Помимо политики и приказов

С каждым днём становилось всё холоднее. Дейлири встала до рассвета, зажгла светильники и помолилась. Жизнь в новом доме казалась ей немного скучной — не считая занятий по норийскому, большую часть дня Дейлири была предоставлена сама себе и совершенно не понимала, чем себя занять. Но её это устраивало, потому как после родительского дома, где постоянно было шумно и не было возможности остаться в одиночестве и почитать, у Дейлири наконец появилось своё личное пространство и своё личное время. Как раз накануне Дейлири нашла в библиотеке раздел с литературой о религии, и среди всего многообразия там же оказались жизнеописания святых вернославной церкви Единого Бога. Дейлири уже предвкушала, как, умывшись, заберётся с ногами на диван и погрузится в чтение о тех святых, о которых не успела прочесть дома. Между утренней молитвой и умыванием Дейлири всегда открывала окно в комнате — ей нравился морозный запах росы и свежесть утреннего ветра. Среди двух окон она по непонятной для себя причине выбрала то, к которому примыкал рабочий стол. Вот и сейчас, забравшись на стол, она открыла окно, и ей в лицо ударил утренний холодный воздух поздней осени. Дейлири успела подумать о том, что ночью были заморозки и неплохо было бы одеться и спуститься в сад походить по подмороженной траве, что так приятно хрустит под ногами. И тут она услышала, как охрана о чём-то тревожно переговаривается, а в следующее мгновение на подоконнике появилась большая чёрная тень. Дейлири мгновенно соскочила со стола и отпрянула на пару метров от окна, невольно поразившись своей реакции и тому, что она не упала. За то короткое мгновение, что она смотрела на чёрную тень, ей стало понятно, что это предположительно человек (или вампир — невозможно разобрать, едва проснувшись). Сидя на корточках на подоконнике второго этажа, он, казалось, не испытывал каких-то неудобств. Протянув к Дейлири руку, он с улыбкой сказал: — Леди Дейлири, пойдёмте со мной. Я вас отсюда выведу. Крики охраны усилились. Человек (или вампир) обернулся, на его лице мелькнуло озабоченное выражение — и в это же мгновение он пропал. Дейлири так и не поняла, спрыгнул он вниз или устремился вверх. Руки и ноги двигались неохотно. Только теперь Дейлири поняла, что впала в оцепенение и что только что на её подоконнике сидел незнакомый вампир (или человек), который мог оказаться преступником — а она всё это время была перед ним в одной ночной рубашке и простоволосая. Невероятно возмутительно! Мысль о том, что она всё ещё в неприглядном виде как будто помогла сбросить оцепенение — Дейлири осторожно подошла к столу, забралась на него и поспешила закрыть окно. Безусловно, подумала она, воздух этим утром был не слишком хорош. Дейлири направилась к ванной комнате лишь когда услышала шум в коридоре. Она не успела привести себя в порядок до того, как дверь открылась и на пороге возникла Эри. Сесевире окинула Дейлири быстрым взглядом и спросила: — Ты в порядке? — Да, — кивнула Дейлири. Эри кивнула и убежала. Шум и беготня не прекращались. Послушав ещё немного Дейлири предприняла ещё одну попытку уйти в ванную комнату — но тут вошла супруга. — Дейлири, ты в порядке? Расия была растрёпана, в одном платье до колена. Она явно одевалась впопыхах; в ее глазах отражался страх. — Да, всё хорошо, — кивнула Дейлири. — Слава богам, — вздохнула Расия и уселась на диван. Приняв решение повременить с приведением себя в порядок (раз уж даже супруга пришла к ней в не самом приличном виде), Дейлири села рядом и только хотела спросить, что же происходит, как в комнату заглянул Серени. Дейлири и Расия были девушками, Серени — мужчиной. А женские колени (у Расии), ночная рубашка (у Дейлири) и растрёпанные волосы (у обеих) были теми вещами, которые мужчине не полагалось видеть. Однако Серени не поспешил закрыть за собой дверь с той стороны и извиниться, а лишь окинул их быстрым взглядом и чуть заикаясь спросил: — А что, с-собственно, случилось? — А что ты не спишь? — казалось, Расия была удивлена. — Как раз собирался п-пойти спать, — невозмутимо ответил Серени. — И тут к-крики. К счастью, Серени не стал поступать совсем постыдно и садиться к ним на диван, а опустился в кресло. — Насколько я знаю, — Расия откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, — в окно к Дейлири забрался некий гражданин. И сейчас