Новая жертва Системы

Сидеть рядом с Вэй Усянем и Лань Ванцзи было неудобно. До молодого главы ордена Цинхэ Не доносился нежный шёпот влюблённой пары, которой даже время и смерть были нипочём. Не то чтобы Не Хуайсан стеснялся… В юности он прочитал слишком много литературы непотребного содержания, благодаря чему он просто не мог смущаться ещё из-за чего-либо. Но образ смущённого Незнайки поддерживать надо. А ещё ему было горько от того, что у них есть кто-то, кто любит так сильно, что готов защищать до самого конца и терпеть любую боль. Многие заклинатели думают, что новый глава ордена Не — ленивый, бесхребетный Незнайка, который ведет себя подобно персоне женского пола (Пурпурная Паучиха не в счет). Отчасти они были правы. В юности он как раз и был таким: нежным, неспособным держать саблю в руках. «Позор грозного ордена Цинхэ Не!» — так о нём говорили всегда. Однако наступил момент, когда всё перевернулось в жизни юного заклинателя: его любимый старший брат, который должен был править долго и мудро и оставить после себя наследника, который станет следующим главой ордена, скончался. Сказать, что Не Хуайсан тогда горевал — ничего не сказать! После этого события он сильно исхудал, а затем и вовсе заперся в своей комнате в Нечистой Юдоли. Лишь один Цзинь Гуанъяо был ему тогда опорой. Он приносил Не Хуайсану всякие безделушки, сладости, помогал управлять орденом, чего не мог делать новый глава по причине неопытности и великого горя. В один из дней глава ордена Цзинь решил, что его подопечному нужно прогуляться, и выбрал для этого Башню Кои. Словно призрак, молодой глава ордена Не скитался по тропинкам и коридорам, да так тихо, что адепты ордена Цзинь, завидев его подле себя, покрывались мурашками от страха: когда он успел подойти? Почему мы этого не заметили? Определённой цели куда именно идти у Не Хуайсана не было. Он просто шёл и шёл, пока однажды, идя по коридорам башни, не увидел Цзинь Гуанъяо. Глава Яо явно торопился, но Хуайсана это не сильно заботило. Он уже решил, что намерен покинуть башню Кои и вернуться в Нечистую Юдоль, и был захвачен идеей доложить Яо об этом прямо сейчас. Глава ордена Ланьлин Цзинь зашёл в свою комнату, а его подопечный за ним, как всегда тихо и незаметно. Собираясь уже открыть, что стоит за спиной своего друга, он открыл рот, но что-то заставило Не Хуайсана снова закрыть его. В воздухе витала странная атмосфера. Цзинь Гуанъяо зашёл за тюлевую драпировку, ни разу не оглянувшись — видимо, был уверен, что никто не сможет его потревожить. Тихо пробравшись за ним и заглянув за драпировку, глава ордена Цинхэ Не был удивлён — Цзинь Гуанъяо вошёл в обычное бронзовое зеркало, которое, похоже, было проходом в тайную комнату. Наконец-то испугавшись, что его заметят, Не Хуайсан очень быстро, но всё так же тихо выскользнул из чужой комнаты и направился в свою. Обычный человек после этого события не пошёл бы больше в ту комнату по собственному желанию, уважая тайны родственного клана, но «Незнайка» был убит горем, и не осознавал, что творит что-то весьма невежливое. Он решил, что будет весьма занимательно пойти в ту комнату и осмотреться: вдруг что-то там сможет его отвлечь от давящих мыслей. План о возвращении в Нечистую Юдоль был отложен. Спустя некоторое время, когда Не Хуайсан был уверен, что владелец башни Кои не появится тут в течение достаточного количества времени, он решил совершить набег на тайную комнату. Естественно, ночью. Конечно же там была стража, вот только прошмыгнуть мимо неё для ученика самого Не Минцзюэ было достаточно легко. Приготовившись, он в одно мгновение прошмыгнул мимо охраны и влетел в комнату Цзинь Гуанъяо. Всё в комнате выглядело так же, как и в ту ночь, когда Не Хуайсан был здесь в первый раз. Зайдя за тюлевую драпировку так же, как и Цзинь Гуанъяо, он увидел всё то же зеркало: бронза немного переливалась в мягком свете луны, но любоваться у Не Хуайсана времени не было. Он аккуратно подошёл к зеркалу и протянул руку. По ту сторону зеркала другой «он» сделал то же