Возрождение Саида Рашида

Рано утром, переступая порог своего, ставшего вдруг таким чужим, дома, Саид готовился не просто к неприятному разговору. Он порывал не просто с жёнами - со своей прошлой жизнью. В новой жизни не оставалось больше места ни двум марокканкам, вечно проклинающим друг - друга, ни гостиничному бизнесу, да и многому и многим с кем он был связан прежде. Чтобы освободиться для служения неизлечимо больным детям, в чём он видел теперь смысл жизни, необходимо было стать новым человеком. Перемены в нём уже начались, начались в тот момент, когда огненноволосая Изисинья привела его в хоспис, когда он увидел отчаяние его новой знакомой и фельдшера, донны Муриси, от невозможности облегчить страдания смертельно больного ребёнка, в тот момент, когда после слёз жестокой боли, Сержинью слабо улыбнулся, а лежащий на соседней кроватке, девятилетний Паулу, с пороком сердца, дотронулся до его руки, пытаясь её пожать. - Хабиби! - Рания важной поступью первой жены вышла ему на встречу из своей комнаты, - что случилось? Почему ты не ночевал дома? Эта ночь должна была принадлежать мне! - Дорогой, - Зулейка в голубом кафтане, сшитом из настолько тонкой ткани, что сквозь него явственно просвечивали грудь, талия, бёдра и стройные ноги, подбежала и обвив шею мужа руками, а одновременно победоносно глядя на соперницу, чмокнула его в щёку, - где ты был так долго? Я соскучилась! - Оставь меня, Зулейка, - Саид отцепил от себя женщину и отошёл в сторону. Теперь настал черёд победоносных взглядов Рании, на которые вторая жена одними губами сказала очередное "кобра!" в адрес первой жены. - Нам надо поговорить, всем трём. Разговор будет серьёзным и возможно, не приятным. Мириам, сделай нам всем чай и можешь отдохнуть. Верная служанка тут же отправилась на кухню и уже спустя несколько минут принесла поднос с чайником и стаканчиками, куда заранее положила веточки мяты, а так же большое блюдо традиционных марокканских сладостей. Вдохнув эту смесь ароматов мятного чая и сладкой выпечки, Саид сел на диван, сделал из стаканчика большой глоток и откинулся на спинку. "Если я и буду скучать по чему то из прошлой жизни, - подумалось ему, - то это по детям и по этому запаху чая и сладостей". - Ты хотел о чём - то поговорить с нами... - Рания тоже отпила чай и решила напомнить мужу о своём присутствии. - Да. Я отпускаю вас. Вы были мне хорошими жёнами, я всем доволен, но пришла пора нам расстаться. Не беспокойтесь, я не оставлю вас без ничего. У вас пополам остаётся этот дом с прислугой, кроме того, я буду переводить вам содержание каждый месяц, пока ваши родственники ни найдут вам мужей. Я с вами развожусь, я с вами развожусь, я с вами развожусь. - Почему, хабиби? А как же наш сын? - Мунир останется с тобой, пока ты будешь жить в этом доме, я не заберу его. Зулейка молча швырнула чайную ложку на пол и демонстративно ушла в свою комнату. - Это всё из за Жади? Признайся, хабиби, ты опять хочешь жениться на этой одалиске! - Нет, Рания, не хочу. Я вообще не собираюсь жениться в ближайшее время ни на ком. И Жади мне больше не нужна, тем более, она замужем. - В чём мы виноваты перед тобой, хабиби? Я всегда любила тебя, я родила тебе сына и Зулейка была хорошей женой, старалась угождать тебе, как могла? - Вы ни в чём не виноваты и я благодарен вам за всё, я не бросаю вас на произвол судьбы, у вас есть крыша над головой и будет достаточно денег, чтобы вести тот же образ жизни, что и раньше. Если хотите, я никому не скажу о разводе с вами и все будут думать о вас, как о моих жёнах. Но мне теперь необходимо быть свободным. Прости. Пусть тебя утешает, что я оставляю нашего сына с тобой, по крайней мере до тех пор, пока ты не выйдешь замуж повторно. Будь счастлива. Мне пора. Саид собрал свои вещи в увесистый чемодан, вызвал такси и вышел из теперь уже совершенно чужого дома. Его ждала гостиница, ждали поиски и приобретение квартиры, но главное, его ждали хоспис, больные дети и...может быть, сеньорита Изис.