Она была невероятна

Эта ночь была восхитительно прекрасной. Через приоткрытое окно в комнату просачивался лунный свет, дополненный стрекотанием сверчков для полноты атмосферы… а на кровати, раскинувшись морской звездой, впервые в жизни так крепко спал один белобрысый молодой человек. Едва коснувшись головой подушки, стоило лишь закрыть глаза, как истощённое сознание наконец покинуло его и отпустило в царство Морфея. Надломленный, исстрадавшийся, долгое время мучимый бессонницей Адриан нуждался в отдыхе как никто другой. Теперь, с распечатанным билетом на столе и встрепенувшейся верой в лучшее, он смог избавиться от переживаний, что днями и ночами высасывали из него желание жить. Он смог уснуть. И не сомневался, что утром съест хотя бы йогурт или пару фруктов для начала, запустив работу пустующего желудка. По крайней мере парень был намерен сделать это, потому что вынужденная диета (иными словами, депрессивный отказ от пищи) высушила тело, и если бы не мышцы, Адриан выглядел бы катастрофически немощным… Возможно, в некотором смысле он был даже чуточку благодарен Бражнику за то, что тот не давал продыху со своими акумами, и только его усилиями Адриан не утратил выносливость и силу. Ему это ой как понадобится. Приближался июль. Дни сменялись один за другим, но эта ночь только вступила в свои права. Этой ночью Адриан впервые после исчезновения Ледибаг отпустил себя и позволил расслабиться.

*

— Как я и говорила, Адриан, она делилась со мной далеко не всем, — грустно проронила Тикки, когда они втроём и с кучкой других Камней вернулись в особняк. Она всё ещё была огорошена недавним провалом с превращением в Мистера Бага, но интуиция подсказывала, что не этим стоило загромождать свою голову. Маринетт. Сначала они займутся ею. Тикки в любом случае бессмертна, с ней ничего не случится, а вот её избранная… — К тому же Ледибаг взяла с меня обещание держать всё в тайне от тебя. Не смотри так, я всё равно расскажу тебе то, что знаю, просто мне хочется, чтобы ты понял… может это и глупо, но у неё на то были причины. Она знала, что ты не поймёшь и будешь держать в сердце обиду, но не смогла поступить иначе, как сильно бы это её не ранило. Она не сбежала, Адриан, не струсила и не предавала тебя намеренно, просто… поверь. Ледибаг меньше всего хотела оставить тебя, Париж и всё, что было ей бесконечно дорого. Агрест-младший хмуро слушал, смотря себе под ноги. Причины? Он часто думал об этом раньше, но никак не мог понять, что же такого случилось в жизни его Леди. Уйти без объяснений, хотя бы в двух словах, чтобы он мог относительно спокойно существовать дальше… Чтобы быть с ней рядом, если произошло что-то ужасное, чтобы помочь, в конце концов. Но вспоминая слова Плагга, Адриан невольно задумывался: насколько они отдалились друг от друга за последние годы? Наверное, очень и очень сильно, если сравнивать с первыми, когда они ещё были детьми, и сам парень сыграл в этом не последнюю роль. Теперь, переосмысливая свои прошлые действия, он мог в этом признаться. Обижался ведь до последнего из-за того, что Ледибаг не могла полюбить Кота в ответ, словно в этом был какой-либо смысл, словно чувства возникают по желанию или щелчку пальцев. Избегал разговоров непозволительно часто, не желал оставаться наедине, не понимал, что ранит её своим поведением. Она же ни в чём не виновата… прав был Плагг с самого начала. Ледибаг давным-давно была одинока даже при наличии напарника, окружённая проблемами, неподъёмной ответственностью как для подростка, непонятая им, своим лучшим другом, фактически… отвергнутая? Имел ли он хоть малейшее право обижаться на то, что она ничего ему не сообщила перед уходом? Вряд ли. — Не вини её. И себя винить не стоит, — Тикки словно мысли читала. — Адриан, прошлого не вернуть, мы можем только пытаться исправить ошибки. — Легче сказать, чем сделать. Я даже не знаю, с чего начать распутывать этот клубок, — блондин невесело усмехнулся, пожав плечами. Эмоции, вернувшиеся в его жизнь после длительной прострации, яркими пятнами замелькали в сознании, то больно жаля, то принося облегчение, всё так смешалось… — А с чего начать, — встрял квами Разрушения, нетерпеливо размахивая хвостом, — тебе скажет Тикки. Не тяните резину как плавленный сыр, друзья мои, нам пора отчаливать, да как можно быстрее. Что-то не нравится мне поведение Бражника, как бы он чего не задумал, пока мы тут философствуем о всяком разном. — Да, меня тоже это настораживает. Чтобы акума вот так просто вылетела в разгар битвы… В общем, Тикки, ты обещала рассказать о Ледибаг, так? Я всё ещё могу на это рассчитывать? — Иначе я бы не затеяла этот разговор, — она ласково ответила, глядя в полные мольбы и надежды глаза Адриана. — Ледибаг отправилась в Китай. В Шанхай, если быть точнее — я прочитала это на её билете… мне жаль, но больше ничем помочь не могу. Большего я не знаю. Шанхай, стало быть. Наверное, Удача и правда повернулась к нему лицом и широко улыбалась. — Я впервые настолько сильно благодарен отцу за постоянные командировки! — Адриан так искренне рассмеялся, что оба квами тоже не смогли сдержать улыбки. Несколько непонимающие, впрочем. Поймав их взгляды, парень поспешил объяснить: — Да просто в Китай не так легко попасть, нужно оформлять визу… ну, знаете, такие специальные документы, чтобы человека впустили в другую страну. Это занимает некоторое время, которого у нас нет, вот только виза на два года у меня уже имеется! Мы с отцом часто на пару дней летали туда по работе. Год уже истёк, но это неважно, оставшегося времени должно хватить на поиски Ледибаг. Господи, Китай… Китай! Адриан зажмурился и рухнул спиной на кровать. Он не хотел заранее радоваться, но ничего не мог с собой поделать. Из всех стран — эта! Та, с которой он был очень хорошо знаком, говорил на её языке, не раз посещал Шанхай и чувствовал себя более уверенно, чем в любой другой стране. Правда, как в этом огромном городе отыскать одну маленькую девушку, он предпочитал пока не задумываться. — Кстати, о твоём отце, — Плагг взял Тикки за лапку и вместе с ней переместился под бок Адриана. — Как ты планируешь преподнести ему свой срочный отъезд? — Очень просто, — Агрест открыл глаза и попытался нащупать рядом телефон. — Вообще-то выбор у меня невелик. Вот сейчас закажу ближайший билет, а потом возьму пример с моей Леди. Оставлю записку, то есть, и организую небольшой побег из отчего дома. О, смотрите! Остался всего один билет на завтра! Как будто специально меня ждал…

