14 Глава.
2 декабря 2019 г., 18:00
— Ённи, — Чан сидит у кровати, всматриваясь в бледное лицо омеги, — пожалуйста, тебе нужно поесть. Ты уже сутки так лежишь.
Доён молчит, уставившись в одну точку. Джин лежит позади него, поглаживая его макушку. Такое ощущение, что в этом месте замерло время. Но дверь распахивается совсем неожиданно.
— Там! — в палатку врывается запыхавшийся Тэхён, — вернулись!
Доён подскакивает, забывая про куртку, и вылетает на улицу, где на глаза попадаются знакомые черты лица. Он бежит навстречу, влетая в объятия рыдающего папы, сжимает его в своих объятиях.
— Мой малыш, — утыкаясь ему в макушку, шепчет мужчина, он обхватывает его лицо, осматривая, — господи, что с тобой сделали?
— Не думай об этом, я в порядке, ты знаешь…?
— Да, он… Он в хорошем месте, — Сынмин замолкает, вытирая крупные слёзы, скатывающиеся по щекам, — почему ты выбежал раздетый? Ты ведь заболеешь…
Доён кивает, уводя папу к палатке — им нужно о многом поговорить.
❄️❄️❄️
— Юнги? — Тэхён стоит позади брата, — ты в порядке? — М-м-м, — альфа оборачивается, замечая волнение в глазах брата, — да, мы нормально добрались. — Может, поговорим? — Уверен? — Юнги подходит ближе, поправляя шапку. — Да, думаю, нам есть о чем, — Тэхён тянет его в сторону, — я вижу по тебе, что ты успокоился и успел подумать. — Да, мне жаль за все, что я сказал, я просто… — Юнги теряется, когда брат его обнимает. — Я знаю, я тоже злюсь на тех людей, и они ещё получат то, чего заслужили. А мне жаль за то, что обвинил тебя тогда, — Тэхён тыкается кончиком носа ему в куртку. — Ничего, я не должен был давить, прости, что не был рядом должным образом, — поглаживая его по спине, говорит Юнги. — Ты знаешь, насчёт Бэкхёна, недавно кое-что случилось, и ты не представляешь…❄️❄️❄️
Мой Ханни! Малыш! — Минхо бежит навстречу к маленькому омежке, что радостно скачет. — Ах, я так скучал, золото мое! — подхватывая его на руки и целуя покрасневшие щечки, говорит он, пока Лухан звонко смеется, обнимая его за шею. Хан обнимает Феликса, наблюдая за омегами. — Все нормально? — спрашивает он. Феликс кивает, и Минхо передает, Ханя на руки Хану, что также расцеловывает его, заставляя сладко жмуриться. — Я беспокоился, — прижимая к себе Феликса, говорит Минхо, — я чувствовал себя нашим папой! Я так волновался! А где Чанни? — Он с… — Он с Бэкки, — лепечет Лу, кладя голову на плечо Хана. Оба брата смотрят непонимающе, и Феликс вздыхает, но улыбается. — Идемте, мне есть, что вам рассказать.***
Тэён чувствует, что что-то не так. Он начал чувствовать это уже тогда, когда они подъезжали к поселению. Альфа пытается найти нужного человека, но замечает только то, как Тэхён куда-то уносится. — Тэён! — Лукас подходит и крепко обнимает его. — Господи, я так рад тебя видеть. — Где Доён? — хмурясь, спрашивает он. Неужели до сих пор обижается, что решил не выходить к нему? — Мне нужно кое-что рассказать, — начинает Лукас, но Тэён вдруг видит Доёна. — Что это? — спрашивает он, — что у него на лице и шее? Лукас? — Кое-что произошло вчера, — Лукас продолжает. — Что? — рычит Тэён, стараясь сдерживать нарастающую злость. — Когда вы уехали, сюда пришли трое альф, Джексон разрешил им остаться, они все ходили что-то вытворяли, но… — Ближе к делу, — шипит Ли. — Вчера они напали на Доёна и Бэкхёна, — Лукас выдыхает, готовясь останавливать Тэёна, — мы успели до того, как они успели сделать то, что хотели. — Где они? — Тэён оглядывается, будто надеясь найти их в толпе. — Я не знаю, где Джексон их держит, Ифань сказал, что их скорее всего вывезут за пределы и там пристрелят. — Где Джексон? — Тэён сжимает кулаки, и Лукас видит, как угрожающе сверкнули глаза друга. — Лу? — У себя, скорее всего, — отвечает Лукас, — что ты хочешь делать? — он хватает его за руку, стоит Тэёну сделать шаг. — Хочу разобраться с этим, если с ними не разобрались вы, — выдёргивая руку, отвечает Тэён. — Тэён! — уже ему в след кричит Лукас, — Тэён, постой! Блять…❄️❄️❄️