охрана его ловит. — Н-нарушение п-пункта пять общих п-правил посещения дома элейны? — удивлённо спросил Серени. — Н-незаконное проникновение в дом элейны. П-пункт пять т-точка два… — …в неустановленное время, — кивнула Расия, не открывая глаз. — Только эти правила — всего лишь правила, а незаконное проникновение в дом элейны — это уже административное или уголовное нарушения, прописанные в соответствующих законах. Я сейчас не вспомню номера законов, извини. В зависимости от причинённого вреда или отсутствия оного применяется… — А, вот вы где все. — В гостиную вошла Эри. — Я Имирию будить не стала, потому что дело касается твоей, Расия, супруги. И Имирии это явно не понравится. Но я заглянула к Эноре, и она сказала, что сейчас подойдёт. С этими словами Эри устроилась на подлокотнике кресла рядом с Расией. Дейлири заметила, как сесевире поджимает губы и цепким взглядом осматривает комнату, словно пытаясь понять, нет ли в ней кого-то ещё. И дёргает носом, словно принюхивается. Дейлири успела подумать, что ей всё-таки стоило привести себя в подобающий вид, и укорила себя за то, что не предположила, что в её гостиной соберётся так много вампиров. — Так что, говорите, произошло? — с порога спросила Энора. Она оглядела присутствующих и устроилась во втором свободном кресле из двух в принципе имевшихся. Теоретически, подумала Дейлири, если Эри так и будет сидеть на подлокотнике, то в комнате остается ещё три посадочных места — два стула у рабочего стола и место на диване между нею и Расией. Число посадочных мест увеличивается на пять, если использовать подлокотники дивана и кресел. — В комнату Дейлири забрался неизвестный гражданин, — деловито поведала Эри. — На данный момент его поймали и допрашивают. Энора задумчиво посмотрела на потолок и спросила: — А Дейлири уже рассказывала, что произошло? В этот момент Дейлири стало совсем неловко — все одновременно посмотрели на неё и наверняка увидели, что у неё и волосы растрёпаны, и что ночное платье не слишком свежее, и что Дейлири даже не успела умыться. Однако она быстро взяла себя в руки, кашлянула и рассказала свою точку зрения событий: — Я встала, открыла окно гостиной — и через мгновение после этого на подоконнике возник… эм, гражданин. Он что-то сказал, затем обернулся и пропал. — Ты помнишь, что именно он сказал? — мгновенно спросила Эри. — Не уверена. Вроде предлагал куда-то пойти. Эри нахмурилась и уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Расия успела раньше: — Дейлири, ты всегда встаёшь и открываешь окно? Надолго? И что ты до этого делаешь? — Всегда, — кивнула Дейлири. — Обычно я встаю, зажигаю свет, открываю окно и иду умываться. После того, как приведу себя в порядок, закрываю. — А как долго ты п-приводишь себя в порядок? — на этот раз спросил Серени. Дейлири на мгновение почувствовала оторопь (неприлично мужчине спрашивать такое у девушки!), но понадеялась, что это осталось незамеченным. — Не более получаса, я думаю. — Значит, — подытожила Энора, — снаружи можно сначала увидеть, как загорается свет, а затем — как открывается окно. — Получается, — задумчиво сказала Эри, — нарушитель знал, во сколько примерно встаёт Дейлири, где находятся её окна и… стоп, но точно ли он залез в окно именно к Дейлири? — Он назвал меня по имени, — припомнила Дейлири. — Понятно! — Эри в порыве чувств ударила кулаком по ладони. — Значит, он знал распорядок утра Дейлири и что у него будет совсем немного времени, чтобы с ней увидеться. От этого становилось неуютно. — Но почему он залез ко мне в окно до того, как я умылась? — задала Дейлири волновавший её вопрос. — Может быть, его на тот момент уже засекли. — Энора вопросительно посмотрела на Эри. — Нет, — покачала она головой. — Его засекли, когда он перебирался с ветки на ветку, чтобы перепрыгнуть на крышу, и изначально сообщили о нарушителе по общей системе связи охраны. В таких ситуациях мы стараемся делать вид, что ничего не происходит. Шуметь и бегать начали, когда он всё-таки перепрыгнул на крышу и начал с неё спускаться, и произошло это после того, как окно было открыто. Я предполагаю, что он изначально рассчитывал забраться в окно сразу же после его открытия — мало ли этим утром что-то пошло бы не так, и Дейлири решила бы его закрыть, едва открыв. — А нельзя ли изменить ваши алгоритмы охраны и реагировать быстрее? — недовольно