Бестселлер
8 октября 2019 г., 06:36
Осень. У всех разные ассоциации с этим словом. Но лично для меня осень - это дождь и листопады. Я бы мог вечно смотреть на это, но, увы, жизнь студента не позволяет мне этого.
Как обычно, возвращаюсь домой через небольшой перелесок, стоящий перед многоэтажками. Просто так быстрее, а время - то, что так не хватает мне. На самом деле просто я живу в самой жопе, ведь квартиры там дешевле.
Зато тут хоть фонарные столбы стоят, иначе бы я точно благодаря своей удаче свалился бы в овраг. Но также плюсом можно считать то, что этот лес живописный. Ну, это я как фотограф говорю. Как любитель, ведь людей я так и не научился снимать.
Вдруг над головой промчалась какая-то птица, и я тут же вздрогнул, чуть ли не споткнувшись о ветку под ногами, потому что в потемках не заметил ее.
Дыхание мое участилось, как, впрочем, и сердцебиение, но я не придал этому значение, начиная осматриваться и покрывая птицу благим матом, замахивая кулаки при этом.
Но буквально в следующую секунду я был крайне благодарен этой твари, ведь мой взгляд наткнулся на мужчину. Назвать молодым человеком его трудно. Широкие плечи, крепкая фигура, облаченная в черное драпированное пальто, а на шее был повязан красный шарф. Каштановые волосы, сообранные в пучок, немного растрепались, придавая небрежности образу. Его взор был устремлен в толщенную тетрадь, где руки что-то выводили. Даже они запомнились мне. Большие ладони казались теплыми, а кожа на них - грубой. Хоть и выглядит мужчина немного неопрятно, но борода его была идеально ухоженной, что не мало говорило о нем.
Мое сердце, бьющее до этого набатом, остановилось. Мужчина показался мне не от мира сего, но в хорошем смысле. Мне захотелось запечатлеть его навсегда в памяти, даже если я больше не увижу. Просто хотелось сохранить. Возможно, это минутная прихоть моей романтичной натуры, но я не прощу себе, если не сфотографирую.
Мигом достаю телефон, закрывая приоткрытые губы и тыкаю на экран, делая снимок, но вот о кое-чем забыл, и лес осветила фотовспышка, на что мужчина поднял взгляд прямо на меня, непонимающе нахмурившись.
Настолько стыдно мне никогда не было! Я не помнил себя от волнения. Я просто бежал домой, не оглядываясь, один раз запнувшись о корень дерева. Всю дорогу мне казалось, будто мужчина бежит за мной, поэтому остановился я лишь в своей квартире, на ключ заперев дверь и сползая по ней же, тяжело дышал ртом, сжав обеями ладонями куртку на сердце. Волосы, прибывющие до этого в налакированной прическе разметались и патлами опали на лицо. Мне стало настолько плохо, что минут шесть я заикался, даже не сумев нормально вздохнуть.
Уж не знаю, как так я умудрился облажаться, но вместо встречи с этим таинственным мужчиной я мечтал, чтобы наши пути больше не пересекались.
***
Эту рабочую неделю я постоянно думал о нем, лупился на единственную и то нечеткую фотографию. Редко удавалось не держать его образ в голове, лишь изредка учеба вытесняла всё из моей головы, но в остальное время он был главным героем моих мыслей. Он что-то писал. Что он писал? Как его зовут? Сердится он на меня? Помнит ли? И подобные сентиментальные вопросы роем жужжали, но ответов, естественно, у меня не было. Я и желал и не желал нашей встречи одновременно, хотя понимал, что увидеться с ним - шанс на тысячу. Наверно, именно из-за призрачной надежды в самый ближайший выходной я отправился в лес. День выдался весьма солнечным, поэтому и настроение было весьма замечательным, но ни на миг мои глаза не переставали искать его, хотя я всячески пытался отвлечься запечатлением природы на мою камеру. Множество людей сегодня гуляли в этом перелеске: от семей до одиноких душ. И все были рады. Казалось, будто эти золотые листья отражают солнце. Красные же с рыжими чудились мне теплым огнем. Я засмотрелся на одну женщину, устраивающую листопад из опавших листьев для своих малюток, счастливо смеющихся. Наверно, сейчас я впервые задумался о том, какого́ это иметь детей. Но мне не испытать этого, ведь я гей. Нет, я не жалуюсь на свою судьбу. Ни в коем случае. Просто было бы, наверно, интересно наблюдать за тем, как на твоих глазах растет человек, совсем новая личность с своим характером, принципами, мечтами... Но вдруг меня отвлек несильный ветер, срывающий листья, еле держащиеся на ветвях. Он будто направлял меня, даже потрепал немного прическу, которую я каждый раз довожу до идеала, трясясь над