Жизнь в календаре и кассетах

Саша проснулась от жуткой сухости в горле. На часах было всего пять утра. Витя спал рядом, приобняв её за плечи и мечтательно улыбаясь, Каспарян, которого ночь застала за переписыванием материала, тоже спал, положив голову на руки. Гурьянова нигде не было. Саша сглотнула, но сухость в горле не прошла. "Ну что ж, от того, что я попить воды встану, ничего не случится," - подумала девушка. Она нежно поцеловала Витю в кончик носа и встала с кровати. На кухне была кромешная тьма, так что Саша повернула электрический выключатель...и буквально выпала в осадок от увиденного. Возле окна стоял Густав со стаканом в руке, на подоконнике была бутылка(которую Витя спрятал всего несколько часов назад!) и сильно пахло алкоголем. "Опять. Да что ж с ним будешь делать!..." Парень вздрогнул и обернулся: - А? А, это ты...Ты чего в такую рань? - За водой. А ты чего в такую рань? - Взгрустнулось что-то... - ...или водки захотелось? Густав поджал губы. - Это теперь как лекарство. Чтобы хоть на пару минут забыть. - О чём? О том, что ты пьёшь? Он посмотрел на Сашу и покачал головой. - Если бы всё было так просто, Цинюш... Девушка уже жадно пила прям из носика чайника. Она поставила его на стол и вопросительно посмотрела на него. - А в чём дело-то? Густав подошёл к Саше почти что вплотную. - Саш, я хочу кое-что тебе рассказать. - Это касается водки или тебя? - Меня. Водки в самую последнюю очередь. - И что же с тобой не так? Гурьянов замялся. - Ты никому не расскажешь? - Я умею хранить тайны. - Эм...Даже не знаю, как сказать...В общем, я влюбился. Саша радостно на него посмотрела: - Да в кои-то веки, неужели! А как её зовут? - Его. Она вздрогнула и чуть не перевернула чайник на пол. - Его?! - Да. Его зовут Виктор. И он встречается с девушкой Александрой. Саша смотрела на Густава широко распахнутыми глазами. - Ты ведь это серьёзно сейчас? - А смысл мне врать? Врать маме, врать ребятам, врать тебе, врать ему, врать себе? И в тот день, когда я по-твоему до свинства нажрался, я пьян не был. От двух стопок человек опьянеть не может. - А почему ты именно тогда к Вите целоваться полез? - Пусть думает, что я пьян был - ему же лучше... Он уже опёрся о стол, схватившись руками за голову. - И как это меня угораздило влюбиться в парня...Тот день, когда меня Серёжка Африка в группу привёл? Когда я Цоя впервые увидел, сказать, что охренел, ничего не сказать. После пробников вышли покурить в подъезд, можно сказать, там и влюбился. В его глаза, в его улыбку, в его ладони, голос, губы... Сначала пытался отрицать очевидное, а потом подумал "ох, да кого я обманываю"...Но ведь это...так нельзя! Цинь подошла к Гурьянову, который уже был на грани истерики, и приобняла за плечи, пытаясь успокоить. - Сашка...Сашка, что со мной происходит? И почему изо всех людей на планете я доверил то, что люблю своего друга, его же девушке? - Гош, не плачь, ты не виноват в этом. Я прекрасно тебя понимаю. - Тебе легче говорить: тебе его любить не запрещено... - И тебе тоже. Просто не говори никому об этом, вот и всё. А я точно никому не скажу. Густав поднял голову и с грустной улыбкой посмотрел на девушку. - Спасибо, Саша. Я в тебе не ошибся. Как же Вите повезло встречаться с таким замечательным человеком, как ты... Образовалась небольшая пауза. - Слушай, а ты не расскажешь мне, какой он? - Эм...ты же прекрасно знаешь, какой он... - Да нет, какой он с тобой наедине: как он целует тебя, любит ли гладить тебя или обнимать... Саша немного смутилась. - Ой...знаешь, я об этом никогда особо не думала. Да и как-то не склонна обсуждать это с кем-то, уж прости. Она положила ему руку на плечо и заглянула в глаза. - Саш...ты только не очень пугайся, ладно? - Что такое? Густав дрожащими пальцами снял с неё очки и положил на стол. Саша прищурилась в попытках хоть что-то увидеть без волшебных стёклышек. - Знаешь, ты это так мило делаешь...А он часто тебя целует? - Эм...ну да, а что?...э-э...Гош, ты чего? Гурьянов неожиданно схватил Сашу ладонью за лицо и прижался к нему губами. Другой рукой он держал её затылок и с неимоверной любовью целовал её, целовал, целовал...Саша просто стояла с распахнутыми глазами, совершенно не понимая, что происходит, и не отвечая на его поцелуи. Но ему этого и не надо было: он искал на её лице следы губ Цоя, искал и находил. В какой-то момент он уже начал запускать пальцы ей в волосы и немного теребить краешек кофты... "Бедный, пытается представить, что я - это Витя...