— Где они?! — врываясь в кабинет, спрашивает Тэён. — Где кто? — Джексон поднимает голову. — Ты знаешь, о ком я, — Тэён хватает его за ворот футболки, — мне плевать, что ты лидер, я в любом случае доберусь до них. — Воу, парень, тише. Пошли-пошли, как раз не мог дойти до них, дел по горло, — Джексон отрывает его руки от себя, прихватывая куртку. Тэён идёт следом за ним в конец за один из домиков, замечая, что там стоит что-то наподобие клетки с небольшим углублением, а в ней три человека. — Тот, что в конце, — кивает Джексон, открывая дверь и равнодушно наблюдая за действиями альфы. — Только не наводи шума. — Эй, ублюдок, что ты собираешься сделать? — Зачем ты достал пистолет? — Блять, только попробуй, и я тебя- — Завались, — рычит Тэён, опуская пистолет. Двое альф вжимаются к стенки, смотря на убитого друга. Тэён наводит курок на светловолосого альфу. — За Бэкхёна, — рука двигается вправо. — За Доёна.❄️❄️❄️
Доён не знает, как он вообще добежал до этого места, но он с ужасом смотрит на Тэёна, и вбежав туда же, бросается на него со спины, прижимаясь и обхватывая его талию руками. — Прекрати, пожалуйста, прекрати, — шепчет он, утыкаясь лицом ему между лопаток. — Он хотел, … он причинил тебе боль, — отпуская пистолет, говорит Тэён, оседая на колени. — Давай просто уйдём, — просит Доён, начиная плакать. Тэён кивает, разворачиваясь и идя за Доёном.***
пара дней спустя — Ты уверен, что тогда с ним ничего не сделали? — Тэён всматривается в лицо друга в темноте. — Да, ничего, о чем ты можешь подумать, но это Доён, ему нужно время, — Лукас успокаивающе хлопает его по плечу. — Я знаю, просто… он все так же спит со мной в одной палатке, но он почти не говорит со мной, шугается, когда я хочу прикоснуться к нему… Я не должен был уезжать, — выдыхает Тэён, хватаясь за волосы. — Это я не уследил, — качает головой Вон. — Что мы вообще делаем, как мы оказались здесь, все ведь было хорошо, — Тэён смотрит, как дежурные закрывают ворота за въезжающей машиной. Далеко они увезли те трупы. — Я не знаю, но все было не так уж хорошо, рано или поздно, но все это должно было произойти и без нас. — Да но… иногда мне кажется, что все это просто чья-то не смешная игра или шутка, — Тэён задумывается. Они молчат некоторое время. — Ладно, вставай, пора спать, Тэхён меня ждёт, а Доён, я уверен, не может уснуть без тебя, — поднимаясь, говорит Лукас. Они расходятся в разные стороны к своим домикам.***
— Ённи, ты спишь? — Тэён заходит в домик. — Нет, — раздаётся еле слышный шёпот. Тэён снимает куртку и ботинки, затем приподнимает одеяло и прижимаемся к замерзшему Доёну, переплетая их пальцы, но Ким снова вздрагивает, ощущая дыхание на шее, и отодвигается ближе к стене. — Я не могу так больше, — Тэён вздыхает, садясь и поднимая омегу, — поговори со мной. Доён молчит, и Тэён проводит пальцами по синякам, но Доён отодвигается. — Ты думаешь, что я могу взять и… — Тэён предполагает. — Нет, — слишком резко отвечает омега, — нет, — голос у него хрипит, будто он снова пытается не сорваться, — просто не трогай, ладно? — Почему? — Не нужно, — Доён уклоняется от прикосновений. — Да объясни же мне! — Тэён не выдерживает, чувствуя слезы в глазах. Единственный оставшийся у него человек боится его. — Он прикасался ко мне, — начинает Доён, прижимая к себе колени, — он касался меня своими грязными руками, я не хочу, чтобы ты… не хочу чтобы… ты не должен… — Доён на знает, как правильно выразить мысль, а голос дрожит, слёзы снова скатываются по щекам. — Ох, Ённи, — Тэён выдыхает и притягивает его к себе, начиная сцеловывать каждую слезинку на любимом лице, — забудь, пожалуйста, это. Умоляю, забудь. Потому что я люблю тебя. Люблю больше жизни. Люблю-люблю-люблю, — Доён пытается согласно кивнуть.❄️❄️❄️
