126 часов

      — Как ты себя чувствуешь? — Хината медленно подошла к Наруто, тронув его за плечо. Блондин сидел за столом, попивая уже остывший чай и внимательно глядел в спину друзей, что постепенно исчезали в метели.       — Хорошо. Волнуюсь за этих двоих, — Узумаки слабо улыбнулся, опуская глаза на дно стакана, — Как бы не переубивали друг друга по дороге.       — Думаю, после того, как Саске расстался с Карин, его отношения с Сакурой выйдут на новый уровень, — брюнетка медленно села на стул возле парня, улыбаясь своим мыслям, — Хотя, безусловно, на нас всех навалилось слишком много проблем за эти выходные.       — Если бы я знал, что мы попадаем в метель, и какой-то урод попытается убить нас в сарае — я бы просто отпраздновал день рождение в баре, — Наруто тяжело вздохнул. Липкое чувство вины пробивалось куда-то в желудок, заставляя думать о том, что именно он привёз друзей в эту ловушку.       — Брось, ты не виноват. И мы хорошо провели праздник. А остальное… Это обстоятельства. Мы не можем предугадать все, — девушка осторожно сплела свои пальцы с пальцами Наруто, на что он устало улыбнулся, — Наруто, мы все живы и относительно здоровы. Это самое главное.       — Ну, если еще и эти двое помирятся, то это будут самые продуктивные каникулы, — Узумаки засмеялся. И правда. За эти несколько дней он смог, наконец-то, признаться Хинате в своих чувствах, Ино простила Сая, Карин и Саске поняли, что не подходят друг другу, даже Шикамару стал чаще сидеть в телефоне, явно ведя переписку с Темари. Осталось только его двум самым любимым идиотам простить друг друга, и тогда эти дни были прожиты не зря.