*

Это выходило за рамки возможного. Габриэль точно помнил, что сорвал свой Камень и оставил его на столе, отлучившись из кабинета на пару минут, не больше. Но его не было ни под столом, ни рядом, ни в бумагах, сброшенных в яростном разочаровании на пол, когда личность Кота Нуара была раскрыта. Брошь пропала. Точнее, она наверняка была украдена. И Натали, и Адриан, и прислуга, которой и вовсе не было известно о Талисманах, под подозрения не попадали по понятным причинам. Мужчина сомневался, что к этому вообще мог быть причастен человек, потому что столь молниеносно провернуть похищение и не остаться незамеченным было невозможно. Натали вернулась в дом на глазах Габриэля, тайком стирая слёзы со щёк — она была шокирована, увидев Адриана на месте парижского супергероя, сам парень находился в своей комнате, да и вряд ли догадывался о том, что его отец — Бражник. Так кто же мог это сделать? — Мсье, что Вы планируете дальше? — резонно задала вопрос мадам Санкёр немного погодя, когда эмоции ближе к вечеру улеглись и она смогла взять себя в руки. — Даже если Талисман Мотылька был по-прежнему на вас, Вы бы не продолжали нападать на Адриана, т-то есть, Кота Нуара… верно? Ведь обстоятельства так резко изменились и… — Я бы не стал, — Габриэль кивнул, ухмыльнувшись, — разумеется. И о пропаже Нууру переживать не собираюсь. Что мне до Нууру, когда в моём доме — слышишь, Натали? — в моём собственном доме прямо сейчас хранятся два главных Камня, которых я добивался столько лет! — И что же Вы сделаете теперь? Габриэль не ответил сразу. Перед этим он посмотрел на портрет своей жены, не обделив вниманием ни один миллиметр её фарфорового лица. Как же он мечтал, чтобы в эти прекрасные зелёные глаза вернулась жизнь, чтобы её нежные руки обняли его, успокоили, чтобы её любовь заполнила собой зияющую дыру отчаяния в груди Габриэля… Что он ради этого сделает? — Я заберу Камни у Адриана.