— Твой папа не против, что ты теперь ночуешь со мной? — поглаживая успокоившегося парня, спрашивает Тэён. — Нет, все хорошо, — зевает Доён, утыкаясь носом ему в шею. — Не закрывайся больше от меня, — Тэён поднимает его голову, смотря ему в заплаканные глаза. — Хорошо.***
— Такой сладкий, вечно бы на него смотрел, — Джин наблюдает, как Хань уплетает кашу. Феликс сидит рядом, смотря на сына. — Подожди ещё немного, — тихо говорит он, — ты ещё не восстановился до конца, у вас все получится. Вот увидишь. — Да, но я боюсь, что снова что-то произойдёт, в таких условиях, постоянно беспокоясь… — Джин, ты один из самых сильных людей, которых я знаю, ты справишься, просто подожди ещё немного. Через месяц вы можете попытаться снова, — Феликс подливает успокаивающий чай, и Джин благодарно улыбается. — Как Бэкки? — Кажется, кошмары стали сниться ему ещё чаще, я переживаю. Лу тоже это чувствует и просыпается посреди ночи вместе с ним. Не знаю, как помочь ему, — Феликс вздыхает, вытирая рот Лухану. — Любовь и время, Ликс. Вы с Чаном способны дать достаточно любви, — Джин улыбается ему. — Будем надеяться, что скоро все снова будет хорошо…***
Из комнаты детей раздаётся крик, и Феликс с Чаном подскакивают на кровати. Феликс сталкивается в дверях с Ханем, что бежал к ним, подхватывая его на руки, а Чан подбегает к кровати, успокаивая рыдающего Бэкхёна. — Па-а-ап, — Лухан тоже плачет, утыкаясь Феликсу в шею, пока он покачивает его на руках, взволновано смотря на Бэкхёна, — с Бэкки все хорошо? Почему он плачет? — Да, солнце, — шепчет Феликс, — просто кошмар приснился, тебе ведь тоже иногда снятся. Чан обеспокоено смотрит на него, пока гладит Бэка по дрожащей и мокрой спине. Феликс подходит к небольшой стопке вещей, вытягивая оттуда футболку, и передаёт ее Чану, что быстро переодевает Бэка и снова покачивается с ним, крепко обняв, ожидая, пока он не уснёт. Бэкхён снова спокойно посапывает, сжимая в руках край футболки Бана, и Чан укладывает его на кровать, укрывая одеялом. И поднимается, подходя к ходящему туда-сюда Феликсу, пока он укачивает Ханя. Чан забирает заснувшего Ханя и укладывает его рядом с Бэком, что неосознанно обнимает малыша. — Идём, — он подталкивает истинного к выходу. — Может, стоит остаться? — Феликс тянется обратно. — Сегодня они уже будут спать спокойно, — Чан подталкивает его к их кровати и тянет, укрывая одеялом и обнимая. — Домой хочу, — говорит Феликс ему в шею. — Я знаю. Подожди немного, скоро станет лучше, и мы поговорим о ещё одном малыше.***
Бэкхён прячется в небольшой беседке, кутаясь в плед и прижимая к груди коленки. Он шмыгает замёрзшим носиком, упрямо вытирая рукавом безостановочно скатывающиеся слезы, и сжимает зубы от боли в скуле, что окрашена в фиолетово-синий цвет. Ветер треплет его чёлку, что падает на глаза, и Бэкхён ёжится от холода, кутаясь в плед сильнее и дергаясь, когда касается спиной стенки — боль проходится по всему телу, и слезы текут сильнее. Мальчишка сжимает пальцы на худых плечах, дрожа всем телом, и несмотря на то, что папа напоил его травами, крепко обнимал всю ночь, шепча о том, как любит его, ему