Она была невероятна

Самым сложным в разговоре с Кагами было решиться и начать хоть что-то говорить. Даже если на протяжении нескольких лет она была предельно авторитарной и не желала слушать его, Адриан должен был найти правильные слова, чтобы закончить всё это ничего, что между ними было. Ему следовало меньше врать себе и надеяться, что любовь к Ледибаг иссякнет между делом, сама собой и безболезненно. Тогда, может быть, они все не оказались бы в этой неприятной ситуации. — Ты хотел поговорить, — напоминает девушка, скептически приподняв бровь — она ждала уже достаточно, чтобы утомиться. — Я хотел извиниться. И это главное, пожалуй. За то, что потратил сумасшедшее количество твоего времени. За то, что не смог вовремя остановить всё это. За то, что врал. Что давал ложные надежды. За то, что ты узнала обо всём таким образом. За то, что не смог полюбить тебя и разлюбить её. У него целый список и кучка проступков, за которые стыдно, но губы отказываются перечислять все. Долго. Ни к чему. Срывается только тихое прости и зависает в воздухе. Кагами сверлит его взглядом, который трактовать сложно. Сложно в принципе в глаза смотреть, но упрямый Адриан запрещает себе позорно отвернуться — нельзя. Пусть они совершенно разные (или одинаковые?), пусть ссорились, холодом обливали друг друга, но Кагами не заслуживает такого. Если бы не их идиотская попытка отношений, в которой оба с треском провалились и показали худшие свои стороны, сейчас они могли бы быть отличными друзьями. Если бы только он не был так уязвим перед чувствами к своей Леди. Если бы только не пытался избавиться от них всеми способами… всё было бы иначе. Но сделанного не воротишь, верно? — Я прошу твоего прощения, Кагами, — голос твёрд, но внутри он ощущает потребность спрятаться стыдливо, как ребёнок лет трёх. — Мне нечем оправдать себя и я не собираюсь делать этого в любом случае. Мы оба знаем, что я виноват и… — Я тоже. Адриан запинается и глупо моргает. Это сбивает с мысли. По меньшей мере странно впервые слышать подобное признание со стороны Кагами. — Брось, Адриан, — улыбнувшись, она наблюдает за растерянностью в глазах напротив. — Я понимала, как всё обстоит. С самого начала, пожалуй, но думала, что должна удержать тебя. Что у меня получится. Достаточно самонадеянно и нелепо. Последние месяцы хоть и поставили всё с ног на голову, но и дали ей время обмыслить свою жизнь. Кагами ведь… она не была плохой. Так она думала. Но прошедшие годы один за другим прокручивались в голове — с момента начала их отношений и до исчезновения Адриана — и, подведя черту, Кагами с разочарованием поняла, что ей нечего вспомнить. Ничего яркого, за что можно уцепиться. Они не создали ни одного счастливого воспоминания вместе, да и не могли, говоря откровенно. Фикция, понимает она одиноким вечером, пока бездумно провожает взглядом за окном одну машину за другой. От бездействия и давящей тишины со стороны супергеройской так и тянет анализировать то, от чего она постоянно открещивалась. Так или иначе, Кагами приходит к нескольким выводам. Во-первых, Адриан был несчастен с ней и она нисколько не облегчила его участь. Даже не пыталась. Во-вторых, сама Кагами тоже не припоминала себя счастливой. Впрочем, не то чтобы она вообще понимала что-то в счастливой и беззаботной жизни, с малых лет вырастая под давлением. И в-третьих, наконец, она хотела научиться жить так, чтобы улыбаться от удовольствия, а не механически-заученно, чего желала и Адриану. Для этого им нужно было расстаться. Давно нужно было. — Я виновата ничуть не меньше тебя, — качает головой девушка, всё так же улыбаясь — пока что ещё