самое. Ожидая почувствовать холод, Не Хуайсан прикоснулся к зеркалу, но его рука ничего не почувствовала, лишь прошла насквозь. Осмелев, он сделал шаг вперед. Ужас — вот, что первое он почувствовал. Не Хуайсан всем телом ощутил тёмную энергию, что переполняла воздух, и через мгновение нашёл источник: повсюду лежали книги и артефакты, от которых и исходила эта энергия. Вдруг он почувствовал нечто знакомое. Что-то, что знал с самого детства. Обернувшись, он понял, что испускало эту другую, знакомую духовную энергию, и непроизвольно его глаза наполнились слезами. На одной из полок лежала голова его старшего брата. Глаза были закрыты и брови нахмурены — как и в каждый день, когда он был жив, — но всегда туго заплетённые длинные волосы сбились в колтуны. Ноги не хотели гнуться, когда Не Хуайсан, тихо плача, положил руку на волосы Не Минцзюэ и пригладил их, пытаясь хоть немного распутать. В тот же момент его прошибли чужие воспоминания. Перед глазами пронеслись моменты из жизни прошлого главы ордена Не: на некоторых из них он был ещё молодым пареньком, учащимся управлять своей саблей; на других он был уже достаточно взрослым и учил уже самого Не Хуайсана искусству владения оружием, который, однако, не хотел этого делать, а желал лишь в своей комнате познавать другие искусства — каллиграфию и музыку. Воспоминание сменилось на следующее — последнее для Не Минцзюэ. Внезапно всё стихло, перед глазами стало темно. Не Хуайсан подумал, что уже вышел из воспоминаний своего брата, но вдруг в его уши полилась музыка. Прекрасные ноты, плавно следовавшие друг за другом, мягко успокаивали разум. И тут, совершенно незаметно, музыка стала иметь совершенно другой характер: она призывала бесчинствовать и наполняла неуправляемой яростью. От страха Не Хуайсан отдёрнул свою руку от головы Не Минцзюэ, и тут же эта ужасающая музыка прекратилась. На первый взгляд она и правда казалась совершенно обыкновенной, но чувствительному Не Хуайсану сильно разболелась голова. Быстро выйдя из комнаты, он бесшумно и осторожно понёсся к себе, на бегу обдумывая всё произошедшее. Он ведь уже где-то слышал эту музыку, но в тот момент не обратил на неё внимания, хотя и стоило бы! Лихорадочно думая, он бросился на свою кровать и зажал лицо подушкой, пытаясь утихомирить мигрень. За окном внезапно закаркала птица, и этот звук как будто дал ему внезапную пощёчину: эту музыку играл Цзинь Гуанъяо для Не Минцзюэ! Наличие тайной комнаты, наполненной тёмными артефактами, и убийство или причастность к убийству его брата определённо указывали на то, что глава ордена Ланьлин Цзинь далеко не такой святой, каким хотел показаться. Наполнившись праведной яростью, затмившей всепоглощающей грусть, Не Хуайсан провел ту ночь, думая над тем, как именно может вывести этого ублюдка на чистую воду и покарать так жестоко, как только можно. Так он и оказался здесь, в такой разношёрстной компании: Старейшины Илина, его возлюбленного Ханьгуан-цзюня, главы ордена Юнмэн Цзян, главы ордена Гусу Лань и главы ордена Ланьлин Цзинь. Это немного даже походило на собрание глав, и проскочившая мысль почти заставила Не Хуайсана хмыкнуть от смеха, но, к сожалению, он никак не мог показать, насколько наслаждается ситуацией. Хуайсан ведь напуган! Он не может смеяться в такой момент! Сейчас Не Хуайсан ждал подходящего момента, чтобы, используя кого-нибудь из присутствующих, покончить с убийцей своего возлюбленного брата. Хоть Не Минцзюэ и был страшен своим нравом и часто поколачивал его в детстве, для Не Хуайсана он всё равно оставался старшим братом. Ради него младший смог даже измениться до неузнаваемости, разработать многолетний план по уничтожению его убийцы и многое другое. Не Хуайсану пришлось делать то, о чём он и представить раньше не мог, но ведь цель оправдывает средства, не так ли? Внезапно послышался глухой стук, а затем в только что распахнувшиеся двери влетело тело Призрачного Генерала. После этого в зал вошёл… *** Не Хуайсан проснулся. Обливаясь холодным потом, он поднялся со своей кровати и