*

— Ты не сказала ему, что Маринетт больна, — Плагг не укорял, просто констатировал факт, ведь Тикки обещала рассказать всё, что ей известно. — Не сказала, — квами кивнула, — но посуди сам, Плагг, чем это может помочь? Только добавит переживаний. Адриан изведёт себя раньше, чем мы окажемся в Китае, а так… он хотя бы духом воспрял, ты же заметил? — Ещё бы, разве что только пузыри из носа не пускает. Тикки хохотнула и закатила глаза. Если недавно её хвостатый товарищ переживал из-за бессонницы избранного, то сейчас вот уже полночи ворчал, что тот спит слишком долго. Она сама была бы не прочь устроиться поуютнее да отдохнуть — силы всё ещё продолжали покидать её и не восстанавливались, но эти нескончаемые разговоры… Тикки могла поспорить, что ни одну тему Плагг не обсуждал так долго и живо, как судьба этих их избранных, даже обожаемый сыр занял почётное второе место. Происходящее привнесло в их монотонную жизнь, безусловно, раздрай, печаль и бессилие, но вместе с тем ещё и саму жизнь. Пытливость, интерес, нетерпение, теперь вот и надежду. А у Плагга-то вообще будто второе дыхание открылось, да такое, что Тикки хваталась за голову — обсуждать одно и то же разными словами уже просто не было сил. — Что-то пошло не так… — он напряжённо помахивал хвостом из стороны в сторону. — Где-то матрица сбой дала. — Матрица?.. — переспрашивает Тикки, сонно потирая слипающиеся глаза. Она так утомилась, кровать манила мягким покрывалом, а Адриан спал так сладко, пока Плагг жужжал над ухом… — Ну да, матрица. — А это что такое? И какое отношение к нам имеет? — Да откуда мне зна-а-ать… — захныкал квами. — У оболтуса моего спроси, откуда в этих фильмах слова такие умные берутся и что они значат! И какого чёрта он греет сейчас свою задницу на кровати, пока Ма… — Тише ты! — Тикки схватила его одной лапкой за усы, а другой закрыла рот, пока Плагг не перестал вырываться. Переведя дух, он снова заговорил. — Тикки, это глупо, — он покачал головой. — В чём смысл говорить тише, если ты уже решила дать бой всяким тайнам? — А… точно, — она неловко улыбнулась. — К тому же, если бы он услышал, что я говорю, магия не позволила бы мне произнести имя Маринетт. Тебе это прекрасно известно, так что перестань тыкать в меня своими сладкими лапками, Сахарок. Он спит без задних ног. Его сейчас даже танком не поднимешь. — Вот и славно, — вздохнула квами Удачи. — Пусть хоть немного отдохнёт, всё равно раньше положенного бежать в аэропорт смысла нет. Бессонные ночи никогда не приносили добра, а нам долгое путешествие предстоит. Долгое… Глядя на уже засыпающую Тикки, Плагг, полный энергии, примостился рядом и неудовлетворённо вздохнул — потребность выговориться не исчезла, но будить никого не хотелось. Пришлось прокручивать волнующие мысли в голове. Для начала — никто не знал, где искать Маринетт в Китае. Это было проблемой серьёзной и основной, потому что эта страна и город, в котором девушка должна была находиться, кишели людьми и имели внушительные размеры. Но Плагг, несмотря ни на что, отчего-то очень верил, что всё пройдёт гладко. Другой вопрос относился сразу к двум личностям: Тикки и Бражник. Внутреннее предчувствие наталкивало на мысль, что между всем произошедшим может быть какая-то взаимосвязь, вот только какая? Плагг мог согласиться со мнением Тикки, мол, самочувствие Ледибаг отражается на ней зеркально, в этом имелся смысл ровно такой же, как связь сильнейшего квами и его истинного избранного — она была неопровержимой. Однако оставался Бражник, который напрямую или нет, но был связан со всем этим. И сдавшийся акума лишний раз дал понять, что здесь что-то нечисто. Плагг ничем не мог это подтвердить даже для самого себя, но был уверен: помимо супергероев и злодеев появилась третья сторона, от которой пострадают две первые. Вмешательство возможного нового врага ударит по всем. Успеют они или нет, поможет это или усложнит ситуацию, но отыскать Ледибаг было необходимо, притом в кратчайшие сроки, и если чутьё Плагга не обманет… они столкнутся с настоящим злом, если ещё не столкнулись. Повести за собой остальных сможет только Маринетт, всю жизнь заряжающая окружающих оптимизмом и верой в себя. Одетая в пятнистый костюм, с этим своим уверенным взглядом, стойкая, волевая — она была прирождённым лидером, в котором нуждались команда и Кот Нуар. Она была живым воплощением удачи. Их талисманом.