заученно. — Так что давай не будем сыпать никому не нужными извинениями. — То есть… мир? — глупо выдаёт Адриан, снова чувствуя себя ребёнком, но вторит улыбке Кагами. — Мир. И тишина, окутавшая их, никогда не была такой комфортной прежде. Цуруги задумчиво рассматривает обстановку крохотной кухни, обводит глазами две чашки, стоящие рядом. Они выбиваются из царящей китайской атмосферы домика, такие большие, яркие и совершенно европейские. — Заметно, что они наши, да? — Адриан слегка смущённо чешет затылок, и Кагами кивает. — Маринетт пьёт много чая и я решил, что стоит купить что-то повместительнее, чем традиционный чайный сервиз Мастера Фу. — Рада, что у вас наконец-то всё наладилось. Наладилось ведь? — Полагаю, что так. На самом деле, прошло всего несколько дней с тех пор, как я узнал, что она — это она, и… У нас было слишком мало времени для нас. — Но ты выглядишь на порядок лучше, — она не может не заметить. Без залёгших под глазами мрачных теней, не такой болезненно бледный. Даже лучше, чем до исчезновения Ледибаг, а это значит, что у него получится найти счастье — для Кагами это почему-то важно. Будто сразу после него она, подсмотрев, как это делается, сможет отыскать и своё. — Она не умрёт, Адриан. У вас будет ещё целая жизнь. Парень сдувается тотчас, возвращает мысли в реальность и Кагами даже совестно — она просто пыталась его поддержать. Возможно, ей ещё предстоит долгое обучение в отношениях межчеловеческих, и когда она собирается извиниться — за что? — Адриан вдруг взваливает ей на плечи столько, что стоять становится тяжело. — Я не представляю себя без неё. Ни раньше, ни сейчас. Никогда — в будущем. Слова просты и сказаны шёпотом, но эмоции, пропитавшие, казалось, воздух, режут её ножом. Оглушительно болезненные, кипящие, изжигающие все надежды — это длится всего мгновение, пока он проговаривает слово за словом, но растягивается в бесконечность. Слова просты, но за ними небоскрёбом выстроилось всё невысказанное, мучившее изо дня в день. Почему она не замечала этого раньше? Как он мог скрывать бурлящее лавой болото в себе? Только что она была уверена, что Адриану значительно лучше, однако всё это… с ним всё ещё очень плохо. Кагами силится вдохнуть воздуха, но получается раза с третьего, рвано и совсем немного, только чтобы хватило на: — Адриан, это звучит очень нездорово. Ей даже кажется, что исчезновение Ледибаг навсегда убило в нём что-то, искалечило, и тьма, затаённая где-то на дне его глаз, никогда не уйдёт до конца. Внешне ничего не выдавало внутреннего хаоса, но стоит копнуть немного — совсем чуть-чуть — глубже, надавить, найти нужный момент, и Адриан невольно взрывается лихорадочными эмоциями, коим счёта нет. Это пугает не на шутку. Это так… неправильно. — Как бы ни звучало, это моя реальность. Не то чтобы я мог с этим хоть что-нибудь сделать, знаешь ли, и… — Маринетт не знает, в каком ты состоянии на самом деле, — не спрашивает — утверждает, и короткий кивок служит ей ответом. — Хорошо. Правильно, ей лучше не знать сейчас. Но, Адриан, пообещай, что когда мы закончим со… — Эй! Эй-эй-эй! — громкий удар захлопнувшейся двери содрогает старые стены дома и приковывает внимание ко входу. Ребята, изучавшие ещё недавно карты города, вываливаются разом из гостиной на шум. Хлоя, прижавшись спиной ко входной двери и тяжело дыша, хрипит: — Нашла! Я их нашла, придурков этих! Она выглядит почти комично, крича шёпотом — и как только умудряется? — вся растрёпанная и вспотевшая. Пока набирает воды в стакан для подруги, Адриан прокручивает в голове её фразу. На фоне всполошённой болтовни друзей его сердце отчётливо стучит в груди, так