Недостающая карта

Иногда бывает ощущение, что все люди сошли с ума. Непонятно когда, но это точно произошло. Сошли с ума и точно не хотят возвращаться в нормальное состояние. Так же бывает ощущение, что ты снова оказался в детстве и кто-то пихает тебя в мусорный бак. Такое ощущение Майкл испытывает, когда подошва кроссовка вязнет в луже гнили, вытекающей из-под мусорных пакетов около кафешки. Он чувствует это, когда переступая серый мусорный пакет, оказывается в зоне поражения лужи. Только-только получившие права «золотые подростки» точно никогда не слушали о приличии и обливать водой из луж — лучшее развлечение на этих дорогах. Майкл бездумно смотрит на свои джинсы и на грязь ниже колен, чувствует, как дергается левый глаз и всё же спешит вернуться домой. Его некому ждать дома. Не было ни кота, ни пса, ни дешевых рыбок. Не было девушки или парня, ребенка, матери. Была старая гитара, к которой он не прикасался уже достаточно давно и был старый телевизор, который приходилось смотреть, чтобы окончательно не поехать головой от серости. Цветное телевидение иногда всегда было лучше людей в Готэме. По этому ящику не редко крутили что-то забавное, какое-то шоу с приглашенными гостями. Он даже не пытался запомнить название шоу или его ведущего, на это глубоко плевать, когда тонешь в мусоре. Часть полуфабрикатов прилипает ко дну сковороды и Нортон немного хмурится, пытаясь убрать пригаренки со дна. Поэтому когда рис с овощами оказывается на тарелке, часть его покрыта черными ошметками после жарки. Майклу плевать даже на это и он опускается на диван, небрежно закидывая ноги на кофейный столик. Ведущий снова вещает о чем-то непонятном, вроде светлого будущего, которое им обеспечит Уэйн. Конечно, в это верят все, даже сам Майкл, но желание плюнуть в телевизор всё равно не исчезает. Он давится дешевой едой, смотрит на красочные лица ведущего и очередного гостя через тонкий слой пыли на экране. Он выкидывает половину своего ужина в урну под раковиной и роняет тарелку с вилкой в раковину, решая оставить это дело до завтра. Пока хотелось уснуть и не спать одновременно. Глаза болят от недосыпа и в голове крутится понимание, что усни он сейчас, то следующий день настанет слишком быстро. Но и выбора у него не так много, кроме как закурить не качественную сигарету и подойти к открытому окну. Девушка просит о помощи и просит так, что даже Майкл слышит это со своего девятого этажа. Он смотрит пристально за тем, как подросток из знакомой машины, высовывается наполовину из окна и тянет сумку девушки на себя за лямку. Да, стоило бы позвать полицию. Вот только эта самая полиция только что проехала мимо, мигая двойными огнями. Ему оставалось только стряхнув пепел, сделать последнюю затяжку и выкинуть окурок вниз, пополняя город новым мусором. Майкл Нортон не герой. Утром приходится подняться под ужасную мелодию будильника. Настолько ужасную, что еще минут десять она звенит в голове, пока он пытается сбрить зачатки холостяцких отметин на подбородке. Это утро не отличается от прошлого, кроме того, что левая джинса мокрая. Пришлось стереть хотя бы часть вчерашней грязи мокрой тряпки. Оставалось надеяться, что всё высохнет до работы. Во время обеда на работе все говорят о том, что этому городу нужен Уэйн, нужен тот, кто им поможет, кто их спасет. Вот только допивая свой кофе без сахара, Майкл почему-то тихо смеется от лиц коллег, полных надежды на это. Конечно, только Томас Уэйн им может помочь. Иначе никак. Когда под вечер он получает от начальника нагоняй, что нужно работать быстрее, Нортон тут же решает, что пора слить остатки зарплаты на бар. Пиво здесь всегда было хорошим, а сырные шарики вкусными. Он даже расслабляется и тихо смеется от некоторых шуток стендап-комиков, что здесь выступали. Такой вечер может быть даже хорошим, смотря с какой стороны посмотреть. Когда на сцену выходит новый комик, Майкл делает глоток пива и молча смотрит за тем, как мужчину пробивает смех. Истерический смех и это кажется прекрасным олицетворением того, что происходит вокруг. Плохая шутка и истерический смех. Майкл оказывается одним из немногих, кто хлопает Артуру, как его представили. Хлопает, потому что действительно хотел бы еще посмотреть на этого непривычного человека среди простых клоунов.