ней около часа. И посмотрел по его указке налево, где находилась одинокая скамья у са́мого оврага. На моем лице совершенно неожиданно расцвела улыбка. Там сидел он и вновь что-то писал в неизменной тетради, иногда поднимая взгляд на противоположную сторону, где также незатейливо танцевали деревья под музыку ветра. Я облокотился о ствол дерева, прижимая щеку к твердой коре и мечтательно вздохнул, прикусив губу. Я смотрел на его изогнутую напряженную спину, и на сердце становилось как-то волнительно. Я боялся потревожить, продолжая лишь наблюдать. Я совсем забыл о фотоаппарате, безжизненно свисающем с моей шеи. Я не могу. Во мне появился страх, что кто-то, кроме меня, увидит его. Нет. Я не могу поделиться таким сокровением. Вдруг мужчина обнернулся, наверно, поддавшись тому чувству, что возникает в нас, когда кто-то неотрывно смотрит в нашу сторону. Он кратко улыбнулся. В глаза тут же бросилось колечко пирсинга, а сердце забилось, как ненормальное. Мужчина медленно увлажнил кончиком языка губы, а затем вновь нагнулся над своей тетрадью, что-то моментально написав, потом вырвав страницу и положив рядом с собой, и глубоко вздохнув, судя по его плечам. Мужчина медленно поднялся и ушел, даже не оборачиваясь, так и оставив листок на скамье. Естественно, я подумал, что это мне послание, и не прогадал.«Неродивый фотограф, имею желание пригласить Вас в кафе «N» завтра в четыре вечера. С нетерпением буду ожидать вас, верный поклонник, Том»
Сжав в руке небрежно оторванную бумагу, счастливо взвизгиваю, дрожа от переизбытка эмоций. Почему же я так счастлив? Почему я не забыл его? Он так странно пишет... Будто не из нашего времени. Вот. Но мне нравится. Так романтично! Внутри меня будто поселилась осень. Такая теплая, золотая. Это он заразил меня.***
Я надел свои лучшие шмотки, подвел глаза жирнее обычного. Сегодня всё было особенным, даже мое восприятие. Я так сильно нервничал, из-за чего всё валилось из рук, но совладав с собой, я таки собрался. Я хотел вызвать в Томе восхищение. У него даже имя такое обычное и простое, но в то же время по-своему уникальное. Именно ради его наилучших эмоций я влез в кожаные облегающие брюки и полупрозрачную черную рубашку, оголяющую ключицы, а сверху накинул легкое пальто, но зонт взял на всякий случай. Я определенно должен понравиться ему! То кафе находилось недалеко от моего дома, и потому я прекрасно знал, какие цены в нем да и еда тоже. Оно не дорогое, но готовят там прекрасно. Но не цены были важны, было важно, что Том пригласил меня. Это первая наша официальная встреча. Можно ли считать это свиданием? Или я слишком самонадеян? Зайдя в хорошо отапливаемое помещение, я сразу заметил его. Крепкие мужские плечи, согнувшиеся над столом, неизменный потрепанный пучок и вечно пишающая рука. Может, он журналист? Подхожу к нему со спины. С каждым шагом сердце бьется сильнее, грозясь вырваться из груди на волю. Внутри всё загорелось от предвкушения. - Привет, - несмело произношу. О, Господи! Голос дрожит! Да еще и хриплый, наверно. - Привет, - он обернулся, закрывая и убирая тетрадь на край стола. Карие глаза радостно заискрились, а широкая улыбка украсила уставшее лицо. - Присаживайтесь, - он провел языком по губам, нервно начиная теребить кольцо пирсинга. Я послушно устроился напротив, потупив взгляд, боясь смотреть, ведь это смутит еще сильнее. - Вблизи ты еще прекраснее, - вдруг произнес мужчина, на что я резко поднял глаза, вскинув брови. - А... Я... Спасибо! - громко отвечаю, начиная краснеть. Наверно, даже тоналка не скрыла этого. Мужчина лишь усмехнулся по-доброму, продолжая изучать меня. Его голос - это нечто. Вроде, звонкий, но при этом такой проникновенный. - Том. Меня зовут Том. Давай на «ты», - вдруг мужчина коснулся моего запястья своим, и я почувствовал, насколько горяча его кожа по сравнению с моей. - Да, хорошо, - резко киваю и выдыхаю, пытаясь не дрожать от эмоций, буквально раздирающих меня. - Я Билл, - сглатываю, а затем закусываю губу, делаю такой смелый и отчаянный шаг в его сторону. Я переплел наши пальцы, на что Том лишь сильнее сжал мою ладонь, а затем спрятал глупую улыбку за покашливанием. Я нравлюсь ему? Не может быть! Ощущение, будто я во сне. Всё такое ненастоящее. Но я буду пользоваться каждой секундой. - Что будете заказывать? - к нашему столику подошла официантка, поэтому Том тут же отнял свою руку, но зато и улыбка с его лица тоже пропала. Мне было