громко, что, кажется, может заглушить их. Нашлись. Нашлись. Нашлись! — …а они просто стоят в магазине, я чуть нос к носу с ними не столкнулась! — Хлоя активно жестикулирует и проливает на пол воду из полного стакана. — Я послала Поллен за ними, конечно же, так что нам просто нужно дождаться её и надрать им задницы. Она на взводе — Адриан понимает. Сам, однако, не чувствует ничего, кроме холодной решимости покончить со всем здесь и сейчас, так же целенаправленно, как когда-то возвращал украденные серьги Тикки. Под продолжающийся рассказ он проходит в гостиную к Маринетт, сидящей на диване. У неё совсем нет сил — ходить не может, а потому только выглядывает в коридор, где собрались их друзья. Маринетт не привыкла быть позади сражений. Адриан понимает, как сильно она ненавидит своё нынешнее положение. Ледибаг должна быть там сейчас, среди всех. Впереди всех, как нуждалась в этом команда и она сама, надёжной, полезной, не жертвой. Адриан садится на колени рядом и слышит всё, о чём молчит Маринетт. — Я знаю, — шепчет он, сжимая её ладонь. Трудно не догадаться, что за мысли терзают сейчас того, кто умеет без вопросов лишь отдавать помощь, а не принимать. — Но позволь себе хотя бы один раз просто быть спасённой. Мы всё исправим, ладно? Тихий согласный вздох говорит о том, что она попытается, но в самом деле — как успокоить себя, когда друзья отправляются в неизвестность? Она даже не может узнать, что их ждёт, а если Лила и Феликс имеют в запасе какое-нибудь скрытое оружие? А если они специально показались Хлое, чтобы заманить в ловушку? А если у них есть другие союзники? А если?.. — Не думай так усердно, — легко щёлкает её по лбу пальцами Адриан, улыбаясь. — Всё будет хорошо. Может ты не поняла, Мари, но к нам возвращается твоя удача. — Куда уж там… — Это правда! Мы должны были провести как минимум неделю в поисках, но Хлоя справилась с этим в первый же день — это раз. Два — у нас значительное преимущество, — Агрест загибает второй по счёту палец, — потому что благодаря Поллен мы можем застать их врасплох. Три — нас больше и мы опытнее. Я могу продолжать, но и без того очевидно, что это всё твоя удача, так что перестань ворчать. Маринетт беспомощно усмехается и качает головой — в действительности от неё мало что зависит, так что остаётся лишь поддержать команду. Ей как никогда хочется быть на своём месте, в конце концов, покрытой красным в черную точку костюмом, в самой гуще событий, но Адриан прав. Всего однажды. Один раз она позволит себе переживать за них, бездействовать и не знать обстоятельств. — Только будьте осторожны, — просит напоследок, когда Адриан зовёт Плагга для перевоплощения. — Не мсти им, избегайте сражений по возможности… Просто возвращайтесь поскорее. — Обещаю. Так быстро, как только сможем, Принцесса. Им нет нужды вступать в бой, Адриан и сам понимает. Пусть руки чешутся стереть этих двоих с лица земли Катаклизмом, для него важнее уничтожить кальти, высасывающего из Маринетт жизнь, а потом заняться противниками. Поллен возвращается, когда Маринетт раздаёт Камни друзьям и в десятый раз умоляет не подвергать себя опасности. Она слышит от квами, что Феликс и Лила остановились не так далеко в неприметном здании, что они только вдвоём и преисполнены самодовольством. Что второе кольцо у Лилы и нужно лишь сорвать его с цепочки на шее. Всё звучит не так уж опасно, но дурное предчувствие отчего-то не оставляет её. А потом с щелчком дверного замка Маринетт остаётся пусть и в компании Мастера Фу, однако совершенно одинока. Ей приходится сражаться не с врагами, но с мыслями, и едва ли эта битва хоть сколько-нибудь легче.

