянду и не поднимает глаза на Антона, — Только ты ответь честно, я не обижусь, — как бы между прочим уточняет он. — Да легко, у нас ничего не было, нет и не будет. Если тебе интересно, те пару раз, что мы гуляли, были просто поводом заставить тебя ревновать. — А я то думаю, чего вы под нашими окнами часами шляетесь, — смешливо отвечает Арсений. — Кто на что горазд, — пожимает плечами Антон. — А раз уж у нас время откровений, скажи мне, ты хоть раз жалел о нашем расставании? — И не раз. Я хотел написать тебе, извиниться, за все, что устроил, но буквально на следующий день Оксана Геннадьевна поговорила со мной на счет… — Ну, понятно, — спешно обрывает рассказ Антон, наотрез отказываясь принимать суровую действительность. — а можно еще вопрос? — Ну, давай. — А вот если бы мы до сих пор встречались, как бы ты отреагировал на то, что я рассказал кому-то о нас? — Кому ты уже рассказал? — смеется Арсений, пуская гирлянду по елке. — Никому, но если бы рассказал, ты бы не обиделся? — Антон, ну ты, как ребенок, рассказывай, кому хочешь, думаю, все адекватно восприняли бы такую новость, этим сейчас никого не удивишь. Хотя, думаю, родители были бы не в восторге. — Да, это понятно, — Антон вертит игрушку в руках, — а ты говорил кому-нибудь? — Не-а. Меньше знают — крепче спят, — развесив огоньки, Арсений присаживается рядом с Антоном и они начинают развешивать игрушки по нижнему ярусу. — Железная логика, — выдает Антон, широко улыбаясь. Он увлеченно вешает различные фигурки на елку, абсолютно не замечая, что в метре от него сидит Арсений, который уже минут пять как плюнул на елку, и теперь не сводит с Антона глаз: окольцованные пальцы, сосредоточенное лицо, увлеченные действия вызывают у него умиленную улыбку. — Антош, — зовет Арсений, на что парень, быстро среагировав, оборачивается. Теперь они смотрят в глаза друг другу. Не то, что бы это происходит впервые, но есть какая-то магия в пересечении изумрудно-зеленых и бездонных голубых глаз. И так небольшое расстояние сокращается до минимума, но оба замирают, боясь сделать лишнее движение. — Можно? — Если ты не против. Антон не успевает среагировать, прежде чем губы Арсения нежно смыкаются на его собственных. Он опирается рукой на колено Арса и углубляет поцелуй. Языки жарко сплетаются воедино, а руки скользят по телу, и возбуждение накатывает, даже при воздействии через несколько слоев ткани. — Так мы теперь…? — прерывает поцелуй Антон, решив внести ясность. — Ничего не говори, — просит Арсений, вовлекая парня в очередной поцелуй. Возможно, потом они оба пожалеют о том, что снова ввязываются в эту историю, поддавшись временному наслаждению, но они ведь заслужили этот момент счастья в новый год? — Да, ты прав, мы должны прекратить, — выдыхает Арсений в губы парня. — Нет, ну почему сейчас? — жалобно просит Антон. — Потому что я себя знаю, потом мы точно не сможем остановиться. Антон игнорирует все вышесказанное и тянется за новым поцелуем, и Арсений не может ему отказать, в последний раз он увлеченно и даже жадно целует своего парня и отстраняется. Взяв из коробки очередную игрушку, он встает с пола и вешает ее почти на самую верхушку елки. — Ааарс… — Антон встает следом. — Скажи мне, ты хочешь по тем же граблям топтаться? — Да! — Антон становится напротив Арсения и снова начинает тонуть в синеве его глаз, — И я знаю, что ты тоже хочешь, — Он кладет руки на плечи Арса. — И что же, ты хочешь рискнуть? — Кто не рискует — тот не пьет шампанское, — говорит Антон, и когда расстояние между их губами сводится к минимуму добавляет: а сегодня ночью будет много шампанского.