уютно, хотя изначально я сильно нервничал. Мы общались так, будто знакомы сотни лет. Так странно. Он даже не упомянул тот вечер. Наши вкусы во всем были совершенно противоположными, нас объединяла лишь любовь к осени, но это не мешало, даже наоборот - интриговало. Том делал однозначные намеки, как и я, на свою симпатию, постоянно пытался коснуться меня или говорил что-то, отчего сердце сжималось, а потом начало трепетать. Я тоже не отставал. Оказалось, что он писатель, и довольно давно вдохновляется мной, но не сказал конкретное время. Я был поражен до глубины души, что являюсь чьей-то музой. Не понимаю, как это произошло, оно само случилось, но я и не был против, просто поддался судьбе и поплыл по течению. Мы шли по улице, когда солнце давно скрылось за горизонтом, отдавая землю на растярзание осенним холодам. - Билл, - мужчина теснее прижал меня к себе. Его руки до сих пор были такими горячими! Я чувствовал себя таким защищенным и готов был мурлыкать от счастья, переполневшего меня. - Да? - поднимаю на него свои глаза, приоткрыв губы и сжав пальцами его пальто на груди. Сейчас мы направлялись ко мне, точнее Том провожал меня, сославшись на то, что я слишком желанная добыча для маньяков. - Ты сосотоишь в отношениях с кем-то? - совсем глупый вопрос с его стороны, но я ответил, но не словами. Остановившись около подъезда, встаю аккурат напротив него и решительно сглатываю, делая шаг вперед и касаясь его губ на миг своими, затем отстраняюсь на пару сантиметров и отрицательно качаю головой. Том резко выдохнул, а глаза его странно заблестели при свете фонарного столба. Его руки вмиг опутали меня, невесомо поглаживая спину, на что я довольно промычал, прикрыв глаза. - Ты невероятной, - прошептал он и кратко улыбнулся, я отзеркалил его улыбку, положив одну ладонь на его щеку, а другую - на грудь. - Том, пойдем ко мне, - мне хотелось отдать всего себя, показать всеми возможными способами, что я открыт, что я хочу быть с ним. - Ты уверен? - он неверяще распахнул глаза. - Да, - киваю и кратко чмокаю его в щеку. Соединив наши ладони, веду его за собой, буквально ощущая напряжение, исходящее от Тома, да я и сам на взводе. Поверить не могу. Раньше бы я никогда не переспал с кем-то на первом свидании. Всё-таки любовь не ложь. Она существует! Иначе я не могу описать эту сильную тягу между нами. - Том, - тихо скулю, когда мужчина неожиданно прижимает меня к стене в прихожей, перед этим подложив под мою голову ладонь, чтобы я не ударился. - Что такое? - шепчет, уткнувшись кончиком носа в мой висок, на что я вздрогнул, прижимая его к себе за плечи. - Я доверяю тебе, - выдыхаю и испускаю нездержанный стон, когда Том прикусил мочку уха, будто зная, что это моя эрогенная зона. - Хорошо, - упирается в мой лоб своим, тяжело дыша и вытаскиваю свою руку из-под моей головы, начиная растегивать пуговицы моего пальто, при этом не отрывая поведенных глаз от моих, постоянно облизываясь. Я весь дрожал и горел от нетерпения, позволяя ему всё, слепо идя за ним, послушно выполняя каждую просьбу. - Где у тебя спальня? - когда мы разулись и сняли верхнюю одежду, Том встал передо мной, переступая с ноги на ногу. - Идем, - еле произношу, переплетая наши пальцы и ведя мужчину вглубь квартиры. На самом деле у меня однушка, поэтому сплю я на диване, зато он раскладывается. Но не думаю, что нам хватит терпения. Останавливаюсь около «кровати», на которой валялся мой плед, тут же ощущая через ткань горячие ладони на моем животе, а затем и губы на шее, нежно касающиеся кожи, будто боящиеся поранить. Я громко выдохнул, когда грубые руки проникли под рубашку, чуть сжимая кожу. Откидываю голову на плечо Тома, прикрыв глаза и тут же ощущая легкий поцелуй на щеках, ресницах, кончике носа, а его ладони продолжали беспардонно изучать мое тело, теперь уже играясь с чувствительными от возбуждения сосками. Внутри всё плавилось от жара и его прикосновений, будто это происходит впервые. Всё так необычно, так бывает только с ним, с тем, кого выбрало мое сердце. Губы Тома накрыли мои, сминая, оттягивая их зубами. А затем юркий язык проник в рот, переплетаясь с моим, лаская неимоверно нежно и медленно, пока руки снимали мою одежду, при этом чувственно оглаживая кожу. Он тихо простонал. Наверно, почувствовал штангу. - Татуировки? - завороженно смотрит на торчащие из-под кромки брюк лучи звезды и винтажную надпись на весь бок, проходясь подушечками пальцев по ним, из-за