всё ещё сонно осмотрелся. Вся обстановка в помещении, где он стоял, смутно напоминала его комнату в Нечистой Юдоли, однако многое всё же отличалось. Но ведь он только что был в другом месте! В голове пронеслись недавние события. Вот он за ужином весело общается со своим братом под бормотание телевизора, а затем идёт спать. Получается, что всё произошедшее было лишь странным сном? Потерев лоб и ощутив неприятную липкость, Хуайсан подумал: ну и хорошо. Он не желал той жизни, ведь там Не Хуайсан потерял брата и на него была возложена огромная ноша правления целым орденом, а здесь он живёт припеваючи со своим братом в трёхкомнатной квартире в Пекине, является совладельцем сети баров «Нечистая Юдоль», принадлежащих Не Минцзюэ, к тому же занимается любимым делом — рисует высокорейтинговые маньхуа, с выпуском которых ему помогает любимый старший брат. Правда, братец всё ещё не был в восторге от того, что Хуайсан рисует именно ЭТО, но ради младшенького готов терпеть, хоть и скрипел зубами. Зато своё недовольство насчёт всего остального не стеснялся высказывать: Не Минцзюэ злился, что его младший брат, хотя и имел некоторые проблемы со здоровьем, проводил слишком много времени за рабочим столом. «Новые глаза и зад в сорок лет тебе никто не пришьёт!» — всё время повторял он. После этих замечаний он обычно ждал, когда Не Хуайсан закончит с работой или немного на что-нибудь отвлечётся, хватал за шкирку и тащил в какой-нибудь парк, чтобы «проветрить мозги», где покупал ему мороженое с кучей разных шариков, а затем просто ходил и разговаривал с ним. И Хуайсан очень благодарен своему брату за это: если бы его не было, он бы, может, уже загнулся от постоянной работы и питания всяким полуфабрикатным пластиковым дерьмом. Просроченным полуфабрикатным пластиковым дерьмом. А так Не Минцзюэ кормит его сбалансированной пищей не меньше трёх раз в день, и следит за тем, чтобы младший брат выполнял всякие упражнения для глаз и позвоночника. Разве у Хуайсана не идеальный брат? Вспыльчивый разве что, из-за чего с бизнес-партнёрами переговоры обычно вёл Хуайсан, более мягкий и хитрый. На прогулках, кстати, многие взгляды были прикованы к ним: молодой крепкий мужчина, в самом расцвете сил, и милашка-парень. Они были так похожи, но при этом такие разные! Этот контраст завораживал, и многие девушки подходили, чтобы познакомиться и попросить номер, но оба отказывали. Минцзюэ потому, что женщины и женитьба его не интересовали — слишком много обязанностей, да и единственной для него страстью давно стала работа. Что до Хуайсана… почти та же причина. Его не привлекали девушки. Вообще. И ни для кого это не было секретом — если разговор с кем-то заворачивал в подходящее русло, парень сразу предупреждал собеседника (если, конечно, он не бизнес партнёр). И если у него был шанс замутить с каким-нибудь парнем, у которого было кое-что больших размеров в штанах, он никогда не отказывался. Однако таким отношениям, стремительно начинавшимся, быстро приходил конец: либо парень оказывался козлом, любившим завести отношения на стороне, либо по каким-то странным причинам прекращал с ним общение. Не Хуайсан догадывался, почему: перед этим, обычно, его парни знакомились с братом, а он, как и подобает старшим братьям, немного им угрожал. Хоть «немного» у Не Минцзюэ означало «если ты обидишь моего брата, я найду тебя и буду пытать, пока не начнешь умолять о смерти». Младший уже к таким угрозам привык, но слабонервные ухажёры после подобных речей, недолго думая, разрывали отношения с Хуайсаном. Минцзюэ был доволен, а его брат раздражался. Однако это всё быстро забывалось, и будни братьев возвращались на круги своя, пока не заявлялся новый ухажёр. И так по кругу. В общем, живя такой шикарной жизнью, легко забыть тот страшный сон с монстрами и мёртвым братом. *** В один чудесный вечер Не Хуайсан снова улетел из-под тёплого братского крыла искать приключений на свой многострадальный зад. На этот раз он решил наведаться в один из своих любимых клубов, где с одним из барменов