Они придут из ниоткуда

Среди потока писем, ежедневно приходящих на деку, глаз выцепил одно, с необычным заголовком. «Найден корабль», — гласил он. Вейдер потёр бровь, хмыкнул. Выглядит как объявление о находке. Правда, в последнее время кораблей они не теряли, даже разведчиков. К письму были прикреплены файлы, несколько штук. Он открыл один наугад и засмотрелся на изображение. Оно было на удивление хорошего качества, можно было разглядеть детали. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: это действительно корабль, что самое интересное — неизвестной конструкции. Было в силуэте что-то напоминающее «Венаторы», что-то стремительное и хищное, присущее всем боевым кораблям. В том, что корабль далеко не мирная гражданская посудина, Вейдер уверился с первой секунды. Судя по внешнему виду, находка провела в космосе не одну сотню лет и, кажется, не раз побывала в бою. Когда была ещё жива. Вейдер откинулся в кресле, сцепил пальцы на затылке, задумался. Он мог с уверенностью сказать, что никогда не видел ничего подобного в альбомах с изображениями старинных кораблей. Он понимал, что в те подборки попадали далеко не все построенные образцы, половину экспериментальных могли забыть, могли даже не знать об их существовании, однако общую тенденцию уловить и понять можно было. Найденный же корабль был для него совершенно новым. Гадая, к кому можно обратиться с просьбой о помощи в определении модели находки, Вейдер открыл следующий прикреплённый к письму файл. В нем был протокол осмотра находки и отчёты специалистов. Если верить тому, что они увидели, корабль можно было восстановить, заменив половину деталей, в первую очередь — реактор, системы жизнеобеспечения, двигатели и всю бортовую электронику. «А ещё покрасить», — ехидно подумал Вейдер, просматривая перечень необходимых деталей. Выходило, что ремонт неизвестного корабля будет дорогим удовольствием, из того разряда, что проще купить новое, чем пытаться привести в рабочее состояние старьё. А вот для какого-нибудь музея истории кораблестроения можно обойтись косметической отделкой поверхности. Хотелось бы самому посмотреть, что за корабль, пощупать руками, так сказать, но где найти время? Он пододвинул поближе деку, вывел календарь. Так и есть, на ближайшие две недели расписана каждая минута. Было бы что важное, но нет, Император решил, что ему просто необходимо присутствовать на переговорах с сепаратистами. Бывшими сепаратистами, теми, кто желал вступить в Империю. Или не желал, но это уже несущественные мелочи. Император сказал — ничего не требуется, просто присутствовать на переговорах, сами переговоры будут вести дипломаты. Он же — для создания нужной атмосферы во время переговоров. Казалось бы, что такого: стой, ходи, задавай несущественные вопросы, ухаживай за женщинами разных рас или, шутки ради, за мужчинами. После первого раунда переговоров дипломаты его выгнали со словами, что от одного вида его чёрного шлема и прослушивания генератора зловещего пыха — это они так сказали, Вейдер ничего не придумывал — весь конструктивный и позитивный настрой бывших сепаратистов улетучился быстрее, чем воздух через пробоину в космос. Когда он переоделся в парадную форму, на него никто не обращал внимания, кроме какой-то группки «золотой» молодёжи, что-то забывшей на переговорах. Они томно вздыхали, хихикали и шушукались за его спиной, и пытались сделать селфи так, чтобы он случайно попал в кадр. Не то чтобы они слишком нагло вели себя, просто их присутствие утомляло и раздражало. В какой-то момент он забылся и слегка придушил одну девицу в длинном халате. Оказалось, что это не девица, а отпрыск одного из альдераанских домов, подвизающийся на дипломатической службе. Скандал удалось замять лишь потому, что Вейдер напомнил полыхающему праведным гневом папаше о его связях с оппозицией. Вечером того же дня Император сделал ему строгое внушение: что нехорошо душить всех, кто не нравится или вызывает раздражение, это плохо сказывается на имидже главкома Дарта Вейдера и снижает популярность Империи среди простого населения Галактики. Он же джедай, пусть и бывший, должен помнить о вреде эмоций. На слабые попытки возразить, что он, Вейдер, вообще-то ситх, Палпатин сладким голосом заметил, что ситхи должны брать лучшее, что могут предложить всякие секты, творчески перерабатывать знания и использовать их на практике во славу Империи. Напоследок Император посоветовал каждый вечер несколько минут уделять медитации, как это практиковалось в Ордене. Вейдер пообещал, что так и поступит, и вечером того же дня отправился в спортзал, где долго и вдумчиво избивал руками и ногами обычный мешок с песком. Удивительно, но удалось обойтись без порчи казённого имущества, и придушить слащавых альдераанских дипломатов уже не хотелось. Определённо, в совете Императора была польза. Консультацию историков Вейдер прочитал по диагонали — и так было ясно, что они не знают, откуда этот корабль и когда был построен. В конце доклада имелась приписка, что необходимо бережно и тщательно извлечь все информационные носители и изучить их, после чего можно будет делать какие-то выводы. Зато в последнем файле оказался весьма интересный отчёт по экипажу. Ожидаемо, что все давным-давно умерли. Среди мумифицированных трупов были люди, ситхи — на этом слове Вейдер немного завис, потом вспомнил, что была и такая раса, а не только адепты философии — и три неопознанных гуманоида, что характерно, эту троицу нашли в отсеке, идентифицированном как тюремный. В конце отчёта Вейдера настиг нежданчик — один член экипажа оказался жив. Его обнаружили в медотсеке, в криокапсуле, до сих пор работавшей благодаря тому, что какой-то чокнутый гений от инженерии — так было в отчёте — сумел собрать целый каскад питания из аккумуляторов, вспомогательных генераторов и обошёл защиту реактора корабля. Вейдер едва не поперхнулся травяным настоем, который заваривал ему меддроид. Ему уже хотелось посмотреть на невероятную конструкцию, потому что никто не догадался приложить хотя бы одно плохонькое фото, чтобы порадовать главкома. Вернувшись к чтению, Вейдер узнал, что неизвестный крайне истощён, находится в состоянии, близком к коме, что его доставили в медотсек на флагмане и пытаются привести в норму. Вот голофото спасённого приложить догадались. Это был мужчина человеческой расы, средних лет, с длинными, по плечи, прямыми золотистыми волосами. Выглядел он просто ужасно — на его фоне губернатор Таркин казался упитанным, пышущим здоровьем мужчиной с приятным цветом лица. На светло-сером комбинезоне не было никаких табличек с именем или знаков различия, кроме двух вертикальных рядов цветных квадратиков, подозрительно похожих на планку гранд-моффа, и толстого двойного синего шнура. В отчёте указали, что на правой ноге от колена протез. Он выполнен довольно грубо по сравнению с современными образцами и уже частично разрушился. На протез Вейдер смотреть не стал, ему вполне хватало своего. Итак, провидение прислало интересную загадку — неизвестный корабль и живой попаданец из прошлого, а он вынужден торчать на переговорах и всем улыбаться, поддерживая положительный имидж Империи. Как порой несправедлива жизнь. С такими мыслями Вейдер закрыл почту, выпил остывший чай и пошёл отбирать у дроида свой китель, который тот уже отглаживал и отпаривал по десятому кругу, пытаясь добиться идеального вида.