чего я вздрогнул. Странно, но его касания не вызвали щекотку, лишь особый трепет, отдающийся куда-то вниз живота. - Нравится? - разворачиваюсь лицом к нему, положив обе ладони на сильную шею. - Да. Хочу увидеть звезду полностью, - последнее Том прошептал мне на ухо, что отозвалось новой волной возбуждения и я опять громко выдохнул, чуть сильнее надавливая пальцами, ощущая, как его руки сжали мои ягодицы, а затем несильно шлепнули. - Ты увидишь большее, - пошло улыбаюсь, закусив губу, тут же получая еще один шлепок, а затем и сдержанный нежный поцелуй, во время которого я начал стягивать с Тома свитер, проходясь пальцамм по кубикам пресса и рельефной груди, лишь больше распаляющие мой разум, на что он горячо выдохнул мне прям в губы. - Я не против, - откидывает в сторону ненужный предмет одежды, вновь начиная теребить колечко пирсинга в губе. - Иди сюда, - положив руки на широкие плечи, маню его за собой, упираясь ногами в диван, а затем валясь на него, унося с собой Тома, который придерживал меня за талию. - А нам хватит места? - интимно спрашивает, поглаживая мой живот и устраивая колено возле моего паха, немного надавливая. - Ах, надеюсь, - выдыхаю, сжав его затвердевший член сквозь просторные джинсы, ощущая, как же сильно давит эта чертова кожа брюк. - Диван раскладной. - Хорошо, - обдает ухо горячим дыханием, затем сразу резко садясь и начиная стягивать мои штаны, что, между прочим, является задачей не из простых. - О, Господи! Как же я ненавижу их! - рычит, а брюки всё не поддаются, из-за чего мне становится больно, ведь Том применяет всю свою силу. - Том, - жалобно скулю, накрывая его запястья ладонями. - Я сам, просто... - наверно, вид у меня был слишком уж мученеческий. - Прости, - виновато касается губами моего живота, погладив бедра, а затем отпустив. Встаю на ноги и с трудом стягиваю брюки сразу вместе с нижним бельем, краем глаза следя за Томом, который не моргая пялился на меня, точно хищник на добычу, при этом сжимая член сквозь джинсы и постоянно облизываясь. - Хочешь меня? - изгибаю бровь, без стеснения показывая себя всего и начиная медленно надрачивать свой член, пальцы второй руки были призывно облизаны моим языком со штангой, а затем ладонь опустилась ниже, оглаживая грудь и играясь с сосками. - Нельзя быть таким сексуальным, - нетерпеливо резко поднялся, рыча и прижимая меня к себе за ягодицы, грубо сминая их, на что я вскрикнул, но тут же был приглушен страстным поцелуем, отнимающим землю из-под ног. Один палец проходился по ложбинке между округлых половинок, дразня, пока я ловко справлялся с упряжкой ремня и замком на джинсах, проникая ладонью в боксеры, где температура была запредельно высокой, как и влажность, сжимая возбужденное достоинство Тома. Он отстранился буквально одним движением снимая с себя штаны с нижним бельем и тяня меня с собой на диван, затем опрокидывая меня на него и прижимая своим телом. - Конечно. Во мне появилось вечное желание тебя, - горячо шепчет, начиная спускаться поцелуями ниже, обходя особо чувствительные места стороной и останавливаясь на звездочке внизу живота. Вечное? Могу ли я рассчитывать на дальнейшие отношения? Он провел языком по всему контуру рисунка, на что я сжался, тихо простонав. Прикусил самый центр татуировки, а затем и засосал кожу, оставляя след, потом вновь возвращаясь к моему лицу и кратко касаясь губ. Всё это время я сильно оттягивал его волосы от наслаждения, поджимая пальцы на ногах и тихо похрипывая. - Раскройся для меня, - поглаживает щеку с особым трепетом, влюбленно смотря на меня. Да, именно так. С огромным обожанием и желанием, как никто и никогда на меня не смотрел. Тяжело дышу открытым ртом, переворачиваясь на живот и вставая на четвереньки, заодно доставая с полки, висящей над диваном, лубрикант и кидая его куда-то назад. Вдруг я резко выстонал, когда почувствовал язык на копчике, который медленно спускался, остановившись лишь возле яичек, а затем губы коснулась их, поочередно засасывая. Я впился пальцами в плед, откидывая голову назад, твердые из-за лака волосы больно ударили по спине. - Расслабься, - резко прошептал мне на ухо, сомкнув пальцы на моем члене и проведя по всей длине ствола пару раз, прикусив зубами мое плечо. Тяжело вздохнув, выгибаюсь навстречу Тому, прикусив губу и ощущая палец, оглаживающий кольцо мышц, расслабленное моей силой воли. - То-о-ом, - стону, выгибаясь до хруста в позвонках и растягивая