спросила Расия. — Если бы у нарушителя были дурные намерения, то он бы успел выстрелить. И тогда мы бы здесь не сидели за светской беседой. — Я уже думаю об этом, — кивнула Эри. — Ранее нам не приходилось охранять людей, и потому… — У нас п-половина п-прислуги — люди! — возмутился Серени. — Не припомню ни одного покушения на прислугу, — парировала Эри. — Инцидент в доме элейны Т-тарисы. Двое г-граждан забрались в дом элейны и п-первым делом напали на п-прислугу, п-после чего взяли нескольких граждан в заложники и п-прикрывались ими, чтобы п-подойти к элейне Тарисе. Не могу п-поверить, что сесевире не знает т-таких вещей! — Это был исключительный случай! — защищалась Эри. — Но не единичный! — оппонировал Серени. — Помолчите, — тихо сказала Расия. К удивлению Дейлири, все действительно замолчали. Молчание длилось не очень долго. Эри нахмурилась, сжала кристалл, который висел у неё на шее и к чему-то прислушалась. Все посмотрели на неё в ожидании. — Допросили, — сказала Эри. — Он хочет встретиться с Дейлири. — Нормально п-пришёл бы — и встретился б-бы, — недовольно высказался Серени. — Дейлири, — обратилась к ней супруга, — если хочешь, можешь с ним встретиться и поговорить. Но если не хочешь — то можешь не встречаться. Выбирать тебе. — Я пойду его ещё раз опрошу. — Эри слезла с подлокотника и потянулась. — Я с тобой, — подскочила Расия. — Я с вами, — сказала Дейлири, прежде чем успела понять, что говорит. Теперь вампиры смотрели на неё то ли с жалостью, то ли с виноватым видом. Как будто они её поставили в неловкое положение или же к чему-то принуждали. — Ты уверена? — на всякий случай спросила Расия, что только укрепило уверенность Дейлири. — Конечно. Он же в моё окно забрался. Только… мне нужно привести себя в приличный вид. — И мне тоже не помешает одеться, — тепло улыбнулась Расия. — Сейчас оденусь и зайду. — Я тогда подожду, пока вы будете собираться. — С этими словами Эри уселась обратно на подлокотник. — А я пойду посплю, — высказалась Энора. — Чего и тебе, Серени, желаю. — В гробу отосплюсь, — махнул он рукой. По итогу из гостиной Дейлири вышла только Расия. Вначале Дейлири посетила ванную комнату, где наконец умылась, справила нужду и причесалась. Волосы она привычно собрала в тугой пучок и, оглядев себя со всех сторон, осталась довольна строгостью причёски и лица. Дейлири не могла сказать, что испытывает какой-то восторг от предстоящей встречи. Ей было интересно, почему этот человек забрался в её окно, что он хотел и что из себя представляет. Вместе с тем Дейлири думала, что он поступил совершенно неподобающе и раз уж он хочет её увидеть — то должен увидеть не как испуганную девушку, а как дочь ландграфа. По этой причине, оказавшись в спальне перед платяным шкафом, Дейлири перебрала все свои платья и выбрала гварнейское, которое отдалённо напоминало норийское, — строгое коричневое платье прямого кроя, которое можно было надеть самостоятельно. Так как официальные одежды дома элейны Имирии были в зелёно-коричневой расцветке, то для завершения образа дочери ландграфа Дейлири накинула сверху синюю шаль — чтобы её наряд не ассоциировался с официальной одеждой дома элейны Имирии. Оглядев себя в зеркало, она осталась более или менее довольна своим внешним видом, но ей показалось, что чего-то не хватает. Тогда её взгляд упал на шкатулку с украшениями. В гостинной послышалась возня и спор. В дверь постучали как раз в тот момент, когда Дейлири заканчивала застёгивать серёжки. — Открыто, — сказала она. В комнату несмело заглянула Расия. — Ты готова? — Да, — кивнула Дейлири. — Только воды выпью и можно идти. — А т-тебе идёт, — из-за плеча Расии выглянул Серени. — Очень сурово. Расия, что т-ты думаешь? — Действительно идёт, — кивнула супруга. — Мне нравится. По непонятной причине эти слова отозвались в душе Дейлири теплом. Ей понравилось, что супруга одобрила её образ. Сама Расия оделась в обычный официальный наряд. Пока они шли по коридорам и лестницам до подвальной комнаты, Эри инструктировала их с Расией о предстоящей встрече. В частности она просила молчать, когда будет опрашивать нарушителя. — Если сможешь, поговори с ним наедине. — Голос Эри был виноватым, когда она обращалась к Дейлири. — Это безопасно? — с опаской спросила Дейлири. Оставаться с незнакомым гражданином в одном помещении ей не очень хотелось, но она понимала, что