*

За годы Адриан настолько привык к кошачьему обличию, что считал костюм своей второй кожей. Щитом. Он давал не только комфорт и защиту для тела, но и собранность, уверенность, необходимую долю азарта — для души. Сейчас он был на редкость спокоен. Когда Поллен указала точку на карте и описала местность, они решили разделиться и окружить здание с разных сторон, чтобы — если их заметят — Лила и Феликс не смогли сбежать. Противников было двое, их — шестеро, и при самых неожиданных ситуациях Нуар был уверен в положительном исходе. Пристанище врагов — у Адриана язык не поворачивается назвать того ублюдка братом, что уж говорить о Лиле — находилось в одноэтажном помещении, что даже на жильё не походило. Этот район был заброшен и малолюден, в противовес многомиллионному городу, и только человек не самого большого ума выбрал бы подобное место для укрытия. — Логичнее было бы затеряться среди людей, — озвучивает его мысли Лука шёпотом перед тем, как разойтись по разным сторонам. — Где-нибудь в центре, нет? — Если только это не ловушка, — Нуар пожимает плечами так буднично, словно они о погоде болтают. — Плевать. Сосредоточимся на Камне кальти, а со всем остальным будем разбираться по факту. Согласившись, Лука занимает свою позицию и кольцо вокруг здания начинает смыкаться, окружённое супергероями в полной боевой готовности. Будь ситуация менее серьёзной, они, возможно, были бы и рады размять кости после штиля, устроенного Бражником, однако сложно было думать о чем-то подобном, когда Маринетт в любую минуту могло не стать. В конце концов — по заранее обговорённому плану — они влетели в четыре окна, брызнувших мелкими осколками во все стороны, стоило убедиться, что Лила и Феликс находятся внутри. Костюмы уберегли от серьёзных ранений из-за столкновения с препятствием на полной скорости. Это была одна большая комната с окном на каждой стене, больше похожая на заброшенный сотню лет назад склад — пыль клубилась в воздухе серым полотном и плотным слоем покоилась на многочисленных стеллажах, доходящих до самого потолка. Найти здесь тех двоих было неожиданно, на самом деле. Как говорила Маринетт, как предполагал Адриан и остальные — это было либо ловушкой, либо слишком самонадеянно. Но в глазах Лилы — Агрест видел — промелькнул страх, а значит… Ну не могли же они в самом деле думать, что вся команда Ледибаг не приложит достаточно усилий, чтобы её спасти? Что не станут искать? Или же они были полностью уверены в том, что мы просто не узнаем о кальти, кольцах и прочей дряни, приходит к выводу Нуар и это кажется, пожалуй, самым логичным вариантом. Мысленно сделав заметку всё же хоть раз поблагодарить Мао Шена за помощь и вообще за то, что появился в нужный момент, Адриан даёт сигнал Алье и Нино, стоящих в другом конце комнаты. Ни Феликс, ни Лила не были готовы к наступлению. Это становится понятно, когда оба начинают лихорадочно озираться по сторонам в поисках путей отступления, коих не было. Здесь было всего четыре окна и дверь, а ещё шесть супергероев, настроенных воинственно. Сорвать кольцо. Сорвать чёртово кольцо, стучит набатом в голове, и Адриан срывается с места целенаправленно, не видит ничего больше — за действиями врагов следят Нино и Алья, пока другие охраняют выходы. А потом всё происходит очень быстро. Лила пытается сопротивляться, но её трепыхания Кот даже не замечает. И вот кольцо уже в его руках, и волна ликования охватывает его, когда где-то сбоку раздаётся оглушительный грохот и чей-то крик. Нино Адриан, занятый своей целью, не замечает, как Феликс исчезает из поля зрения. Он двинулся с места молниеносно в направлении одного из окон и, чтобы расчистить себе дорогу, опрокинул по пути заставленный разной мелочёвкой металлический стеллаж. Нино просто пытался спасти Хлою, но попал под удар сам. Феликс в итоге сбежал. Как и Лила, воспользовавшаяся паникой. Нино был серьёзно ранен воткнувшимся в него тонким железным прутом, неглубоко и, насколько мог разобраться Адриан, больше всего была задета кожа на боку. Он на своём опыте знал, сколько страданий может принести такая травма, однако, к счастью, она не была смертельной. — Жить будет, — Нуар сжимает рукой плечо Альи, пытаясь поддержать, пусть она и ведёт себя настолько достойно, насколько вообще возможно в подобных обстоятельствах. — Но прут сейчас лучше не вынимать. Все понимают, что быстро облегчить состояние Нино может только один человек. Поблёскивающее на ладони Адриана серебряное кольцо даёт надежду на то, что все их испытания подходят к концу и совсем скоро всё наладится. Наладится ведь?