гласную, когда он проник сразу двумя, тут же приступая к делу, начиная раздвигать их. - Тихо, - нежно произносит второй рукой поглаживая мой копчик, а затем перемещая ее на пенис, начиная медленно надрачивать, из-за чего я отвлекся, прикрыв глаза и сжав губы, начиная довольно мычать. Я вскрикнул вновь, когда Том добавил еще смазки и третий палец, с силой вгоняя их, надавливая на простату. Я не удержался на руках, падая на локти и больше выпячивая свою задницу, прикусывая кожу на запястье, чтобы не заорать, ведь Том проделал это во второй раз. - У меня нет сил терпеть, - выдыхает, и вскоре я ощущаю, как головка его члена упирается в мой анус. Его ладони чувственно надавливали на мою спину, заставляя прогибаться сильнее, пока он медленно входил в меня, заполняя собою всё. Я в это время тихо постанывал от разрывающей меня боли, даже всхлипнул пару раз, пока Том не уперся своими бедрами в мои и наклонился, начиная нежно хаотично касаться губами моей спины шеи, плеч, успокивающе поглаживая своей горячей ладонью кожу, успевшую покрыться испариной. - Том, прошу, - еле выдавливаю, громко дыша. Так приятно и больно одновременно, что я просто теряюсь в эмоциях, во мне проснулось желание кричать, чтобы он знал, как мне хорошо с ним. - Сейчас, - упирается лбом в затылок, надавив рукой на мою талию невыносимо медленно выходя, а затем также размеренно входя, сжимая мою кожу до синяков. Стону, когда всё повторяется, до боли впиваясь ногтями в собственные предплечья, а Том переместил руку на мой член, пытаясь отвлечь. - Том! - с не знаю какого по счету толка, блаженно выкрикиваю его имя, ведь головка прошлась по простате и меня выгнуло еще больше, а глаза сами собой закатились. Для него это стало знаком, и Том стал двигаться во мне с каждым движением грубее и жестче, сильно сдавливая мою кожу, а я громко стонал в беспамятстве, ощущая, как кайф раздирает изнутри. Меня просто не хватала для такого большого количества эмоций. Хотелось всё и сразу. И подавался назад, царапая собственные руки, чтобы не сойти с ума. Вдруг Том подннял меня на колени, одну ладонь устраивая на моем пенисе, а другую на шее, прижимая к себе и впиваясь поцелуем в губы, надрачивая в такт остервенелым толчкам. Его язык грубо проник в мой рот, на что я довольно простонал, лишь шире раскрывая губы и закидывая руки Тому за голову, освобождая его волосы от резинки, которые тут же волнами упали на его плечи и спину, хлестая хозяина по коже. Когда казалось, что я умру от всего этого кайфа, когда голос уже иссяк, как и все силы,то почувствовал пульсацию внутри, а затем и член будто начал гореть. Но всё это предоргазменное ощущение затмила дрожь Тома, который вжлся в меня с всей силы, начиная стонать, а затем закусил собственное запястье, не отпуская меня, изливаясь внутрь, пока я сжимал его пенис. Затем кончил я, буквально крича, поведенному Тому на ухо, содрагаясь, отдаленно чувствая руки, гладящие мой живот. - Секунду, - прохрипел, укладывая меня на диван, нежно касаясь губами лба, а затем и поднимаясь на ноги зачем-то. Послышался скрип. Этот Том «делает» кровать, а затем вновь залезает ко мне, перетягивая на свою грудь. - Билл, - зовет меня, а я уже ничего не понимаю, изнуренный самым горячим сексом с самым лучшим мужчиной. Убирает пряди за ухо с моего лица, а я закидываю ногу на его бедро, переворачиваясь на живот и утыкаясь в его шею, тяжело дыша. Широкая ладонь легла на мое бедро, поглаживая. - Это была самая лучшая ночь. Чувствую, как из задницы стекает сперма, да и сам раздробленный анал болит и пульсирует, но усталость всё равно была сильнее, хотя я попытался что-то ответить Тому, но так и не успел, окончательно проваливаясь в сон.***
Я проснулся не из-за света, льющегося из окна, а просто так. Это может означать лишь одно - Том задвинул шторы. Так и оказалось, когда я начал осматривать комнату. Только вот меня смутило то, что лежал я один. Но услышав приглушенные ругательства, доносящиеся из кухни, умильно улыбнулся. Так, надо бы идти. Так хочется поцеловать его! В груди аж сердце сжимается от столь нежного чувства. Резко сажусь, о чем мигом пожалел. Задница болела так сильно, что казалось, меня сейчас на две части разорвет. Тихо простонав, я кое-как с горем пополам встал и надел на себя хотя бы нижнее белье, затем, как ниндзя, крадясь на кухню. - Доброе утро! - бодро-сонно произношу, облокотившись плечом о косяк и пожирая взглядом крепкую