Другая жизнь

***

      Всё, что она слышала и чувствовала на протяжении этой недели — это звук кардиографа, отслеживающего её пульс, и запах медикаментов, присущий всем больницам. Или, уже прошёл месяц с тех пор, как она оказалась здесь? Теперь не имеет значения. Она чувствовала, что умирает. И не только из-за кардиографа, который время от времени увеличивал промежутки между писками, но и из-за жуткого холода, который пробирал до костей и неотвратимо приближался. От него не было спасения. Поздно что-то делать.       — Так легко смирилась со своей смертью? — раздался красивый и спокойный голос, звучащий как самая прекрасная музыка.       Она слегка повернула голову в сторону окна, откуда раздавался голос. Там она увидела ангела с разноцветными глазами. Белые, словно первый снег, волосы отливали серебром в свете полной луны. Изумрудный и чёрный глаза смотрели спокойно и чуть отстраннённо, но с какой-то непонятной ей нежностью. Оглядев ангела полностью, она немного удивилась. Одет он был в чёрный строгий костюм, подчёркивающий изящное тело.       — Зачем бежать от того, что всегда тебя достигнет? — собственный голос был неузнаваем. Он звучал слишком сипло, слабо, хрипло и очень тихо, но ангел всё равно хорошо слышал её.       — Да, смерть невозможно остановить, и когда-нибудь она всё же настанет, но её можно отсрочить, чтобы сделать одно очень важное для себя дело.       — Я… могу попрощаться с родителями? — говорить становилось с каждой минутой всё тяжелее, словно горло чем-то наполнялось, чем-то, что очень мешало разговаривать.       — Хорошо, — мягкая слабая улыбка заиграла на красивом лице.       Дверь в палату открылась, пропуская белый свет из коридора, вмиг озаривший тёмную палату, и отбрасывающий две длинные тени на кафельный пол. Дверь также тихо закрылась, и эхом, отскакивающим от безвкусных белых стен, зазвучали медленные шаги, остановившиеся по обе стороны от койки. Ангел остался на том же месте, отвернувшись к окну, разглядывая ночное небо.       — Мама… Папа…       — Да, доченька, — всхлипнула женщина, не сдержавшая слёз, что тут же полились из уставших и покрасневших глаз, очерчивая впалые щёки. Мужчина стоял молча, стиснув челюсти, с трудом удерживая слёзы.       Их девочка выглядела ещё больше осунувшейся и похудевшей. Веки лихорадочно подрагивали, словно она с трудом удерживала их открытыми, что было не далеко от правды. Дрожащими руками женщина взяла её слишком лёгкую руку. Яркие голубые глаза, утратившие свой блеск ещё в первые дни в больнице, потухли окончательно. Фарфоровая кожа стала бледной, но не останавливаясь, всё светлела и светлела. Слипшиеся иссиня-чёрные волосы поблекли. На сухих потрескавшихся губах будто застыла печальная лёгкая улыбка. Она казалась намного старше своих пятнадцати лет.       — Про… Простите меня… за всё… — из глаз полились слёзы, скатываясь по вискам и исчезая в волосах, — Я столько… не успела вам сказать… Прошу… простите меня…       — Ну что ты, что ты, — женщина еле выдавливала улыбку, которая выходила криво, а сдавливающий горло ком заставлял переходить на шёпот, — Тебе не за что извиняться, родная.       Ангел повернулся в их сторону. На его губах была всё та же мягкая улыбка.       — Пора, — тихо произнёс он.       — Я… люблю… вас… — выдавила шёпотом девушка перед тем, как палату огласил протяжный писк, а на кардиомониторе показалась ровная линия.       — Нет… Нет. Нет! — повторяла женщина себе под нос, пытаясь привести дочь в чувство, не веря, что это действительно происходит. Мужчина медленно оседал на пол, уже не сдерживая слёз. Палату вмиг наводнили врачи, оттаскивающие родителей от койки и пытавшиеся спасти девушку.       — Элира Уолсон. Время смерти 02:46, — сдавшись, произнёс врач.       А девушка в форме духа наблюдала за всем этим. На лице застыл страх. Она стояла перед койкой, на которой видела собственное мёртвое тело. А пробегающие мимо люди в больничных халатах проходили сквозь неё, даже не осознавая этого. Заметив что-то похожее на перо у своего плеча, она резко обернулась. За её спиной стоял ангел с чёрными пятиметровыми крыльями. По палате и вправду летали чёрные перья, что исчезали, едва коснувшись пола. Ангел приглашающе протягивал ей свою руку.       — Идём, Элира.       Тонкая рука девушки легла в руку ангела, ощутив гладкость и необычайную нежность прохладной кожи. Холод уже не пробирал до костей, заставляя челюсти дрожать, а казался приятным и хорошо освежал мысли.       Спустя секунду в палате остались одни врачи, окружившие койку умершей.