Ладно, один раз живём. Пусть хоть немного ему лучше будет..." - пронеслось в Сашиной голове. Девушка закрыла глаза и ответила на очередной поцелуй. Он длился дольше всего. Приоткрыв глаза, Саша увидела боковым зрением чёрный силуэт у двери. Она отстранилась и надела очки. Её ужас был непомерен, когда она увидела Витю. Он стоял в дверном проёме и смотрел на Сашу с удивлением, грустью и обидой. - Вот, значит, ты как со мной...Ну ладно. Не буду тебя держать. Но мне было бы проще узнать от тебя честно, что ты меня уже не любишь. Удачи тебе. Он вздохнул, снял с руки браслет(точно такой же был у Саши), положил его на стол, вытащил из кармана зажигалку с сигаретой и вышел из квартиры. Саша уткнулась лицом в ладони и заплакала. - Гош...я такая дура, Гош...Он теперь думает, что я с тобой... - Да понял я. Сам виноват - нехрен было эти поцелуи начинать. - И как мне теперь ему всё доказать? Плач перешёл в уже реальную истерику. Густав сунул ей в руку стакан с водой, которая резко пахла валерьянкой. - Выпей. Легче станет. Потом он приподнял её голову и сказал: - Не плачь. Я сейчас всё решу. Он выбежал из квартиры, оставив Сашу наедине со стаканом, слезами и своими мыслями. Густав не прогадал: валерьянка немного успокоила. Но сердце продолжало дёргаться в конвульсиях и отстукивало азбукой Морзе "ду-ра-что-же-ты-на-де-ла-ла". Да, ответить на поцелуй Густава было очень необдуманным решением... А самое страшное и ироничное - как же объяснить Вите, что же на самом деле произошло? Минута - и Саша бежит на улицу, туда, где Витя обычно курит. -...послушай меня, она правда не виновата! - Оправдать пытаешься? Ты ж как бы радоваться должен - я браслет снял, можешь надевать за меня и называть теперь себя её молодым человеком, - процедил Витя, затягиваясь уже третьей сигаретой. - Цой, ты выслушаешь меня или нет? Витя посмотрел на Гурьянова и выпустил дым. - Я весь во внимании. - Витька, пойми ты, она тебя любит сильнее, чем все, кто тебя знает, она любит тебя так, что когда ты браслет снял, мне пришлось её валерьянкой отпаивать - так она рыдала. - А... - Да не перебивай ты, мысль дай закончить! А поцелуй на кухне - моя вина целиком и полностью. Понимаешь, Витька, влюблён я в неё до безумия, но не хочу я её уводить от тебя: мне не нужны слёзы ни твои, ни мои, ни её. А поцеловал я её потому, что сорвался: она очень красивая была тогда, ну ты сам знаешь, какая она красивая...Прости меня, Вить. И её тоже прости. Как только увидишь её, успокой её, скажи, что сделал преждевременные выводы, надень браслет обратно и сделай вид, что ничего не было. - А она тебе не говорила, кого из нас она любит? - Говорила. Говорила, что любит тебя. - Уверен? Тут же из подъезда выбежала Саша - прям как была, в домашней кофте, а на улице восемь градусов тепла. Волосы растрепались, глаза заплаканные, а в ладони два браслета. Витя вздрогнул от порыва ветра и уронил сигарету. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, и оба боялись заговорить первыми. Густав решил взять дело в свои руки. Он просто подошёл к Саше, взял браслеты у неё из руки и швырнул в сторону реки. - Витька, с браслетами идея была глупая, ты уж не обижайся. Ниток и бусин в мире ещё много, а Сашка у тебя одна. И она тебя любит. А поцелуи - моя вина. Сказал и убежал в подъезд. Витя медленно подошёл к девушке и посмотрел на неё с тем же удивлением, что и на кухне, но та самая нежность снова появилась в его глазах. - Саш...ты ведь не будешь мне сейчас врать? - Не буду. - Густав сейчас сказал мне правду? - Про что? - Про то, что это он всё начал, а ты просто ненадолго поддалась? "Нельзя. Нельзя говорить ему чистую правду. Надо сказать полуправду." - Да. Это всё правда. Что-то вроде тени улыбки скользнуло по его лицу. - Точно? Саша промолчала. Просто тихо опустила глаза и положила Вите голову на плечо. - Прости меня. Я не хотела делать тебе больно. - Это ты меня прости. Я как-то не подумал... - Прощаю. Два голоса, прозвучавшие в унисон. Витя нежно обнял Сашу и прижал к себе. - Но только давай не будем ничего друг от друга скрывать, хорошо? - Хорошо. Саша перекинула руки ему через шею и уткнулась носом ему в волосы. - Люблю, - шепнула ему она. - Люблю, - ответил он ей, заплетая её волосы в косичку. А уже в квартире Витя подозвал Густава из кухни, по-братски обнял его и сказал: - Спасибо тебе, что вернул мне девушку. Гурьянов посмотрел счастливыми глазами на Сашу и подмигнул ей.