спину Тома с двумя умильными ямочками, не заметив, как закусил губу. - Доброе, - поворачивается, улыбнувшись и лапая мои ноги глазами. - Я тут кофе сделал. Будешь? - медленно подходит ко мне, но я ловко уварачиваюсь, подходя к столешнице, на которой стояли две чашки с крепкими напитком. - Куда это мы? - резко крепко обнимает меня со спины, со всей силы прижимая к своей груди, поглаживая кожу на моих боках и касаясь губами плеча. - Если честно, я думал, что ты ушел, - несмело признаюсь, начиная перебирать его пальцы. - Что за глупость? Наверно, все твои партнеры всегда убегали... - прикусывает игриво шею, плечо. Партнеры? То есть, это не большее, чем секс? Я опять слишком самонадеян. Может, не всё потеряно? - Том, кто мы? - закусываю губу, смотря в одну точку, одновременно сильно желая и не желая услышать ответ. - Я не знаю, что думаешь ты, но мне хотелось бы стать твоей второй половиной. Билл... Э... - взволнованно сжимает мою кожу, причиняя легкую боль, но я молчу не замечая, ведь все мои мысли заняли его слова. Я так счастлив! Сердце внутри радостно пустилось в скач. - Трюмпер, - подсказываю, не сомневаясь, что именно это хотел произнести Том. - Да. Билл Трюмпер, не желаешь стать моим парнем? - шепчет, играя не совсем честно, затем даже засосав мочку уха. - Конечно! - резко разворачиваюсь в его объятиях и приникаю губами к его улыбке совсем невесомо, затем тут же отстраняясь. - Я люблю тебя! - выкрикиваю на эмоциях, обвивая руками шею Тома и тяня на себя. - Даже так? - удивленно раскрывает глаза, опустив ладони на копчик. - Тогда мне тоже стоит признаться. Я сошел с ума, - упирается своим лбом в мой, играясь с пирсингом в губе кончиком языка. - От тебя, - чмокает в висок, заправляя за ухо волосы. - Том, - счастливо зову, запрыгивая на стол и обвивая его талию ногами. Мой мужчина послушно, прижался ко мне, расставляя руки по сторонам от моих бедер, соприкоснувшись с моим кончиком носа своим. Я впервые за свою жизнь так счастлив! Меня совершенно ничего не волнует, даже универ. Есть только мы. - Ты веришь в судьбу? - поглаживаю упругие мышцы ладонями, непрестанно улыбаясь. - Да. Как я могу не верить в тебя? - его глаза так сияют. Особенно и очень ярко. - Скажешь тоже! Но, наверно, ты прав, - я весь раскраснелся, но глаз не отвел, впервые чувствую себя свободным и имеющим права делать всё без стеснения. - Только нам придется неделю потерпеть. Но после, обещаю, я навечно твой. Просто надо кое-какие вопросы с редакцией решить. Хорошо? - сжал одной ладонью мое бедро, перемещая ее на внутреннюю сторону и нежно поглаживая, на что я несдержанно выдохнул, сильнее сжимая его шею. - Хорошо. Надеюсь, я не умру от нехватки тебя, - шепчу, потершись кончиком носа о его. - Билл, это будет наше небольшое испытание, зато после навсегда вдвоем, - поддерживающе улыбается, положив на щеку ладонь и поглаживая кожу большим пальцем. - Я постараюсь, - киваю, сглотнув, а затем пылко припадая к его губам, прикрыв глаза, растворяясь в нашем первом утреннем поцелуе. Я уверен, что не последнем, что теперь будет еще тысячу таких мимолетных или страстных ласк.***
В тот день я пришел только ко второй паре, ведь Том категорически отказывался выпускать меня, но всё-таки позволил уйти, когда мы нацеливались на неделю вперед, хотя уже на следующий день я понял, что этого было недостаточно, и мне уже ужасно хочется к нему, меня разрывает на части от тоски. Я мучался целую неделю, грезя о Томе, о выходных, которые мы, наверно, проведем в постели. И в пятницу на паре литературы вдруг пожилая Мюллер начала рассказывать о новом бестселлере, который за короткое время смог выбраться в топ лучших. Она так воодушевленно рассказывала о книге, что я решил купить ее и прочесть, ведь это дело люблю, да и, как ни странно, произведение было об однополых отношениях, что редко можно встретить в рейтинге продаваемых. Если честно, то именно этот пунктик больше всего привлек мое внимание, а не великий смысл книги. Сидя уже дома за кухонным столом, я начал досканально изучать содержимое романа. В частности обложку и аннотации. Всё красиво и образно написано. Автор точно мастер слова, да и в голове зародилось предположение, что эта книга Тома, ведь писатель - его тезка. И не прогадал, когда открыл страницу с посвящением.«Посвящается Биллу Трюмперу»