он даже умудрился завязать некое подобие дружбы — тот объявил, что является самым преданным поклонником великого художника, чьи маньхуа он перечитывал множество раз и все выпуски хранил как реликвии (наверное, это смотрелось смешно с такими-то развратными обложками). Уговорив своего идола дать ему автограф, Мо Сюаньюй, так звали того бармена (которого Не Хуайсан, вроде бы, где-то уже видел), поклялся, что готов исполнять всё, что пожелает Не Хуайсан. Самому же художнику это оказалось на руку — фанат бы каждый раз предупреждал его, не подмешал ли какой-нибудь мудак ему в напиток чего-нибудь не самого приятного, а бармен был только рад услужить: не хотел же он, чтобы великий Пигу Би Юиндао Хао* слёг с болезнью или чем-нибудь похуже, из-за чего не смог бы выпустить новые шедевры. Парень оказался даже слишком инициативным: как-то даже предложил стать его бойфрендом, ведь чувства бедного идола могут быть безжалостно растоптаны расставанием с очередной неблагодарной мразью, а Мо Сюаньюй бы надёжно хранил их и берёг. Ответ на это предложение художник ещё не дал, но обещал подумать. Стоя около дверей в «Призрачный Город», Не Хуайсан слышал громкую музыку, что доносилась из здания. Заходить внутрь пока не хотелось: лучшие коктейли мешал именно Сюаньюй, но пока у него не было внутренних сил увидеться с ним. Хуайсан думал над тем, что внимание бармена хоть и было навязчивым, но не нервировало. Просто… Мо выглядел как действительно хороший человек, так что не хотелось портить его карму отношениями с собой, у которого они ни разу не длились дольше полугода. Не Хуайсан глубоко вздохнул и уже собирался войти, как мимо него прошмыгнул какой-то тип, едва не вдаривший его по руке. Неодобрительно покачав головой, словно седой старик, парень, наконец, вошёл внутрь. Его взгляду предстала картина из множества ярких красок: тут и там яркий неон выжигал глаза, нарядные люди развлекались на танцполе, но кое-что особенно привлекло его внимание — смутно знакомая мордашка какого-то паренька, сидящего на коленях у не вызывающего доверия типа, который, совершенно не стесняясь, лапал его за зад. Попытавшись изо всех сил напрячь мозги и вспомнить, где и когда паренёк мог ему встретиться, Не Хуайсан был ударен ещё одним представителем невоспитанной части населения Земли. И этот толчок будто зажег в его голове лампочку! Тот, кого лапают сейчас за зад — несомненно Вэй Усянь, персонаж его сна. Однако тот тип, на котором Вэй Ин сейчас сидит, точно не мог быть Лань Ванцзи… Ничего не понимая, он в шоке перевёл взгляд на того представителя «гомо-невоспитанно-сапиенс», который его пихнул. Эта вторая особь выглядела весьма странно для места, в котором находилась: зелёная рубашка с принтом бамбука на простой белой футболке, чёрные брюки и строгие очки совсем не делали его похожим на обычного посетителя гей клуба. Раскрыв свой любимый веер, Не Хуайсан попытался спрятать свою растерянность за недовольством и упёр свой взгляд в хама в зелёной рубашке. Незнакомцу, видимо, надоело, что на него пялятся как на противного жука и начал пялиться на него с таким же недовольством. А потом выпалил пренебрежительное: — Извините. И тут у Не Хуайсана в голове словно послышался звук включения Windows, и механический голос как будто из гугл translate произнёс: [Приветствую нового пользователя. В данный момент вам доступна миссия «Починка отношений ОТП». Желаете продолжить?] Перед лицом высветилась табличка, совсем как из какой-нибудь игры, с большой зелёной надписью «ДА!» и совсем маленькой «нет» в уголке. Похоже, парень слишком долго сверлил взглядом это громадное «ДА!», из-за чего оно как-то самопроизвольно нажалось, и всё тот же голос его проинформировал: [Миссия принята. Инструктаж будет проведён в ближайшее время. Спасибо, что выбираете Систему!] Не Хуайсан успел лишь подумать «Какого хрена?!», перед тем, как в глазах потемнело и он упал в обморок, прямо в руки тому хаму. *屁股比陰道好 (кит.) — Переводится как «Член лучше, чем вагина», является рабочим псевдонимом Не Хуайсана.