*

Утро наступило как раз в тот момент, когда Адриан был уже готов проснуться. Чувствовал он себя… замечательно, пожалуй. Глаза не жгло от перенапряжения, мышцы получили полноценные часы отдыха, расслабились и, поддавшиеся томительной лени, не давали спрыгнуть с постели и пуститься в канитель. Но главное, в душе — спокойно. Тихо, приятно-волнительно, но всё-таки спокойно и уверенно. — Ну хоть один из вас соизволил вернуться в реальный мир, — буркнул Плагг, жестом указывая на Тикки, всё ещё спящую. — Сколько у нас до вылета осталось? Адриан привстал и взял с тумбочки телефон. — Пять часов. Всего лишь пять, — его губы растянулись в счастливой улыбке, он потянулся всем телом и снова устроился поудобнее. — Я не могу поверить, Плагг, знаешь? Всё это как-то… будто не со мной. Начиная с самого исчезновения Ледибаг, а оно само по себе было невозможным. Казалось таковым, во всяком случае. Она всегда находилась рядом, плечом к плечу, и потерять её вот так… трагедия, не меньше. Затем — шкатулка. Ответственность за Тикки даже в разы больше, чем за всех остальных квами. Неудача за неудачей: провалы, калейдоскоп акум, кража серег, события сменялись как картинки и Адриан потерял себя среди всего этого. А теперь произошедшее казалось чем-то далёким и ненастоящим. — Будто мне всё это приснилось. Даже этот чёртов билет в Китай. Ты его видишь, Плагг? Или мне почудилось? — Да вот же, лежит, — квами приподнял бровь, испытывая смесь ощущений. Его немного забавляло такое поведение избранного, но ведь не от большого счастья он сейчас не может поверить, что всё выравнивается и даже начинает идти к лучшему. — Адриан, даю тебе своё честное слово квами Разрушения: всё правда. Скоро ты встанешь, приведёшь себя в порядок, чтобы люди не падали в обморок при виде твоих мешков под глазами, сядешь в самолёт и найдёшь свою Леди, вот увидишь. Всё наладится. — К слову об этом, — парень задумчиво смотрел в потолок, — получится ли у меня? Там же миллионы людей. Найти её… — Получится, — Плагг взобрался поближе к нему. — Ты только не отрицай даже самые невероятные на первый взгляд варианты развития событий. И, наконец, будь внимательнее. — Внимательнее, говоришь… Плагг про себя тяжко вздохнул и снова вообразил, как в голове Агреста-младшего зашевелились шестерёнки. — Я это к тому веду, — вставил обречённо котёнок, — что будь ты человеком более… широких взглядов, скажем, смог бы узнать её давным-давно. — Ты же знаешь, что я пытался. — Но ответ всегда находился у тебя под носом, Адриан, даже искать-то особо не нужно было. — Если бы он находился у меня под носо… — Да просто открой глаза, наконец! — возмущённо бурчал запутавшийся в светлых волосах Плагг, лёжа рядом на подушке. — Наконец? — недоумённо отозвался Адриан. — Да, наконец! — переведя дыхание, Плагг сосчитал до десяти — вроде бы так люди делают, чтобы успокоиться? — и принялся втолковывать в бестолковую блондинистую голову хозяина то, что до него, кажется, так и не дошло. — Послушай, Адриан. Ледибаг оставила тебе шкатулку, при этом не сделав тебя Хранителем… — И я очень счастлив! — резко перебил Адриан квами — меньше всего он хотел, чтобы его Леди так скоро потеряла память, как Мастер Фу когда-то. — До слёз за тебя рад, но дай мне договорить, человеческий детёныш! — раздражённо бросил чёрный кот. — Так вот, к чему это я… А, забыл из-за тебя! Короче, пацан, я тебе не помощник. Личность Ледибаг остаётся в тайне — это первая причина, по которой я не смогу ничего подсказать, вторая: ко всему прочему, она ещё и Хранитель. Тайна личности Хранителя действует на нас сильнее, чем владельцев Камней, ко всему прочему она ещё и запрет дополнительно наложила на разглашение. Если я замечу Ледибаг прямо на улице, к примеру, а ты нет, то даже лапой на неё указать не смогу, поэтому включай мозг. Наконец. — Да почему «наконец»-то? — Ты