это может быть необходимо. — Да, иначе мы бы не допустили вашей встречи, — кивнула Эри. — Он хорошо связан, мы обыскали его и не нашли никаких ножей, которыми он мог бы обрезать верёвки. В случае чего мы успеем среагировать. — Хорошо, — кивнула Дейлири. — Но тебе не обязательно это делать. — В голосе супруги слышалось волнение. — Если не хочешь, то можешь вообще туда не заходить. Дейлири с удивлением посмотрела на супругу. Она никак не могла понять, почему норийцы так из-за этого переживают, тем более если это безопасно. — Всё в порядке. Помещение, в котором расположился нарушитель, было шага два в ширину и пять-шесть от двери до противоположной стены. Здесь был простой стол, пара светильников и два стула. Стол стоял посередине комнаты ближе ко входу. Человек был привязан к стулу за руки и за ноги и сидел у дальней стены далеко от стола. Дейлири поняла, почему Эри считала это безопасным — с такого расстояния его было легко контролировать и в случае чего выход располагался ближе, чем сам человек. Эри сразу же уселась за стол, Дейлири вместе с супругой остались стоять при входе. Более в комнате никого не было — Серени остался в коридоре. Дейлири смотрела на этого человека прямо, не стесняясь. Ей и нечего было стесняться — он побеспокоил её, забрался к ней в окно и хотел с ней встретиться. Норийцы в большинстве своём были для Дейлири на одно лицо. Этот же человек немного выделялся своей причёской — вьющиеся волосы были подстрижены довольно коротко для норийцев, ровной линией чуть ниже подбородка. В принципе их можно было собрать в хвост, но его волосы были распущены. Глаза оказались обычными человеческими, светло-карими. Все остальные черты типично норийскими — тонкий нос, выделенные скулы, лицо худощавое. Увидь его Дейлири ещё раз — не узнала бы. Эри уселась напротив этого человека и открыла тетрадь. — Как зовут? — Мин Таласи к вашим услугам, — с лёгкой улыбкой ответил он. Его самоуверенность не понравилась Дейлири. Такие мужчины считаются привлекательными среди женщин, но почему-то самой Дейлири они совершенно не нравились. — Какой дом? — спросила Эри, записывая. — Из дома Шина из дома Нарита. Сесевире, у вас же мои документы. К чему эти вопросы? — В каком часу вы забрались на территорию дома элейны? — проигнорировала вопрос Эри. — Около четырёх часов, кажется, в начале пятого, — чуть склонил голову мин Таласи. — С какой целью? — Встретиться с леди Дейлири. — Почему вы не могли это сделать официально? Мин Таласи взглянул на Дейлири и улыбнулся. — Боялся, что не получится. — Вы знаете, какие законы нарушили этим поступком? — Конечно. Административное правонарушение, статья семнадцать. Незаконное проникновение в дом элейны. — На текущий момент идёт оценка причинённого вами ущерба. Также вы оказали сопротивление при задержании. Всё это может перейти в раздел уголовного нарушения. Вам известна статья уголовного кодекса о незаконном проникновении в дом элейны? Мужчина вскинул бровь. — Увы. Просветите? — Уголовный кодекс, статья девять. Незаконное проникновение в дом элейны. Применяется в случае, когда незаконное проникновение вызвало ущерб дому элейны, работникам и проживающим в доме элейны. В зависимости от обстоятельств и последствий наказание варьируется от двух месяцев общественных работ до двух лет работ в шахтах. Мин Таласи, вы же обращённый вампир? — Да. А есть какие-то сомнения? — Для вампиров обыкновенно выносят более строгие приговоры. — Эри закрыла тетрадь и встала. — В течение двух часов сюда прибудут стражники и уведут вас во временный изолятор, в течение недели состоится суд. Вы имеете право на адвоката и подачи претензии дому элейны. На этом я вас оставлю. — Так я могу поговорить наедине с леди Дейлири? Эри окинула его взглядом. — Только если этого захочет сама леди Дейлири. Эри вышла из комнаты. Расия чуть задержалась в дверях и посмотрела на Дейлири. В этот момент Дейлири поняла, что именно может пугать в вампирах. Что лицо Эри, что лицо Расии не выражали никаких эмоций — это были словно застывшие маски без проблеска чего-то живого. Дейлири даже позавидовала такому — ей хотелось бы уметь натягивать на себя вот такую маску, когда необходимо. Дверь за девушками закрылась, и Дейлири осталась наедине с мином Таласи. Они молчали, достаточно долго просто глядя друг на друга — Таласи изучал Дейлири, Дейлири же думала, куда