***

В голове нет ни одной мысли, есть только общий гул толпы вокруг и желание что-то сломать. И он ломает. Ломает застоявшуюся систему молчания свалки. От одного голоса никогда не было толку, но сейчас их маленькая армия. Майкл не скрывает лицо за маской того, кто подтолкнул людей выйти на улицу. Не скрывается, потому что хочет видеть всё четко и дать понять, что готов к чему-то… К чему-то важному.

***

Когда по ящику ведущий насмехается над этим необычным комиком, Нортон хмурится и выключает телевизор через пульт. После митинга он вел себя тихо, будто готовился к прыжку и только ждал сигнал, когда можно начинать. Но ничего подобного не происходит долго. Больше недели. Недели, когда приходится ходить на работу, слышать о спасении города и надеяться, что Уэйн сделает что-то полезное не только своему отпрыску, но и городу. Майкл смеется истерично, несдержанно, когда снова слышит эти разговоры коллег. Извиняется и отворачивается к своему компьютеру. Этих людей он не видел среди толпы, а значит они были не лучше Уэйна, который мог только обещать. По венам текло ощущение безысходности, что он теряет какую-то нить своей жизни, упускает что-то важное. Это что-то «важное» не находится до самого вечера. Ему хочется кинуть вилку в телевизор, когда он видит знакомое лицо ведущего. Но вместо этого только слегка удивленно хмыкает, смотря на знакомое лицо под гримом. В их время выпускать клоуна на экран рискованно и за это он мог бы похлопать этому шоу, но руки были заняты пригорелыми полуфабрикатами. Теми, что он так же выкидывает не экономно в мусорку. Завтра работа, завтра снова толкучка машин на дороге и низкий оклад за его труды. Завтра снова надеяться, что грядущие выборы что-то могут изменить и помочь этому городу. Он возвращается назад в гостиную, чтобы поднять с кофейного столика пачку дешевых сигарет и зажигалку. Взгляд сам боком замечает что-то странное на тв. Нортон сам не замечает, как закурив, слегка усмехается шоу этого клоуна. А когда он замечает пистолет, то успевает понять только последующие слова клоуна, пока люди за экраном не вырубают шоу к чертовой матери. Он сам не помнит, как одевается наспех, срывая с крючка свою куртку и выбегает из дома, захлопнув дверь. Плевать, что ключи остались в квартире, да и сигареты тоже. Пока важно было другое. На улице мусор становится новогодним украшением для неожиданного праздника. Люди готовы, готовы все к революции. И он готов поднять с мокрого асфальта клоунскую маску, чтобы скрыться за ней. Ему не нужны сейчас права в его машине, можно просто забраться с каким-то мужиком в грузовик, оставленный водителем от страха. — Наконец-то! — говорит парень рядом и Майкл согласно издает смешок, срывая с места грузовик. Они едут не так долго, потому что заметив машину полиции, он давит на газ сильнее, сбивая их с пути. — Черт, это он… — Майкл говорит громко своему неожиданному напарнику и спешит разбить окно так, чтобы можно было достать человека, который действительно помог этому городу. А потом можно было кричать и срывать горло от криков, просить его подняться и показать себя, дать им еще чуть надежды, что всё это сейчас они делают не зря. Его движения были синхронны с людскими сердцами, а в глазах горело пламя коктейля Молотова. Каждая капля крови была как четким напоминанием, что именно этим заканчиваются обещания Уэйна о светлой жизни. Майкл дышит через раз, смотрит через прорези маски за тем, как мужчина показывает себя, опьяненный тем, что он сделал. — Джокер!

***

Майкл Нортон не герой, но он готов был спасти свой город от этих золотых крыс.