серьезно, Адриан? У тебя было столько шансов, всё же как на ладони! Хлоя догадалась, кто это, Лука вообще толковый — сразу понял, — Агрест закатил глаза. — Не говоря уже о твоей Кагами, которая и тебя давно могла раскрыть, с её-то головой. А у тебя за столько лет ни одной догадки? — Да ты сам все забраковал! Плагг ничего не стал отвечать, потому что да, в этом была доля его вины. Не говорить же, что одно из его предположений однажды оказалось верным? Но надо ведь было Маринетт с талисманом Лисы устроить всё так, чтобы с тех пор ни единой мысли сопоставить с ней личность Ледибаг не возникало у Кота, а соответственно и Адриана! Эх, как всё просто сейчас было бы, будь Маринетт хоть чуть-чуть менее упряма в своём желании хранить секреты. Но что касалось умственных способностей Адриана — Плагг всерьёз задумывался. Да, этот ребёнок отлично учился: хорошо знал китайский, разбирался в точных науках, да и в целом был талантливым и смышлённым, но — о, боже — насколько же тугодумом он становился, когда дело касалось Ледибаг. Несколько лет назад, когда из-за Миракл Квин раскрылись личности Альи, Нино и остальных, он даже не удосужился заметить, что все эти супергерои были его одноклассниками, да ещё и Маринетт среди них не оказалось. Случайно. И неужто Ледибаг просто так раздала Камни подросткам одной возрастной категории, состоящим в одном классе? Случайности никогда не бывают случайными — это истина, которую Адриан всё никак не мог усвоить, сколько бы не пытался Плагг вдолбить ему это в голову. Да, тайна личности и всё такое… Магия определённым образом отводила взгляд напарников от очевидного сходства с их гражданскими личностями, но никогда магия не была сильнее искренних человеческих чувств. Приложи Адриан хоть немного больше усилий — и Кот нашёл бы свою Леди уже очень, очень давно, но нет. Сначала ждал, пока Ледибаг сама решится открыть своё имя, а позже, видимо, просто перестал в этом так нуждаться. Эта девчонка, Кагами… Плагг не имел ничего против неё, но она нарушала веками предопределённую судьбу Божьей Коровки и Чёрного Кота. Как Тикки и Плагг, так и их избранные были единым целым, и это была непреложная истина, нерушимая. Вот только в последнее годы рушилось всё, и квами начал подумывать: а не ошибся ли он в Адриане? Кот в один момент просто опустил руки, и это тогда, когда был больше всего нужен Маринетт, когда она взвалила на себя ношу Хранителя шкатулки, когда шанс убедить её снять маски был равен 99,9%. Плаггу было очень жаль эту девочку, если честно. Она совсем не была готова стать Хранителем, но ситуация не ждала её согласия. Тикки рассказывала, что Маринетт с большим трудом пережила то время, да и сам Плагг нередко становился свидетелем её бессонных ночей, кругов под глазами не лучше тех, что были теперь у Адриана, а иногда и высохших дорожек слёз. Она лишилась за один несчастный день всего. Мастер Фу больше не мог дать совет в трудной ситуации, её команду разрушили из-за её же глупости (ох, если бы она не была ослеплена ревностью и дала Камень Чудес не Кагами, а Хлое…), а Бражник укрепил свои позиции. Злодеи становились сильнее и злее, любовь Мари к Адриану была в пыль растёрта зарождающимися чувствами между ним и Кагами, плюс ко всему — Кот держался достаточно отстранённо, что и вовсе подкосило Ледибаг. Плагг не думал, что в нём может вызвать чувства что-то, кроме сыра. Однако сердце сжималось, когда Тикки во всех красках рассказывала ему о прошедших днях своей хозяйки, едва сдерживая всхлипы. В такую ситуацию никогда прежде им попадать не приходилось. Но сейчас ведь всё налаживалось? — Ладно, парень, как бы там ни было, — вывернув разговор в нужное русло, Плагг попытался избавиться от косвенного чувства вины за то, что столько раз отрицал связь Ледибаг и Маринетт, — поднимай уже зад и иди завтракать. Тебе ещё вещи собирать.