будет бить в первую очередь, если он скажет что-то, что ей не понравится. Церковь учит, что нельзя применять насилие ни к кому, даже к своим врагам. Если тебя ударили — будь выше этого, проигнорируй это. Ударили по одной щеке — подставь другую, выбили один глаз — предложи выбить следующий. Таким образом, учит церковь, враги почувствуют вину. Также церковь учит, что мысль существует отдельно от поступка, и если человек замыслил убийство и потом отказался от своих намерений, то и судить его не стоит. Потому Дейлири не чувствовала вину, когда хотела ударить этого связанного человека. Она была уверена что никогда этого не сделает. — Так зачем вы хотели меня видеть? — холодно поинтересовалась Дейлири, когда молчание затянулось уж слишком надолго. — Леди Дейлири, — Таласи чуть склонил голову, — я являюсь членом общества, которое выступает против договорных браков между Норией и Гварной. Все наши члены считают, что элая поступила неверно, приняв такое решение. И, как активный представитель нашего движения, я взял на себя смелость предложить вам помочь переправиться через норийско-гварнейскую границу. Первой мыслью Дейлири было: «Он сумасшедший». Второй: «Может и не сумасшедший, но дурак точно!» — С чего вы взяли, что мне это нужно? — Разве вас устраивает быть разменной монетой в политических интригах? Вы молоды, у вас вся жизнь впереди, а вас посадили в золотую клетку. Неужели вы не хотите вернуться на родину и прожить жизнь так, как прожили бы ее на свободе? Дейлири не была согласна ни с одним его словом. В Гварне политические браки были в порядке вещей, она сама могла бы стать женой по договору родителей. Помимо этого текущий политический брак не был чем-то плохим — это был брак, который гарантировал мирный договор; а мирный договор Гварне и Нории был нужен уже много лет. Если ситуация дошла до того, что мирный договор мог обеспечить только политический брак — то так тому и быть. — Вы так и не ответили — с чего вы взяли, что мне это нужно? Растерянность на лице Таласи мелькнула всего на мгновение. — Потому что каждый имеет право выбирать себе супруга или не выбирать оного, а также выбирать место жительства. И каждый имеет право не участвовать в политике. — Тогда почему вы решили, что это не может быть моим выбором? Лицо Таласи стало жалостливым. — Леди Дейлири, скажите, сколько вам лет? Дейлири посмотрела на его неодобрительно. — Какое отношение мой возраст имеет к обсуждаемому вопросу? — Пожалуйста, ответьте. — Голос Таласи был умоляющим. — Семнадцать. Возникла короткая пауза. — Леди Дейлири, — в интонациях слышалась и растерянность, и что-то ещё, что сразу нельзя было определить, — вам же нет ещё и двадцати. Почему вы в столь юном возрасте считаете, что выбрали сами, а не что на ваш выбор повлияли? — Вы понимаете, что в текущий момент времени пытаетесь повлиять на меня? — Каждый пытается повлиять на другого, — не стал спорить Таласи. — Вопрос в том, куда ведёт это влияние. Вы молодая девушка и заслуживаете того, чтобы жить свободно. «Упёртый баран», — решила про себя Дейлири. — Я вас услышала. В ваших услугах я не нуждаюсь. Что-то ещё? Таласи посмотрел на Дейлири недоверчиво и неожиданно спросил: — Леди Дейлири, а откуда у вас серёжки и кулон? — Зачем вам это знать? — Дейлири совершенно не хотелось отвечать на его вопросы. — Пожалуйста, — жалобно попросил он. — Я не понимаю, почему вы так не хотите со мной разговаривать. Я же просто спросил, откуда на вас украшения. В голосе Таласи прорезались нотки паники. Он явно нервничал и чего-то боялся, и Дейлири не то чтобы это нравилось. С другой стороны, он был явным придурком, но, похоже, придурком мирным. — Это подарок моей матушки. Напрягшиеся было плечи Таласи расслабились, и он даже улыбнулся. — У вашей матушки хороший вкус. Неужели вы не хотите её более увидеть? — Неужели вашей целью было только разозлить меня? — ледяным тоном спросила Дейлири — и внезапно поняла, почему этот вампир спрашивал про серёжки. — Впрочем, это риторический вопрос. Скажите лучше, почему вы забрались ко мне в окно с утра пораньше? Почему не нашли иного способа встретиться? — Потому что это было удобнее всего, — удивлённо сказал Таласи. — В это время суток большинство граждан спит. А попытайся я встретиться с вами официально — то меня выперли бы с порога дома элейны без вопросов. Дейлири не знала, насколько строги