Сокровище

— Я хочу быть как дед, — говорит Бен как-то раз. Тихо. В воздух. Он сидит в углу школьной библиотеки, предназначенном для самостоятельной работы. Школа элитная, библиотека тоже: звукоизоляция тут прекрасная. Поэтому его охрана сидит вокруг. Не каждый заметит его охрану, ногри умеют быть совершенно незаметными, он и сам не всегда замечает. Но он знает: они тут. И он устал, он так устал думать по кругу одни и те же мысли. Дед уже пилотом был в девять лет, Набу спас, а он? А он сейчас — вообще ничто. Все еще ничто. Если бы он был… то ничего бы не случилось! Ногри проявляются в окружающей реальности. Вот только что будто бы никого не было, а сейчас рядом с ним под столом и у двери сидят двое. Обмениваются взглядами. — Хочешь ли ты стать или быть, внук повелителя нашего? — тихо интересуется ближайший. Рукх его зовут, да, именно так. Бен смотрит на него, не понимая вопроса. Судя по их настрою — важного. — Я… Если бы я был, как он, я бы смог… А я сбежал! — злость на себя прорывается в голос и он кричит, хорошо, что тут звукоизоляция. — Я почувствовал опасность и сбежал, а они сестру украли! До сих пор еще неизвестные взяли и украли его годовалую сестру Джайну из их квартиры на Хосниане ровно год назад, и ее до сих пор не могут найти. А она жива. Жива! Ей уже два. Она, наверное, забыла уже как ее зовут, забыла Бена и маму с папой, но они-то ее не забыли. …И это Бен позволил ее украсть, он почувствовал, почувствовал, но… — Даже повелитель наш в восемь лет не смог бы убить всех нападавших, — рассудительно говорит Рукх, а Бен приоткрывает рот в удивлении: это первый раз на его памяти, когда «наш повелитель» и «не смог» встречаются в одной фразе. Дед для ногри — не хозяин, как все еще считает мама, дед для ногри — солнце. — Люди взрослеют позже, это особенность расы, — продолжает Рукх. — Нет смысла сердиться на особенность расы, внук повелителя нашего. Гневайся на нас, мы не спасли ее. — Вас там не было. — Но мы должны были там быть, — Рукх качает головой. — Мы не успели вмешаться. — Но мама же вам запретила… — Мы должны были там быть. «Но это же бессмысленно», — хочет сказать Бен, и тут понимает, что именно ему показывают: его же собственную вину со стороны. Он умеет делать выводы, он умный. — Но я все равно… злюсь на себя, — говорит он. Ногри кивает. — Что ты хочешь сделать с этой злостью, внук повелителя нашего? Бен хлопает на него глазами. Все, что можно сделать со злостью — это же Темная сторона, нет? Но ведь они неодаренные, ногри, они не могут иметь это в виду. Или нет? — Злость — сокровище, — от входа говорит второй ногри. — Ан атте… Проклятое. — Нельзя выбросить, нельзя уничтожить, нужно использовать, — кивает Рукх. — Как ты его используешь, внук повелителя нашего? — Я не понимаю. — Агх, — выдыхает Рукх. — Я всего лишь воин, не матриарх. Я не могу объяснить достойно, внук повелителя нашего. — Не надо достойно, — мотает головой Бен. — Просто, как-нибудь… Ему просто нужно понять прямо сейчас. Он должен что-то делать, но не знает что, и чем больше времени проходит с похищения сестры, чем дольше он живет так, будто все в порядке, тем меньше ему остается воздуха. — Злость может пожрать тебя, — говорит наконец Рукх. — Как… Как глист, — находит он слово после паузы. — Если ей позволить. От неожиданности Бен фыркает. В таком виде пафосное искушение Темной стороной выглядит как-то глупо и противно. Да и сидящая в голове вина — тоже. — Злость на свою слабость может дать сил убить ее, — продолжает Рукх. — Если этого пожелать. — Как мой дед, — бормочет Бен. Он был инвалидом и все же… Рукх кивает. — А как можно этого не желать? — Если слабость жива, то ошибается слабость. Если ты убил слабость, то ошибаешься сам. …То есть если бы он был силен, если бы мог — и вмешался, и попытался бы спасти сестру, но не смог, то дело было бы не в том, что он — маленький мальчик, а в том, что он наделал ошибок… — Как в домашнем задании, — бормочет Бен и немедленно краснеет, поняв, что сказал это вслух. Они тут о серьезном, а он — о домашке, он и правда совсем… Но Рукх смотрит так, будто Бен сказал что-то умное. — Именно так, внук повелителя нашего. Школа учит побеждать слабость. Способу побеждать слабость. Неважно какую. Вот так он на свою учебу еще не смотрел. — Я хочу использовать сокровище, Рукх, — говорит Бен. — Я… я хочу стать … — «как мой дед», хочет он сказать, но разве это правда? Разве правда — именно «как»? Он ведь много читал, и ногри много рассказывали, и… И дед мучил маму, это было неправильно. — Вровень с дедом, — говорит он, наконец. — Таким же сильным. Так можно? Вы мне поможете? Рукх улыбается ему и кланяется до земли.