все ещё страшно. Едва забытые страхи вернулись назад, накрыли с головой благодаря тем альфам, что напомнили ему тех ужасных людей, что были в бывшем отряде. Люди, которые не знали ничего о чести, доброте, любви, заботе, морали, правде. Люди, которым было плевать, что ты ребёнок, что ты человек, что ты омега, когда они связывали детей за шею и заводили машину, заставляя их бежать за ней, лишь бы не умереть. Люди, которые могли просто убить друг друга за то, что они как-то косо смотрят. Люди, которые бросают своих собственных детей. Бэкхён сейчас чувствует себя одиноким, брошенным, никому не нужным — да, его усыновили, да, его полюбили. Но ведь он просто… найдённый. А что, если бы его родители не нашли его и прошли мимо? Бэкхён бы уже просто решил закончить свою жизнь в той тёмной холодной пещере, все также веря в то, что его папа вернётся за ним. А что если бы он вернулся? Смог бы Бэкхён почувствовать от родного человека любовь и тепло? Или… — Хей, Бэкхён, привет, — его прерывает подсевший рядом Чанёль, улыбаясь во всю ширь своего рта, избитый даже хлеще, чем Бэкхён, что начинает в спешке вытирать щеки. И Чанёль прекращает улыбаться, опираясь о стенку. — Если ты плакал, то плачь. Позволь себе выплеснуть все то, что накопилось внутри. Не позволяй боли замкнуться в себе и закрыться от мира, от жизни, от тех, кто в тебе нуждается, несмотря ни на что, ни на какие-либо обстоятельства. — Почему ты так говоришь? — Бэкхён смотрит на него несмело полными слез глазами. — Неужели это так видно? — Ты ведь еще совсем ребёнок, — Чанёль кивает, — а дети не умеют скрывать настоящие эмоции и чувства, потому что они ещё не знают о лжи, они искренние всем своим сердцем. И Феликс с Чаном видят, как ты борешься с собой, внушая себе то, что теперь ты их сын. — Но я их люблю, — Бэкхён всхлипывает. — Меня никто никогда не любил, не дарил объятий, не целовал в лоб по утрам и не желал спокойной ночи, не говорил, что я молодец, что я хороший. Никто не дарил мне заботу, защиту… меня только били, ненавидели и желали, чтобы я умер, и смеялись всегда, считая ценник, решая отдать меня в рабство караванам. Но я просил каждый раз подождать, — Бэкхён задыхается, уже бросив попытки остановить слезы. — А тут… они меня обнимают, говорят, что я хороший, что я их сын, что они любят меня. Что я могу доверять им. И папа даёт мне столько тепла и заботы, сколько я не получал от родного. — Но это не то же самое, что было бы от родного, да? — Чанёль наблюдает, как мальчишка усиленно трёт щеки, всхлипывает и набирает воздух в легкие. — Да. Я просто думаю, каким был бы мой папа, если бы он улыбался мне, обнимал меня, любил меня? Он не был плохим человеком, просто… альфы… они… заставляли его, — Бэкхён всхлипывает, и Чанёль прижимает его к себе, утыкается в макушку и кладёт руку на поясницу, помня о том, что на спине младшего живого места почти нет. Если бы Чанёль только успел вовремя… — Я люблю Феликса, Чана и Хани, больше жизни. Я даже готов заново пережить ради них весь тот ужас, потому что они стоят этого. Но… это все такое новое для меня, все ещё непривычное. А вчера, когда те альфы н-напали на Доёна, мне стало страшно, что я снова увижу, как кто-то страдает на моих глазах. А потом схватили меня, и я думал, что слова Хвана окажутся реальностью. Что я был рождён просто для… альф. Чанёль глухо рычит, сильнее обнимая Бэкхёна, что утыкается ему лицом в шею, ища защиты. Чанёль просто не понимает, каким уродом нужно быть, чтобы полезть к маленьким детям, что защищают своих друзей. — Я не понимаю, что происходит со мной, я не могу разобраться с этим, лучше