*

Когда Мао Шен подробно объяснял им процесс уничтожения кальти, он предположил, что при приближении кольца Маринетт станет чувствовать себя ещё хуже, потому что причина её бессилия окажется рядом. Проблема была в том, что она и без того чувствовала себя отвратительно слабой. А ещё, говорил Шен, с появлением злополучного кольца ей вряд ли хватит сил перевоплотиться для его уничтожения, поэтому было решено сделать это заранее, как только Тикки почувствует присутствие кого-либо из команды поблизости. — Не факт, что всё вообще сработает, — по-прежнему ворчит она, поправляя серёжки в ушах. Тикки смотрит сочувственно и надеется, надеется всей душой, что её избранной больше не нужно будет страдать. Кольцо уже близко — Маринетт дрожит всем телом, поддерживаемая Мастером под руку, однако через усилие встаёт на ноги. — Мы постараемся вместе, — уверяет квами, прекрасно понимая, что ничем не может облегчить задачу — она всецело зависит от человека. — У тебя получится, Мари. Давай попробуем, время пришло. Маринетт глубоко вздыхает и закрывает глаза. Ей просто нужно мобилизировать все свои силы для последнего рывка, одно Чудесное Исцеление — это совсем немного. Она делала это сотни раз, знает, как ощущается поток сил своей квами, как сконцентрировать его и направить. Ей просто нужно оставаться спокойной, уверенной в себе — как раньше. Это просто. — Тикки, трансформация! И ничего не происходит. Ожидаемо, но сердце пропускает удар, запуская по венам сомнение вместо крови. — Давай ещё, Мари. Она пытается. Второй раз, третий, пятый — ничего, всеми способами старается заставить своё тело собраться, однако перевоплощение не то, что не завершается — оно даже не начинается. Будто она выдумала всё это. Будто всегда была самым обычным мирным человеком без всякого супергеройского прошлого. Это, чёрт возьми, совсем не так! — Трансформация, Тикки! — Маринетт хочет выкрикнуть громко, но из горла вылетает жалкий, едва слышный голос — снова бесполезно. Что ж, она была достаточно упрямой, чтобы продолжать снова и снова. Как бы всё не осточертело, как бы ни хотелось сдаться — она не могла разочаровать Адриана. Не имела права снова бросать его, когда на горизонте замаячила надежда на спасение. Когда очередная фраза безуспешно срывается с губ, дверной звонок вдруг гремит на весь дом и Мастер аккуратно усаживает её на диван, спеша впустить гостя внутрь. Маринетт теряется в догадках, потому что никто из их команды не обременит себя такой вещью, как вежливый звонок — ни нужды, ни времени для этого не было. И когда она наконец видит пришедшего, облегчение накатывает волной. — Шен! Мужчина здоровается кратко и проходит ко столу, водружая на него шкатулку, которую прежде ей никогда не приходилось видеть: деревянную, округлой формы, с резными вензелями и иероглифами на крышке. Мимоходом бросает: — Ван Фу оповестил меня о том, что кольцо нашлось, — и открывает замки по бокам. Камни Чудес, догадывается Дюпен-Чен. — Поздравляю, Маринетт, — Шен выбирает из своей шкатулки запонку и прикрепляет к рубашке. — Ты войдёшь в историю Ордена как единственный выживший после воздействия кальти человек. Это… Хм… Восхищает, на самом деле. Ты и вправду живое воплощение удачи. — Была бы им, если бы смогла перевоплотиться, — качает она головой, — но я не могу. Пыталась столько раз и ничего не происходит, у меня просто не хватает сил, так что… Мои друзья сейчас подвергают себя опасности, и всё это может быть абсолютно напрасно, потому что… — Для начала, — Мао Шен перебивает её обречённый монолог, — не паникуй. В самом худшем случае у тебя есть ещё неделя, чтобы продолжать пытаться. — Звучит так, будто есть ещё лучший случай..? — Есть, — подтверждает мужчина и, на непонимающий взгляд Маринетт, разводит руки в стороны. — Это я. Достаточно самодовольно, из-за чего она фыркает и наконец-то улыбается, и это всё, чего пытался добиться Шен. Всё остальное он попытается взять в руки свои и одного из своих квами. — Я никогда не делал этого раньше, но есть все