***

      Дэмонтаниэль материализовался в гостиной пустого особняка. Николас и Мишель отправились забирать машины, которые приобрели ещё месяц назад. Крылья втягивались в спину, сопровождая данное действие привычным зудом в районе лопаток.       Парень неспешно отправился в свою комнату, размышляя о только что сопровождённой душе.       Как он и ожидал, Элира Уолсон отправилась в Рай. Он наблюдал за ней с её рождения, а потому смог оценить её поступки и без просмотра жизни. Доброта, честность, благородство, дружелюбие, откровенность, искренность, трудолюбие, верность, остроумие, решительность, находчивость, храбрость, талант, бескорыстность, мудрость, справедливость, сочувствие, любовь, веселье — и это всё заключалось в одной маленькой девочке, которая верила, что мир прекрасен и светел во всех смыслах и проявлениях. И эту маленькую наивную девочку подкосила смертельная болезнь. Одно дело знать, что ты умрёшь, и совсем другое — умереть, подумал Дэм, вспомнив наполненное страхом лицо Элиры, смотрящей на собственный труп. Как бы храбр ты ни был, умирать всегда страшно. Но по-другому нельзя. Иначе баланс в мире нарушится, а последствия будут плачевными.       Сняв пиджак и повесив его на плечики вешалки, а после на ручку шкафа, блондин взял плеер и альбом с карандашом и вышел на веранду. Устроившись в плетёном кресле, вставил наушники в уши. Ему очень нравилась классическая музыка, а особенно — рисовать под неё. Так, постепенно и под неторопливую мелодию, на листе альбома вырисовывался зимний лесной пейзаж, раскинувшийся перед блондином.       Оторвался он только тогда, когда краем глаза заметил движение в лесу. К дому подъехали три дорогие машины, из которых позже высунулись знакомые макушки друзей и Оливера, которого, судя по всему, попросили помочь пригнать машину новому владельцу, то есть Дэму, который, отложив альбом и плеер на столик, поднялся с кресла.       Друзья шли к нему со светящимися лицами, явно довольными своими покупками. Дэм с привычным ему спокойствием наблюдал за их движениями.       — Вполне ожидаемый выбор, — произнёс он, смотря на Мишель. Он знал, кому пришло в голову купить машины, с которыми «не выделяться» они точно не будут. Всё же надо было присутствовать при выборе транспорта, чтобы образумить Демонессу. Мишель чуть виновато опустила глаза, рассматривая позолоченные пуговицы своей куртки. Они не хотели выделяться, но, видимо, не судьба.       — Мы уже привлекли много внимания тем, что переехали сюда, отстроили целый особняк…       — Не продолжай, — перебил её Дэм, пытаясь успокоиться, — Ладно, что сделано — то сделано.       Мишель подняла на него удивлённые глаза. Не часто он так легко и так явно хоть с кем-то соглашался. Что-то случилось на сопровождении. Дэм не любит, когда лезут к нему в душу, поэтому вряд ли что-то расскажет. Бросив последний взгляд на блондина, уже приветствующего Шайна, красноволосая пошла в особняк.       — Большое спасибо Вам, что помогли моим друзьям, мистер Шайн, — с лёгкой улыбкой произнёс блондин, пожимая руку мужчины.       — Ох. Это пустяки. Не стоит благодарить, — ответил мужчина, кивая головой.       — Идём, мы купили ещё кое-что из одежды, больше подходящей для этого города, — произнёс Ник, уже открывая багажник своей машины. Оттуда показались пакеты с логотипами магазинов. Дэм поспешил помочь.       Как оказалось, купили они очень много одежды. О блондине тоже не забыли. За Оливером приехал его знакомый, после чего они с подростками попрощались в последний раз. Каждый загнал свою машину в гараж. Мишель — серебристый Porsche 718 Cayman*, Ник — чёрный Mercedes S-class Coupe**, Дэм — белый McLaren 570GT***.       После все вместе они разбирали одежду. В лучших традициях Миши, куплена была тёплая, брендовая одежда, подходящая для климата Форкса.       — Кстати, надо решить чем будем заниматься здесь. Будет подозрительно, если мы приехали и ничего не делаем. Если сейчас это можно объяснить переездом и обустройством в новой обстановке, то в будущем вызовет много ненужных вопросов, — сказал Дэм, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку кресла, на котором сидел.       — Верно. Мы выглядим на семнадцать лет. Может, пойдём в школу? — предложила Миша, переглядываясь с блондином.       — Я думал об этом ещё до переезда. Все необходимые документы у нас есть. В Форксе всего одна старшая школа. Туда и поступим. Этим я займусь сам, а вы отвечаете за школьные принадлежности, — сказал Дэм, уже направляясь к лестнице.       — Хорошо, — загорелась энтузиазмом Мишель, предвкушая новый поход по магазинам.       — И... Мишель, поскромнее только, — обернувшись, произнёс блондин. Энтузиазм демона поутих от установившегося ограничения. С хитрой улыбкой Ангел скрылся от глаз обиженной девушки и тихо смеющегося парня.