***

      — Сакура, — Саске сравнял шаг с девушкой, поворачивая к ней голову и задерживая взгляд на снежинках, что упали на волосы, почти мгновенно исчезая. Харуно вышла из своих мыслей, сильнее убирая руки в карманы куртки и поднимая глаза на парня. Стемнело достаточно быстро, однако у ребят были фонарики и телефоны, а дойти до фуникулера нужно было как можно скорее.       — Что?       — Думаю, нам стоит поговорить, — тихо сказал Саске, внимательно следя за реакцией девушки, а последняя только хмыкнула, закатив глаза.       — Если ты собрался говорить здесь, то нет. Я не собираюсь отморозить себе жопу в этом лесу, — Сакура аккуратно перешагнула через сломанную корягу, однако рука Учихи тут же схватила девушку за локоть, поворачивая к себе лицом и сильнее сжимая пальцы на ее куртке.       — Ничего. Не думаю, что диалог затянется.       — Саске, тебе делать больше нечего? Я понимаю, что нам стоит поговорить, но сейчас я не в настроении, — зеленоглазая фыркнула, пытаясь оттянуть руку, однако Саске продолжал крепко держать девушку за локоть, сверля глазами. Его безумно раздражало то, что она уходила от вопроса. Учиха был уверен — Сакура знала то, что он расстался с Карин. Учиха был уверен — этого она и добивалась.       — А мне кажется, ты просто боишься этого разговора. Потому что знаешь, к чему он приведёт.       — Дай угадаю, к сексу? В последнее время мы с тобой общаемся только таким способом, — девушка поджала губы, начиная недовольно хмуриться и трясти ножкой. Саске был прав: она не была готова к этому разговору, а быстро выстраивать цепочку аргументов в своей голове против выпадов Учихи у Сакуры не было никаких сил. Скажем честно — она не умела. Спорить с Саске — это как сидеть на скамье подсудимого перед лучшим прокурором страны. Ты все равно будешь виновен, даже если тебя не было на месте преступления, даже если ты из другой страны, даже если ты не родился. Учиха, словно змей, выкручивал факты так, чтобы ему было комфортно, и душил доводами и аргументами своего собеседника.       — Ты долго собираешься это продолжать? — Учиха нахмурился, отпуская девушку спустя минуту молчания. Харуно только судорожно вздохнула, убирая руку в карман и опуская глаза куда-то к корню дерева. Сейчас ей было тяжело на него смотреть. Еще одна неприятная особенность Саске — зрительный контакт.       — Не понимаю, что продолжать. Мы расстались, Саске. А все, что между нами происходит, обычная физиология, и это пройдет.       — Ты сама хоть веришь в эти слова? — Саске хмыкнул, в один момент делая шаг к девушке и слегка прислоняя ее к одному из деревьев, уперев руку в ствол.       — Верю, — девушка фыркнула, опустив глаза вниз, однако холодные пальцы тут же взяли Харуно за подбородок, заставляя поднять лицо. От холода касания Учихи были немного грубыми, и девушка прекрасно ощущала, что он злится.       — Посмотри мне в глаза и скажи это еще раз. Давай, Сакура, — Саске внимательно заглянул в глаза девушке, подмечая каждую реакцию на ее лице. Сакура кусала губы, сжимала пальцы в ладони, дышала отрывисто и явно не могла что-то ответить, пытаясь отвести глаза, — Скажи, что для тебя это только секс. Скажи, что ты не любишь меня. И я уйду.       — Какая разница, что я чувствую? — Харуно дернула плечом, опуская глаза вниз и буквально ощущая на себе его довольную ухмылку. Вот за такие моменты она хотела его убить. Саске имел на нее какое-то влияние, и девушка просто не могла нормально врать, хотя обычно умела делать это искусно. С другими. Но не с ним наедине.       — Потому что ты любишь меня. И ты простила. И теперь ты просто упрямишься, я не могу понять, почему? — Учиха фыркнул, сильнее прижимая девушку к дереву. Он будто перекрывал ей кислород, заставляя дышать своим одеколоном с примесью дыма сигарет. В последнее время он много курил. Сакура только фыркнула, демонстративно сложив руки на груди.       — То есть ты будешь ходить, изменять мне направо и налево, давать мне по лицу после наркоты, а я должна сразу тебя прощать? Нет, Саске, мне не нужен такой человек, который не контролирует свои эмоции! — Сакура выставила руку вперед, пытаясь оттолкнуть парня от себя, однако Учиха ловко перехватил ее ладонь, несильно сжав. Несильно, как казалось ему. Девушка тут же поморщилась, однако отступать назад было поздно — она чувствовала себя грызуном в мышеловке, которого держали за хвост.       — Ты сама провоцируешь меня на эти эмоции! Ты делаешь все, чтобы я разозлился, заревновал, а после просил прощения за свои действия, — Учиха поджал губы, продолжая сверлить девушку взглядом.       — А ты хоть раз просил прощения?! Серьезно?! — девушка сказала это настолько громко, что в лёгкие тут же ударил ледяной воздух.       — Я извинился, но пресмыкаться я не собираюсь, — жестко отрезал парень, на что девушка только закатила глаза.       — Ты просто самодовольный ублюдок, Учиха! Ты даже не можешь переступить через свою гордость, чтобы просто вернуть или сохранить наши отношения.       — Зато ты легко переступала через свою, трахаясь со мной, пока я встречался с другой девушкой.       Звонкий щелчок раздался в глухом лесу, а ладонь заболела, будто ее обдало кипятком. Щека Саске мгновенно покраснела, и не ясно, от холода или от неожиданной пощечины. Брюнет шумно вдохнул воздух через нос, от чего его ноздри расширились, а пальцы на руке девушки сильнее сжались. Он знал, что ей больно. Но он хотел, чтобы ей тоже было больно, как и ему.       — Не строй из себя невинного, верного парня, которого заваливало в постель сорок пять килограмм, — прошипела Сакура, внимательно смотря на лицо брюнета. Ее сильно задел тот факт, что Учиха выставил ее какой-то нимфоманкой. Будто она сама предлагала себя каждый раз. Будто это не он прижимал ее к стене, не он оставлял засосы на шее, и не он приезжал к ней домой каждый раз, когда Харуно собиралась пойти с кем-то на свидание.       — Не строй из себя девственницу, которая говорила мне «нет» и сдвигала ноги, — Саске просмаковал каждое слово болезненным ядом, как он умел. Повернув лицо к девушке, Учиха встретился с малахитовыми глазами. Сакура, нервно закусив губу, понимая одно — он тоже прав. А вот Саске был зол.       Он ведь видел ее реакцию, он знал ее наизусть. И сейчас он слышал ложь в ее словах. Будто это не она шептала его имя, касаясь губами уха, зная, что Саске это безумно нравится. Будто это не она специально говорила громко вслух о каждом предстоящем свидании, чтобы Саске ее остановил. Будто это не она звонила именно ему, когда болела или когда не могла решить вопрос по учебе. Точнее не так. Она звонила Наруто, спрашивала, рядом ли Саске, и если да, то говорила о своей проблеме. Она делала все, чтобы стать ближе. И вот сейчас, когда наступил момент, эта зеленоглазая сучка наглым образом рушит все мосты, чтобы потешить свою гордость. Чтобы поставить Саске на колени, чтобы снова услышать от него «прости».       Вот только Учиха был другим человеком. Такие люди не умеют извиняться, даже если очень надо. Их рот просто атрофируется в момент, когда нужно просить прощения. И это не менее бесило Сакуру.       — Ладно. К черту. Плевать! — Сакура лишь засмеялась, поднимая глаза и шумно вдыхая ртом воздухом, противно изогнув губы. Саске понимал — она так сдерживает слезы, — Если ты думал, что я буду вечно ждать тебя у окна — ты ошибаешься. Боже, ты даже после расставания ничего не понял! Тут же клюнул на задницу Карин, ведь твой член просто не может прожить и суток, пока ты кого-то не отымеешь! — истерические нотки начинали появляться в голосе, однако Саске внимательно слушал каждое слово девушки, лишь изредка хмыкая и не давая ей возможности куда-то отойти хотя бы на шаг.       — Тоже самое могу сказать о тебе. Прыгнула в койку к Шикамару, хотя трахалась со мной за два часа до этого.       — Личная жизнь моей вагины тебя не касается! — Сакура могла бы сказать правду. Что это была месть, розыгрыш, чтобы вновь позлить Учиху. Однако упрямство не давало ей сойти с намеченного пути. Она хотела его задеть. Как можно больнее, так, чтобы он прочувствовал каждой клеткой тела то, что она чувствовала в тот день.       — Твою мать, Сакура! — Саске резко схватил девушку за плечи, буквально вбивая в дерево, из-за чего Харуно услышала, как ткань куртки лопнула, соприкоснувшись с острым суком. Девушка болезненно шикнула, однако ее лицо вновь сжали пальцы брюнета, заставляя смотреть себе в глаза, — Это меня касается, потому что ты — моя девушка.       — Я твоя бывшая девушка!       — Ты моя бывшая, будущая девушка, и мне плевать, что ты думаешь, — он говорил настолько громко, что Сакура ощутила, как голос брюнета раздается эхом по лесу, — Разве мы не причинили друг другу боли на всю жизнь вперед?       К горлу подступил неприятный ком, а маленький кулак со всей силы прилетел в грудь парня. Этого не хватило даже на то, чтобы он пошатнулся назад, только руке стало больнее. Девушка старалась подавить в себе слезы — Саске ненавидел, когда люди плачут — однако сейчас она просто не могла. Это были его руки, его голос, его глаза, и каждую черту характера и лица этого ублюдка Сакура любила больше всего на свете. Ветер неприятно обжигал кожу, на которой проступили соленые капли слез, а губы предательски задрожали.       — Не достаточно, — выдохнула девушка, опуская глаза вниз и со всей силы их зажмуривая. И теперь Саске понял: она хочет сделать ему больно. Сакуру глубоко унизила эта ситуация с изменой, с пощечиной. Она задела ее за живое, задела, как женщину, как гордого человека.       Они оба были слишком гордыми, чтобы извиниться и признать ошибку. Оба были слишком жестокими, чтобы выяснить все мягко и без крика. И оба не могли отпустить друг друга, однако никто не хотел сделать шаг. Она не делала шаг назад, он — вперед. Они стояли на месте, подобно фонарному столбу. Вспыхивали ночью, остывали днем. Однако кто-то должен был сократить это расстояние. И Саске понимал — это должен быть он.       Сакура редко могла принимать решения, касаемые их отношений. Она легко командовала людьми, руководила друзьями, однако в любви она полностью полагалась на него. Она не умела делать эти шаги. Она ничего не делала, чтобы вернуть его, и ничего не делала, чтобы окончательно закончить их отношения. И Учиха понимал, что сейчас он сам должен все закончить. Закончить, чтобы навсегда уйти. Закончить, чтобы навсегда остаться.       Когда руки парня перестали сжимать плечи девушки, а его дыхание больше не обжигало ее лоб, Харуно просто закрыла глаза, задержав дыхание. Тело будто окунули в чан с ледяной водой, все мышцы свело, а дышать было элементарно больно и страшно, будто как только Сакура сделает новый вдох Учиха исчезнет навсегда. Она еще хотела дышать тем кислородом, которым они дышали вдвоем, будто боялась оборвать последнюю нить между ними, которую он сумел отрезать.       Когда снег возле девушки шумно захрустел, а к животу прижали что-то теплое, Сакура мгновенно распахнула глаза, опуская их ниже и открывая от изумления рот. Саске стоял на коленях, прислоняя лоб к девушке и надрывисто дыша. Харуно не видела его лица, однако сейчас брюнет болезненно кусал губы, стараясь выжать из себя элементарное…       — Прости меня.       Ей больше не хотелось сдерживаться. Пусть он считает ее слабой, пусть назовёт плаксой, однако из груди вырвался болезненный кашель, и девушка с надрывом в голосе стала реветь.       Саске медленно закрыл глаза, приподнимая руки к бедрам девушки и запуская холодные ладони под ее куртку, сильнее прижимая к себе и сжимая пальцы на толстом свитере. Он впервые стоял перед ней на коленях, впервые вообще так перед кем-то унижался. Да, для Учихи признать свои ошибки было тяжело. Он чувствовал, что стоит перед девушкой полностью обнаженный, а его грудная клетка буквально разорвана на части, предоставляя взгляду Сакуры самый беззащитный орган Саске — его сердце. И если после этого она не простит его, он вскроется у ближайшего дерева. Нет, не из-за страдания, не из-за жизни, которая может быть без нее. А из-за того, что он показал кому-то свою душу, а его просто оттолкнули. Саске безумно боялся одиночества, а полноценным он ощущал себя только с этой врединой. И это также его пугало.       Спустя две минуты, не ощутив никакой реакции, внутри Учихи что-то лопнуло. Если это была ее месть — она удалась. Вот только стоило ли наступать себе на горло, чтобы сделать его несчастным? Ведь она сделала несчастной и себя.       Поняв то, что эта игра зашла слишком далеко, Сакура быстро впустила пальцы в черные волосы, крепко прижимая его к себе и вновь судорожно всхлипывая. Она не могла что-то говорить. Она просто пыталась показать, что не хочет отпускать его. Он оказался сильнее, чем она. Умнее, чем она. Судорожно выдохнув, Сакура медленно провела костяшками по щеке Саске, от чего парень тут же обхватил ее руку пальцами, утыкаясь носом в ладонь и медленно целуя замерзшую кожу. От такой неожиданной нежности девушка судорожно вздохнула, прикрывая глаза.       — Ты такой придурок.       — А ты последняя дура.       Засмеявшись, Сакура опустилась на колени перед парнем, нежно целуя его в лоб и крепче прижимая к себе. Учиха глубоко вздохнул, закрывая глаза и опуская лицо в плечо девушки. Джинсы достаточно быстро промокли, сидеть становилось холодно, а ветер грубо сгибал деревья под своим натиском, однако Саске не думал об этом. Она была рядом с ним. Он чуть не потерял ее этим утром, и сейчас ощущал каждый час, каждую минуту, как какой-то подарок судьбы. И от такого подарка он никогда не откажется.