правила по поводу посещения дома элейны; но учитывая, сколько людей постоянно приходит на приём к элейне и элеминам, она посчитала, что это неправда. Тем более в таком случае можно было бы устроиться прислугой — Дейлири недавно слышала, что на кухне как раз не хватает работников. Но если этот гражданин не додумался до такого простого способа, значит, он точно дурак. Она обошла стол и встала ближе к Таласи — исключительно потому, что испепелять его ледяным взглядом с близкого расстояния было удобнее. — Значит, вламываться ко мне в комнату нормально, а изыскать другой способ встретиться — нет? Мин Таласи, вы ведёте себя просто ужасно. — Ещё скажите, что у меня сердца нет, — улыбнулся он. — По крайней мере, я сомневаюсь в его существовании. — Леди Дейлири, я правда хочу только, чтобы в моей стране не было такого позора, как договорные браки. И сердце у меня есть, и оно болит от того, что с несовершеннолетней девушкой поступают подобным образом. Если вы так сомневаетесь в его существовании — можете подойти и потрогать. И мин Таласи выставил вперёд свою грудь. Он многозначительно смотрел на Дейлири и играл глазами. Таласи до сих пор был связан, и Дейлири видела, что он не мог выбраться. Также она знала что в таком положении он не сможет сделать ничего — даже укусить у него не вышло бы, потому как руки были заведены слишком сильно за спину и не давали ему возможности согнуться для манёвра. Дейлири никогда бы не поняла, на что намекает Таласи своими глазами, если бы до неё не дошло до этого, почему он спрашивал о серёжках. Она подошла и положила руку на его грудь. В отличие от большинства норийцев, что она видела, мин Таласи носил куртку, и та куртка была расстёгнута на груди. — Сердце у вас вроде и есть, — холодно сказала Дейлири, следя за глазами Таласи и ведя руку по их движению, — но оно ледяное. — Просто у вас аристократичные холодные руки, — парировал Таласи. — Не волнуйтесь, они легко отогреются. Дейлири нащупала за воротом куртки что-то похожее на бумагу; Таласи едва заметно кивнул, и Дейлири потянула записку. — Ваши речи звучат крайне непристойно. — Дейлири вытащила записку, сложила её и спрятала в свой рукав; по счастью, она сегодня надела нижнее платье, у которого затягивались рукава, а значит, записка не должна выпасть. — Прошу прощения, — Таласи склонил голову и тут же быстро и тихо произнёс: — Если решитесь бежать — оставьте на три ночи ночник у окна. Дейлири скептически вскинула бровь, но не стала это комментировать. — Если у вас всё, то на этом и распрощаемся. И надеюсь больше вас не увидеть. — Как пожелаете, — ответил Таласи. — Но если вам будет некуда пойти, знайте что у вас есть друзья. Дейлири развернулась и быстро вышла из комнаты. Каким-то образом она не хлопнула дверью (хотя очень хотела) и устремилась к себе. — Дейлири. — Супруга не дала пройти и десяти шагов, придержав её за руку. — Ты как? — Нормально, — пожала плечами Дейлири. — Можно забрать? — И лицо, и голос подошедшей Эри был виноватым, словно ей было неловко от того, что она просто выполняет свою работу. — Конечно, — улыбнулась Дейлири. — Он тебя не обидел? — взволнованно спросила супруга, в то время как Эри присела перед юбками Дейлири, приподняла их и нашла в складках нижних юбок брошку. — Как он мог меня обидеть? — удивленно спросила Дейлири. — Слова тоже могут обидеть, — философски сказала Эри, поднимаясь и держа в руках брошку. На ней поблёскивал ярко-алый камень. «Он просто записывает звук», — пояснила Эри когда прятала его в юбках Дейлири, — «и передаёт его на мой кристалл. Ты правда не против? Мы можем не подслушивать, если ты не хочешь». — Ты и выглядела т-так, словно т-тебя обидели. — У Дейлири сложилось впечатление, что Серени чувствует себя неуютно, потому и молчал большую часть времени. — Слова этого человека могут обидеть разве что червя, — фыркнула Дейлири. — Прошу меня простить, я бы хотела пойти позавтракать. — П-приятного завтрака, — улыбнулся Серени. — Я тогда спать. — Приятных снов, — кивнула ему Дейлири. — А я пойду встречу городскую стражу, — хищно усмехнулась Эри. — И сдам этого нарушителя в руки правосудия. Супруга вызвалась проводить Дейлири до комнаты. Девушка и не была против — первые сильные эмоции после разговора с Таласи улеглись, и ей хотелось обсудить произошедшее с кем-нибудь. А с кем, как не с Расией это сделать. В