Сухо и кратко, но сердце забилось набатом, желая поскорее свидеться с причиной своего неспокойного состояния. Том так резко ворвался в мою жизнь без предупреждения, перевернув ее с ног на голову, но я и не против, ведь сейчас я действительно счастлив, да и чувство в груди поселилось на постоянной основе, что всё это - правильно, что всё так и должно быть. Я за вечер раз сто прочитал эту надпись, не скоро еще приступив к самой книги. Может, напроситься завтра к Тому? Наверно, слишком нагло, но стоит попробовать. Хочется увидеть, где и как он живет, но больше всего хочется увидеть мужчину и коснуться. Я влюбился слишком быстро и бесповоротно, хотя с моим характером - это далеко не удивительно. Надеюсь, я не стану для Тома недельной игрушкой. Даже уснул я с книгой в руках, что сказалось утром на моей спине, ведь разомкнкнул глаза от боли, прошившей весь позвоночник. Оказывается, я уснул на ней, а переплет довольно твердый. Не идиот ли? Но мое не лучшее настроение смогла скрасить мысль, что сегодня я увижусь с Томом. Она поселилась безвозвратно в голове, затмевая всё, вселяя в меня небывалое счастье и позитив, из-за чего я даже часто начинал пританцовывать и петь. Включив телевизор во время готовки завтрака, чего я практически никогда не делал, начал под нос мычать какую-то мелодию, решив сварганить незамысловатый омлет. На фоне звучали городские новости про всякие аварии или проблемы жителей, пока я взбалтывал смесь для блюда, представляя уже, как Том с минуты на минуту позвонит в дверь, и готовка станет чем-то неважным. Сердце бьется так быстро в груди от предвкушения. Выливаю на сковороду смесь, как вдруг краем уха услышал новость об осеннем бестселлеле любимого мужчины, улыбнувшись, но затем резко застыл, роняя прям в кипящее масло небольшую тару, тут же повернувшись к телевизору. Глаза полезли на лоб, а руки начали дрожать вместе с коленями, грозясь не выдержать моего веса. Том. Нет. Нет. Не может быть. Мы ведь сегодня должны были встретиться! Он не мог! Не мог! Внутри что-то рухнуло и стало так пусто и тяжело одновременно. В животе что-то неприятно потянуло, а я начал беззвучно задыхаться слезами, часто протирая глаза, чтобы видеть мелькающие на экране картинки и видео, отпечатывающиеся в моем сознании. Падаю обессилено на пол, пряча лицо в ладонях и дрожа всем телом. Ничего не понимаю. Пусть это окажется кошмаром. Прошу. В новостях говорилось, что дом, где жил Том горел ночью, писателя также не нашли, как и многих жителей. Причину возгорания пока не удалось восстановить. Так нечестно! Почему именно он? Почему? Я ведь... Я ведь... Мы ведь так любим... Любили уже теперь! Еле поднимаюсь и выключаю плиту вместе с телевизором, пытаясь хотя бы не задохнуться от слез, что беспрерывным потоком текли из глаз. Чертова судьба! Что я такого сделал? Я тоже хочу быть счастливым, как все! Еле волочу ноги до гостиной, где обессиленно падаю на диван, сжимаясь в клубок, обнимая ноги руками и прижимая их к груди. Чертов бестселлер! Нахожу ладонью книгу и швыряю со всей силы о стену, тут же отворачиваясь к спинке дивана и закрывая глаза. Том, прошу. Не важно, пусть ты ночевал с любовницей или еще где. Но, пожалуйста, будь жив.***
Тусклое освещение, льющееся от бра среди комнаты, погруженной в вечерний мрак, хватает, чтобы я мог четко различать печатные буквы, порядок которых запомнил наизусть. Иногда мой взгляд непроизвольно поднимался на стену напротив, где весело распечатанное фото. Единственное изображение Тома, которое есть у меня, и то нечеткое. Возможно, снаружи я выгляжу обычно, хотя исхудавшее тельце и мешки под глазами выдают с потрахами. Я не помню, когда спал или ел в последний раз. А уж об универе говорить и подавно не надо. Неделя. Прошло ровно семь дней после пожара. Причину не установили, а похороны Тома были пышные, ведь он стал знаменитостью, хотя уже сейчас все о нём забыли, словно его и не было. Я, наверно, никогда не смогу расстаться с любимым, с памятью о нем, хотя должен жить дальше. Но я пока не готов продолжать всё то, что было до Тома. Мне так трудно даже дышать, будто воздух стал более разряженным в отсутствии него. Вдруг раздался дверной звонок. Надежда взыграла в сердце, впырвые ожившем за последнее время. Крохотная мысль, что пришел Том, поселилась в голове, но тут же была развеяна мужчиной в полицейской форме. - Здравствуйте. Я офицер Рехт, - показывает удостоверение. - Вы Билл Трюмпер? - мужчина устало посмотрел на меня, но я отчего-то сконфуженно опустил глаза, ответив не сразу. Всё-таки надежды