*

— В этом нет смысла, Натали, — Габриэль глядел нечитаемым взглядом на портрет жены, обращаясь к помощнице. — Камни Чудес Ледибаг и Кота Нуара не в Париже. — Т-то есть… — То есть, мой сын сбежал. Вероятно, к этому времени он уже далеко за пределами страны. Нога Габриэля Агреста переступила порог комнаты Адриана поздно вечером. Надеясь вскоре покончить с муками одиночества, он неслышимо ступил вглубь темноты. В идеале, конечно, было бы снять украшения со спящего парня, тихо и без лишних проблем, без уговоров и объяснений, что мама совершенно не пропала без вести, а всё время покоилась в скрытых подземных этажах особняка. Слишком сложно. Мужчина за прошедший день без привычной броши даже не вспомнил о Нууру, поглощённый всецело мыслями об Эмили. Он не сомневался, что вот-вот многолетний план осуществится и подарит ему мечту. Исцеление. Но кровать Адриана была пуста. Как и диван, и компьютерный стол, и любой пустой уголок комнаты, что так и говорил: поздно. Ты слишком сильно радовался. Всё зря. Единственное, что напоминало о недавнем присутствии сына, мужчина теперь держал в крепко сжатых пальцах. «Прости, отец. Я знаю, что ты будешь в бешенстве, когда прочтёшь эту записку, и уж тем более ты не позволил бы мне сделать это, спроси я у тебя разрешения. Мне было необходимо срочно улететь в другую страну по личным вопросам, а поскольку на ближайшее время вы почему-то не запланировали мой график, я делаю это с чистой совестью. И отключаю телефон, так что звонить бессмысленно. Я скоро сам выйду с вами на связь. Папа, я совершеннолетний человек. Я не могу сидеть у тебя на привязи всю жизнь и собираюсь заняться тем, что сделает счастливым меня. Не тебя, не твой модный дом и ателье, просто… меня. Надеюсь, в глубине души ты желаешь мне счастья. Адриан.» Никогда в жизни Габриэль не позволял себе опускать руки. Даже когда Эмили заболела и превратилась в обездвиженную куклу, он не терял ни минуты, чтобы вернуть смысл своего существования, найти один способ, второй, третий, лишь бы она ожила. А сейчас, спустившись в пока ещё заполонённый бабочками сад, он посмотрел на капсулу с прекрасной молодой женщиной и признал окончательное поражение. — Мне больше нечем бороться за твою жизнь, милая, — Габриэль погладил пальцем стекло с нежностью, недоступной для внимания чужих глаз. — Я не знаю, что мне делать. Чего бы ты хотела? Эмили молчала, как и прежде. Мужчина ссутулился, уткнувшись лбом в то место, где лежала рука жены. — Я подумал… может быть, ты хотела уйти? Может, я только мучаю тебя, держа здесь? Эти мысли не раз тревожили его. Правильность своих действий, причинённый вред и, в конце концов, реакция самой Эмили на цену своего «воскрешения». На то, что он сотворил с Адрианом, чему подвергал в обличии Бражника. Она бы точно не простила его. Не стала бы слушать, кричала, что лучше бы умерла, чем вот так, жертвовать сыном. Людьми. Да, Эмили точно предпочла бы смерть всему этому. Но разве мог он её отпустить?