комнате уже стоял завтрак и сидела заплаканная Желка. — Дейлири! — служанка мгновенно вскочила, подбежала к Дейлири и оглядела-ощупала со всех сторон. — Как т… вы? — Всё нормально, — невольно вздохнула Дейлири. — Почему ты плачешь? — Так… так я… так мне Энора рассказала, что к вам в комнату мужчина забрался. — И она округлила глаза так, словно это было самое страшное, что могло произойти в жизни. — Как забрался, так и убрался, слава Богу. Давай есть, — махнула рукой Дейлири и поспешила усесться за стол, пока Желка не придумала ещё повод, чтобы попричитать. Расия села рядом с задумчивым видом. Желка как будто только сейчас заметила её и, утерев слёзы, осторожно спросила: — Мин Расия, вам подать завтрак? — Нет. — Голос супруги звучал так, словно она не слышала вопроса. — Только крови, если можно. Возникла короткая пауза, в которую Желка выскочила из комнаты, а на лице Расии отразилось какое-то понимание и смущение. — Извини, — смущённым голосом сказала она. — Я не подумала. Я привыкла, что во всех комнатах есть кровь, и не подумала, что в твоей её может не быть. — Всё нормально, — ответила Дейлири и приступила к поеданию каши. После утренних приключений ей хотелось есть сильнее, чем обычно. — Не понимаю, что на меня нашло, — не унималась Расия. — Ведь могла же сразу понять, что в твоей комнате не может быть крови. — Вообще-то кровь есть, только она во мне, — попробовала отшутиться Дейлири. После короткой паузы Расия осуждающе сказала: — Дейлири, не шути так, пожалуйста. — Извини. Я правда думала, что это смешно, — ответила Дейлири и положила себе в рот побольше каши. — Действительно неловко вышло, — вздохнула супруга, видимо, всё ещё переживая из-за того, что Желка убежала. — Ещё и Серени на меня злится. Дейлири чуть не подавилась кашей. Она старательно её проглотила, прежде чем спросить: — Почему? — Он считает, что я не должна была пускать тебя к нарушителю, — опять вздохнула Расия. — Потому что ты благородная девушка и тебе не пристало говорить с подозрительными типами. — Глупости какие, — возмутилась Дейлири. — Этот че… гражданин забрался в моё окно, и я имела полное право узнать, что он хотел. — Это да, — улыбнулась Расия. — И что ты о нём думаешь? — Идиот, — честно сказала Дейлири. — Я знаю, что так плохо говорить о других, особенно за их спиной, но он действительно очень глуп. И его общество не вызывает во мне доверия. — Почему же? — В голосе супруги сквозило любопытство. — Потому что незачем лезть в политику, если ты в этом не разбираешься. — Странная позиция. Мне кажется, что если не лезть в политику — то никогда в ней и не будешь разбираться. Тут Дейлири вспомнила, что в Нории республиканская форма правления и в политику в принципе может прийти каждый. С этой точки зрения высказывание Дейлири действительно выглядело глупым. — Тем не менее, — не отступилась она от своих слов. — Очень глупо лезть в процессы, которые ты не понимаешь. Очевидно, что такой вариант мирного договора крайне выгоден для обеих сторон, и с позиции Нории очень странно было бы от него отказываться. Расия как-то неловко помолчала. Дейлири воспользовалась этой паузой, чтобы доесть кашу и приступить к чаю. — Ты на меня не злишься? — За что? — не поняла Дейлири. — За то, что я взяла тебя в супруги, вывезла из родной страны и заставляю учить норийский. Вопрос удивил Дейлири. Ну взяла и взяла, это же политический акт, который был необходим её стране. Странно на такое злиться. — Совершенно не понимаю, за что мне на тебя злиться. — И тут у Дейлири возник вопрос, который волновал её уже некоторое время: — Расия, скажи, ты взяла меня в супруги потому, что я дочь Самнейна? Расия на мгновение округлила глаза и рассмеялась. — Нет, совсем нет, — с улыбкой сказала она. — Меня Имирия о том же постоянно спрашивает. Но это действительно случайность. Почему-то от этих слов Дейлири словно полегчало. Значит, подумала она, это всё-таки не политические интриги и сложные планы, а действительно случайность, а то, может, и Божье провиденье. — Но тогда почему? — стало ей интересно. Пауза длилась чуть дольше, чем обычно между вопросом и ответом, словно Расия внимательно раздумывала над своими словами или же пыталась придумать ответ. Дейлири уже хотела сказать, что она может и не знать ответа, как супруга смущённо сказала: — Просто за глаза. Мне понравился твой взгляд, вот и всё. Дейлири