основания предпологать, что… Его прерывает треск раскрывшейся резко входной двери — как Маринетт и думала, её друзья не стали заморачиваться со звонками — и в гостиную на всех парах влетают Лука, Кагами и Адриан. С кольцом, зажатым в кулаке, но без триумфального блеска в глазах. Без половины команды. — Не задавай вопросов сейчас, — предупредительно просит Нуар, стремительно подходя к ней и даже не заметив постороннего в комнате. — Давай просто быстрее его уничтожим, и… — И то кольцо, что ты носил — тоже, — наконец обращает на себя внимание Мао Шен. — Ты здесь?.. — Адриан едва ли уделяет этому факту внимание. В голове бьётся мысль о том, что вдобавок к Маринетт прямо в эту минуту Нино страдает и рискует истечь кровью. — Давай, Мари, времени совсем мало. — Я н-не могу, Адр… — Эй, — Шен вынужден повысить голос в окружившей его хаотичной атмосфере, — выдохните! Адриан, возьми её за левую руку своей правой так, чтобы каждый палец соприкасался. Парень поспешил выполнить действие, хмурясь и не понимая, какого чёрта здесь происходит. — У Маринетт недостаточно сил для трансформации, — словно прочитав его мысли, втолковывает Шен. — К счастью, возможности квами настолько разнообразны, что среди них можно найти одного для равномерного распределения энергии между вами двумя. Норрия! В воздухе взвивается существо подстать Тикки и Плаггу, но Маринетт не удаётся его рассмотреть, потому что через пару мгновений она чувствует внезапный прилив сил, отчего голова идёт кругом. Она совсем отвыкла. Это, чёрт возьми, было просто фантастически приятно. Стоять твёрдо на ногах, не ощущать постоянного головокружения и дрожащих пальцев. Настолько хорошо, что она и не задумывается о том, что у Кота энергии убавилось вполовину, однако он, наблюдая за её изменениями, и сам того не замечает. — Не расцепляйте рук, — наставляет мужчина, контролируя квами, — и приступайте. Маринетт, давай. Со словами трансформации её наконец окутывает яркий поток света и затапливает изнутри благоговением — получилось! Она так сильно мечтала снова ощутить на себе весь этот процесс, и теперь даже верит не сразу. Но, открывая глаза, Маринетт видит свои руки, обтянутые красной крапчатой тканью… видит зачарованные глаза напротив себя и убеждается — получилось. Нуар смотрит на Ледибаг бесконечно влюблённо, словно им опять по пятнадцать лет и нет ничего, кроме крыш, акум и задушевных вечерних бесед после патрулей. Однако Мао Шен снова возвращает их, окрылённых первым успехом, с небес на землю: — Кольца! — командует, и Адриан, опомнившись, активирует Катаклизм. Механизм уничтожения кальти в сущности своей прост, но отличает его от акум и амоков то, что для этого нужны обе силы Первозданных квами, и подлежит зачистке не заражённый предмет, а сам Камень. Кальти, живущий в нём. Сожжённые в пыль Катаклизмом кольца Нуар ссыпает в открывшееся йо-йо Ледибаг и ждёт, затаив дыхание, пока… — Чудесное Исцеление! …вихрь божьих коровок окутывает Маринетт с ног до головы и кружит вокруг долго, не давая глаз оторвать. Оттуда — из-под небольшого живого урагана — доносится её счастливый смех, а потом божьи коровки разлетаются по всем окнам, открывая взгляду Ледибаг. Переполненную эмоциями, со здоровым румянцем на щеках и в слезах облегчения. Адриан не различает, кто из них плачет, кто говорит ему что-то, кто хлопает по плечу — в ушах звенит. Он судорожно хватает Маринетт и притягивает к себе. Она жива. Она будет жить. Всё закончилось. Это конец. Приходит в себя он только когда в дом вваливается оставшаяся часть команды — вместе с его лучшим другом, от ранения которого не осталось следа. Исцеление Маринетт — и Нино, конечно же — сняло такой груз с плеч не только её и Адриана, но и остальной части команды, что теперь все последующие проблемы казались сущим пустяком. Долгожданное успокоение мягким одеялом обернулось вокруг каждого, избавляя от напряжения. Вот только пока им не было известно, что где-то далеко, в Париже, жизнь ещё одного человека перевернулась вверх дном.