была больше, чем казалось на первый взгляд. - Да, я, - печально выдыхаю, подняв глаза на полицейского. - Паспорт?... . - Не стоит. Это вам, - мужчина отдал мне конверт, который я тут же принял, непонимающе оглядывая бумагу. - Это копия. Если хотите, можете завтра придти в участок за оригиналом. Доброй вам ночи, - герр Рехт уныло улыбнулся. - И вам, - озадаченно отвечаю, закрыв дверь за неожиданным визитером и тут же открывая конверт, в котором оказалось письмо. Мои глаза крайне быстро и внимательно бегали по строчкам, а сердце то билось, как бешенное, то останавливалось. К концу прочтения на щеках появились слезы, хотя, казалось, что я выплакал их все. - И я, - хрипло шепчу, сползая по двери и утыкаясь лицом в колени, тяжело вздыхая и закрывая глаза, ведь испытываю убивающую боль, сжигающую изнутри. А я думал, что уже мертв.***
Мужчина сидел за столом, о чем-то думая, смотря лишь в одну точку. Его каштановые волосы, привычно были собраны в пучок, а пальцы то и дело проходились мышенально по бороде, приглаживая. Настенные часы монотонно тикали, показывая начало двенадцатого ночи. Мужчина давно приучился не обращать на это назойливое «тик-так» внимание, да и все его мысли были заняты кое-чем другим, или вернее сказать кое-кем. Парнем, из-за улыбки которого у него начиналось учащенное сердцебиение, из-за взгляда на тело которого хотелось им обладать, зацеловать до видных следов. А ведь началось это не так давно. Весной. Том уже совсем было отчаялся и хотел сворачивать карьеру писателя, но по совету редактора решил сходить в близь лежащий лес за вдохновением и нашел его. Точнее этого парня, правда, но тоже неплохо. Тогда мужчина, не помня себя, трудился над романом, и те дни, в которые удавалось хоть краем глаза заметить музу, становились лучшими в его, Томовой, жизни. Месяцы пролетели незаметно, и вот он смог сблизиться с объектом мечтаний и не пожалел. Билл оказался таким нежным, чувствительным, эмоциональным чудом, что Том просто напрсто влюбился еще больше, стал, наверно, в какой-то мере зависимым. Он еле смог выдержать неделю разлуки со своим новоиспеченным бойфрендом, и вот сейчас по своей профессиональной привычке он писал. Тому казалось, что слов, сказанных им Биллу недостаточно, что это самое чудное чудо достойно большего, что мужчина просто обязан написать о своих чувствах, ведь бумага была чем-то сродни особой связи для него. Том, вспомнив об объекте своих любви и желания, непрестанно обоизывался, иногда даже мыча, пока не взял в руки ручку, а на столе перед ним не оказался лист. Он писал недолго, но так эмоционально таким же экспрессивным и размашисто небрежным почерком.«Билл, сердце мое, любовь моя, спаситель жизни моей тленной, я пишу, ведь боюсь, что не могу сказать всего, что творится на душе моей, вмиг ставшей зависимой от тебя, мое личное солнце. Я хочу поведать, как сильно люблю тебя, Билл. Я готов сделать что угодно, но не покидай ты меня, без тебя я завяну, как роза без должного ухода. Твое тело, глаза и улыбка вызывают во мне чувства греховные и невинно прекрасные одновременно. Я готов исцеловывать твою бархатистую кожу днями и ночами, лишь бы слушать томительные вздохи. Навсегда замолчать, чтобы наслаждаться мелодичным гласом твоим, о счастие ты мое. Так никогда же не оставляй ты меня, ангел мой небесный, иначе без тебя земля моя станет пылью»
Закончив письмо точкой в виде сердца, Том довольный собой запечатал послание в конверт, вложив в один из экземпляров своих книг, где его рукой в посвящении было добавлено: «Биллу Трюмперу, сердечно любимому мной». Выключив настольную лампу, мужчина зевнул, мечтательно закатив глаза, а затем и крепко уснул, предварительно по-быстрому сходив в душ, чтобы утром не тратить драгоценного времени на это, ведь он желал поскорее увидеть Билла. Вдруг запах гари разбудил мужчину ближе к трем. Он непонимающе открыл глаза, тут же увидев алые языки пламя, нещадно всё быстрее охватывающих его квартиру. Том резко встал, тут же проснувшись, понимая, что ему не удастся спастись: либо огонь, либо высота заберет его, и он не сможет поведать Биллу о своих чувствах. Тогда в мыслях мужчины появилась эта идея. Прежде, чем бесчувственный огонь забрал Тома в свои объятия, он решился на отчаянный шаг. Мужчина с твердым намерением взял книгу, в которую было вложено письмо, и выбросил ее в окно, моля неизвестные силы о том, чтобы когда-нибудь его признание дошло до Билла.