кивнула, хотя ей хотелось сказать: «Мне кажется, ты только что соврала». Потому что ей казалось, что Расия действительно сказала неправду. Следующий вопрос Расии был столь же странен, как предыдущий: — Так ты хотела бы встретиться с тем обществом, которое порицает политические браки? — Зачем? — не раздумывая, спросила Дейлири. И тут же уточнила: — Совершенно не вижу в том нужды. Они вбили себе в голову какую-то чепуху, как по мне. Но если вам нужно будет, чтобы я с ними встретилась, то я не против. — Если не хочешь — не надо, — спокойно сказала Расия. — Но если захочешь, то мы ни в коем случае не станем тебе мешать. — Совершенно не хочу, — заверила Дейлири. — Тогда не надо, — улыбнулась Расия. Желка наконец вернулась с бутылкой крови. Расия перед ней извинилась, Желка попыталась сказать, что это просто её работа. Расия замахала руками и сказала, что работа Желки — это не приносить крови, когда Расия захочет, Желка опять попыталась сказать что-то про работу. Дейлири совершенно не хотелось вникать в этот смешной конфликт вежливости. Когда в их спорах повисла неловкая пауза и Расия наконец налила и пригубила крови, Дейлири поспешно спросила: — Расия, меня мучает один вопрос. Мин Таласи сказал, что его не пустили бы на порог, если бы он пришёл со мной встретиться. Серени же говорит, что такая возможность была. Потому мне интересно: если бы ко мне действительно пришёл незнакомый нориец, то я смогла бы с ним увидеться? Расия склонила голову и чуть удивлённо сказала: — Если бы ты этого захотела, то да. Ты можешь принимать гостей, как пожелаешь. Оставив Дейлири, Расия собралась идти досыпать. Обо всём остальном должна была позаботиться Эри. Дейлири показала себя великолепно. Расия никогда бы не подумала, что такая тихая девушка может отвечать так твёрдо и уверенно, смотреть так холодно и говорить так, словно посылает в места не столь дальние. Невольно в голову закрадывалась мысль: какова же настоящая Дейлири, которая не скрывается за маской смущённой девушки? Расия знала, что Дейлири немного неловкая и медлительная, но неловкость и смущение, неуверенность — это разные вещи. И сегодняшний инцидент показал, что её супруга имеет своё видение мира, которое она готова отстаивать. Крепкий сон отложился на неопределённое время. На кровати Расии со скучающим видом валялся Серени. — А я думал, т-ты не придёшь так скоро, — приветственно махнул он рукой. — И что же должно было меня задержать? Расия поспешила скинуть с себя одежду, затем выключила настольный светильник, погрузив комнату в тьму. Она была готова сразу забраться под одеяло, но Серени лежал наискось, широко раскинув руки и ноги, и явно не собирался двигаться. — Ты т-таким взглядом смотрела н-на свою супругу, что я был готов поклясться, что вы п-пробудете вместе ещё очень долго. И что вы опробуете п-постель Дейлири. — Двигайся. — Расия бесцеремонно толкнула Серени, вынуждая его немного сдвинуться, и силой выдернула из-под него одеяло. По крайней мере, попыталась. — С чего ты так решил? — А т-то я не знаю, как ты смотришь н-на объект обожания, — захихикал он. — Свали с моей постели и дай поспать. Продолжая хихикать, Серени откатился на противоположный конец кровати. Расия тут же воспользовалась этим, чтобы залезть под одеяло и натянуть его на голову. — Т-так всё же, — Серени потянул одеяло на себя, стаскивая его с головы Расии. Вампиры неплохо видели в темноте, и начавшийся рассвет давал достаточно света, чтобы можно было видеть его довольное выражение лица. — Что ты в ней т-такого увидела? — Отстань, — предприняла Расия ещё одну попытку уйти от разговора. — Т-ты смущаешься, — улыбнулся он. — Так что? — Она тверда в своих убеждениях, — ответила Расия. — Только и всего. — Тверда в своих убеждениях — и… — И очень прекрасна, — невольно ответила Расия. — Ты услышал, что хотел? Дай мне поспать. — Ты выбрала леди Д-дейлири в супруги п-потому, что она тебе п-понравилась? Как девушка? — Нет, как пирожок, — буркнула Расия, отворачиваясь. Серени наконец слез с кровати. — Хороших снов. Когда за Серени закрылась дверь, Расия наконец позволила себе заулыбаться. Если Серени заметил, как она смотрела на Дейлири — это наверняка увидели и все остальные. С одной стороны, от этого было неловко, а с другой стороны — какая к дьяволу разница. Ведь как можно не восхититься такими нервами и таким характером.