***

      — На той станции должен быть стационарный телефон, — Шикамару глубоко вздохнул, откинувшись на кресле и внимательно смотря на друзей, что сейчас сидели в гостиной. Все были на нервах, а Наруто слишком часто оглядывается на окно.       — Надеюсь, они позвонят в полицию. Или фуникулер будет работать, — Карин глубоко вздохнула, сложив руки на груди, — Главное, чтобы эти двое не уехали без нас.       — Издеваешься? Саске и Сакура никогда так не поступят, — Наруто фыркнул, повернувшись к Карин и вновь нервно закусив губу. Он волновался за ребят. Однако он бесконечно им верил.       — Мне кажется, этот урод имеет какой-то доступ к вышке связи. Еще вчера интернет работал, а сегодня никаких сигналов, — Ино глубоко вздохнула, блокируя телефон и устало кладя голову на плечо Шикамару, на что он только хмыкнул.       — Что, помирилась с Саем и теперь тебе нужен интернет?       — Заткнись.

***

      Подойдя к небольшой станции, Саске стал тихо ворчать, разбираясь с примерзшим замком. Сейчас был хоть и сезон для катания на лыжах, однако из-за погоды станция была закрыта.       — Может, выбьем окно? — Сакура терпеливо светила брюнету на замок, оглядываясь по сторонам. В лесу ночью было оставаться жутко.       — Хреновая идея, но у меня ощущения, что кто-то специально залил замок водой, — задумчиво прошептал Учиха, показывая девушке заледенелую дверь. Все выглядело так, будто кто-то специально облил ручку водой, чтобы невозможно было войти внутрь.       — Если ты меня подсадишь, я смогу залезть через то окошко и открыть тебе дверь с другой стороны, — Харуно подняла глаза, светя фонарем в сторону небольшого окна над дверью. Она бы туда смогла пролезть, причем легко.       — Я не пущу тебя туда одну, — Саске фыркнул, вновь стараясь выбить замок, однако девушка только закатила глаза.       — Саске, лыжная база — не логово нашего психа, — успокаивающе кивнула Сакура, выжидающе смотря на парня. Спустя пару неудачных попыток открыть дверь, Учиха согласился подсадить девушку, после чего она легко толкнула маленькое окошко, вылезая внутрь. Включив фонарь, Сакура открыла замок изнутри, с силой толкая дверь и пропуская парня внутрь.       — Вон там пульт от фуникулера, — Учиха кивнул, включая фонарь и быстро подходя к пульта управления, начиная разбираться с кнопками, — Поищи пока телефон.       — Саске…       — Сакура, потом поговорим, найди тел…       — Саске, посмотри сюда! — девушка достаточно резко повернула брюнета к себе, указывая на стену возле телефона. Посветив в нужное место фонарем, ребятам предстала странная картина. Много различных знаков, карта местности, какие-то документы, многие из которых валялись на столе, какие-то были даже на полу покрыты коркой грязи. Однако самым главным экспонатом этой странной выставки была фотография семьи Узумаки, Наруто и Джирайя. Мужчины стояли на горе, а в руках у них были лыжи, однако фотография была грубо зачеркнута чем-то красным.       — Что это за хрень? — Саске судорожно выдохнул, на автомате прижимая к себе девушку за локоть, однако Сакура только шустро подняла один из листков со стола, вчитываясь в документ и показывая его Учихе. Пальцы мелко дрожали, а на каждый скрип ребята в страхе оборачивались. Саске быстро пробежался глазами по тексту, возвращаясь к фотографии, а вот Сакура стала читать в слух, едва приоткрывая губы.        «… компания Узумаки выкупает несколько крупных участков под землю для строительства лыжных курортов, баз отдыха… мелкие дома, принадлежавшие местным жителям были выкуплены за… несколько семей отказываются переезжать… стройка рядом с жилым поселком привела к гибели женщины с грудным ребенком… Суд признал Узумаки невиновными…»       — Кажется, теперь я понимаю, почему он мстит.

***

      Месть не сладка, если обидчик не поймет, от чьей руки он умирает и за что несет кару. По моему плану тот, кто причинил мне зло, должен был узнать, что расплачивается за старый грех.