***

Ради разнообразия Вейдер явился в зал, где обычно проходили переговоры, без опоздания, даже на пятнадцать минут раньше, и стал наблюдать. Все суетились, готовились, дроиды протирали несуществующую пыль, расставляли графины с водой и другими напитками. Он сел в уголочке, чтобы никому не мешать, и снова открыл почту — пока есть время, можно разослать приказы по флоту и подписать некоторые документы. Что стоит странная тишина, Вейдер сообразил не сразу, он думал, что написать Таркину в ответ на вежливые до язвительности комментарии к новому военному проекту. Признаться, Вейдер сам не видел необходимости в этом проекте, полагая, что средства налогоплательщиков лучше тратить на знакомые, понятные и хорошо зарекомендовавшие себя вещи, а не на нечто с неопределённым исходом. Он почти придумал фразу, когда его отвлекли. — Милорд, — кто-то почтительно склонился рядом. — Что такое? — Переговоры отменяются, милорд. — Война? — Увы, нет. Всё оказалось гораздо прозаичнее. У главы делегации случился острый приступ панкреатита, а кроме него никто не имел полномочий вести переговоры и тем более что-то подписывать. Вся делегация взяла тайм-аут для консультаций с правительством. У Вейдера же неожиданно появилась целая свободная неделя. На радостях он написал сдержанный, полный яда и иронии ответ Таркину и вернулся к себе. Это было просто сказать: поеду посмотрю, что за непонятный корабль нашли разведчики — но сложно сделать. Текучка сыпалась, как зерно из прохудившегося мешка. Только на вторые сутки Вейдер смог кое-как разгрести завалы и сбежать, сбросив все дела на заместителей.