бы я у-умер, — Бэкхён заикается, рыдая и цепляясь пальцами за широкие плечи Чанёля, что молчит и смотрит в темноту. — Я даже не могу нормально показать, как я их люблю, показать, как я им благодарен за все, но я просто… получаю и все! Мне кажется, что я им не нужен. Никому. — Ты нужен мне, — Чанёль говорит грубо и резко, и это заставляет Бэкхёна замолчать, дрожа всем телом. И Пак вздыхает: — ты ещё маленький, Бэкхённи, тебе не нужно разбираться во всем этом мусоре. — Чанёль смотрит ему в глаза, — твой папа и отец любят тебя, ты нужен им. А ещё ты нужен Лухану, который без тебя теперь не может уже совсем. Я уверен, когда он вырастет, то будет во всем подражать тебе. А ещё, — Чанёль замолкает, прикасаясь тыльной стороной ладони к скуле омеги, — ты нужен мне. Бэкхён молчит, не зная, что сказать, только смотрит в лицо альфы, чья правая бровь рассечена, горбинка на носу посинела, как и левый глаз и скула, разбитые губы, шрам на шее. Бэкхён ёжится, думая о том, что этот Чанёль самый настоящий альфа — ведь он не плачет, как он от одной боли в скуле, он, наоборот, поддерживает его, такого глупого и маленького. — Время ещё не пришло, — Чанёль улыбается как-то грустно, склоняя голову в бок, кутает его в плед сильнее, — но я обещаю, что буду ждать тебя и вечность, если судьба решит так, — он целует затихшего Бэкхёна в лоб. — Помни, что твоя семья, друзья и я любим тебя. Слышишь? Вчера ты поступил храбрее любого альфы, любого льва, любого вооруженного человека, просто бросившись спасать друга, не имея и не зная ничего. Это большой поступок, Бэкхённи. И мы очень гордимся тобой. Но, пожалуйста, с этого момента, если вдруг происходит что-то страшное, зови меня, ладно? Я защищу тебя от всего. Бэкхён молчит долгое время, скользя взглядом по лицу старшего, а после кивает ему и несмело прижимается к его груди, будто прячась от всего мира, когда Чанёль обнимает его. — Я подарю тебе солнце, море, волну, — тихо поёт Чанёль, укачивая его в руках, когда изможденный мальчишка засыпает, пригревшись у него на груди. — Все миры сожгу для тебя… Чанёль прижимается губами к его макушке, вдыхая малиновый запах.***
— Мне нужны эти и эти травы, — отдавая список, просит Феликс, он щурится, подумывая, отправить вместо этой пары Хосока, но те уже убегают, схватившись за руки, — ох, надо было самому идти, — качает он головой. — Идём, — Тэхён тянет Лукаса в лес, — кажется, там есть. — Тэ, — Лукас тянет его обратно к себе. — Ну что? Давай скорее, я обещал поиграть с Ханем, — Тэхён тянет его за руку, срывшая по пути, как ему кажется, нужные травы. Лукас снова тянет его за руку, но Тэхён выворачивается, пихая его локтем. Лукас усмехается, играя бровями. — Ты решил вспомнить тренировки? — Лукас подзывает его к себе, пока Тэхён посмеивается, — давай, иди ко мне. Тэхён подходит немного ближе, опасливо посматривая на руки альфы, но это не помогает — Лукас перехватывает его, прижимая к дереву и впиваясь ему в губы, травы выпадают из рук Тэхёна, что прижимает альфу ближе к себе. — Что-то мне это напоминает, — шепчет он Лукасу в губы, — Доёна и Тэёна не хватает. — Нет уж, — кусая его губу, рычит Лукас, — в этот раз без них обойдёмся. Тэхён только успевает хмыкнуть, когда Лукас спускается поцелуями ниже, кладя руки ему на талию. Вон кусает его в ключицу, хватает мешающие руки, поднимая их над головой младшего. — Мы поговорим еще ночью, — Лукас выдыхает в самые губы.❄️❄️❄️
— Нет, ну я ведь знал, что не надо вас двоих отправлять, — ворчит Феликс, разглядывая взлохмаченных и красных друзей, — вы не то принесли. — Мы ещё сходим. — Нет, не надо, сам схожу.