***

Корабль был огромен и стар. Изображение, прикреплённое к письму, не передавало ни его общих размеров, ни всех повреждений. В какой-то момент Вейдеру даже показалось, что он смотрит не на корабль, а на мёртвого монстра из неизведанного космоса. Вейдер решил облететь находку, осмотреть её своими глазами и поближе, передал на флагман, что задержится. Экскурсия по кораблю получилась долгая и обстоятельная. Вейдеру было интересно всё, а сопровождавший его офицер технической службы рассказывал с нездоровым энтузиазмом, что обнаружили, что уже сделали, что планируют сделать. Судя по оговоркам, этот юноша был бы счастлив забрать находку себе и уже дома починить и довести до ума. Напоследок Вейдер решил зайти к единственному выжившему, тем более что его уже перевели из реанимации. Врач на ходу рассказывал обо всём, что они делали, чтобы спасти найденного. Сейчас ему гораздо лучше, но он не разговаривает, никак не реагирует на врачей, дроидов, на попытки выяснить, кто он и откуда. Нет, он осознаёт, где находится, но просто молчит и смотрит в одну точку. Милорд может взглянуть на него, но диалог вряд ли получится. И вообще он, как лечащий врач, не рекомендует лишний раз тревожить пациента. Вейдер покивал на эти слова и вошёл в палату. Признаться, вживую этот мужчина выглядел несколько лучше, чем на полученных недавно голофото. По крайней мере, цвет лица был более здоровым. Сейчас он с закрытыми глазами полулежал на взбитых подушках. Нос и скулы казались длинными и острыми на фоне впалых щёк. Руки покоились поверх одеяла. Когда-то сильные, сейчас они были тонкими, обтянутыми сухой полупрозрачной кожей, из-под которой проглядывали синие жилки. От вен на сгибах локтей тянулись прозрачные трубки. Вейдер Силой подтащил стул, сел. Резкий звук, с которым подъехал стул — тут они почему-то были на ножках, а не на колёсиках, — разбудил мужчину. На Вейдера глянули огромные карие глаза, яркие, того глубокого, сияющего оттенка, что были у его Падме. «У бывшей жены», — тут же поправил себя Вейдер, отгоняя наваждение. Сейчас он был рад, что маска скрыла замешательство и растерянность. Взгляд мужчины, спокойный, ровный, пробежался по нему, и Вейдер ощутил, как настороженность и скованность незнакомца ушли, уступив место расслабленности и покою. Кажется, его губы дрогнули в попытке сложиться в улыбку, а потом он откинулся на подушку, глядя в потолок. Вейдер не нашёл ничего лучшего, как сказать ему: — Добрый день. Вижу, вы чувствуете себя лучше. Мужчина повернул к нему голову и ответил. Вейдер ощутил себя идиотом — язык был похож на общегал, но слова звучали странно и непривычно, отчего их смысл полностью терялся. Делать было нечего. Он вытащил комлинк и попросил, чтобы прислали дроида-переводчика. Наконец дверь открылась, и вошёл С-3РО. Взгляд мужчины стал на долю секунды цепким, настороженным — и тут же обрёл прежнее спокойствие. — Мастер Энакин, мне сказали, что я вам нужен. Чем могу быть полезен? — Трипио, мне надо поговорить с этим человеком. — Конечно, мастер Энакин. Я владею шестью миллионами форм общения, надеюсь, что в моей базе найдётся способ коммуникации с этим незнакомцем. Вейдер Силой подтянул ещё один стул, для Трипио. Незнакомец чуть изогнул бровь и что-то сказал — с насмешливыми интонациями. — Как интересно! — почти прошептал дроид, взмахнул руками и подался к нему. — Прошу вас, продолжайте… Следующие несколько минут Вейдер слушал, как его дроид что-то говорит на разных языках, а незнакомец ему отвечает. Наконец они нашли общий язык, и Трипио повернулся к Вейдеру: — Мастер Энакин, это удивительная находка! Вы не представляете всей её важности! — Что там? — с легким раздражением спросил Вейдер. — Этот человек говорит на общегалактическом… — Не может быть, — с иронией отозвался Вейдер. — Да, на общегалактическом, но так на нём говорили примерно пять тысяч лет назад, причём произношение и некоторые устойчивые выражения дают возможность предположить, что этот человек проживал в кластере Тион, но с большей вероятностью — в легендарной Империи ситхов, о которой практически ничего не известно… — Где-где проживал? — не поверил своим ушам Вейдер. — В Империи ситхов времен Гиперпространственной войны, — терпеливо ответил дроид. — Пять тысяч лет назад, — задумчиво сказал Вейдер. — Верно, мастер Энакин. Думаю, все подробности вы сможете лично выяснить у него. К сожалению, активного словаря у меня нет, так как записей того времени очень мало и по понятным причинам у меня не было к ним доступа. С вашего разрешения, я займусь его составлением. — Конечно, Трипио, — рассеянно сказал Вейдер и обратился к незнакомцу: — Добрый день. Вижу, вы чувствуете себя лучше. — Добрый день. Полагаю, что лучше, насколько можно сравнивать с прежним состоянием. Я правильно понимаю, что вы — ситх? — Что? Да, я ситх. Незнакомец еле заметно улыбнулся, но скорее фразе дроида, что «Мастер Энакин подтверждает, что он настоящий ситх». — Это радует, — сообщил он. — Но прежде чем я отвечу на все ваши вопросы, ответьте на один принципиальный вопрос. — Какой? — За всё это время, что я бездарно проспал… Было ли вторжение в Галактику существ, пришедших из-за её края и невидимых в Силе? Вейдер задумался. Когда он учился в Ордене, там рассказывали, как пример любопытного курьёза, что иногда встречаются индивидуумы, которые совершенно не воспринимаются в Силе, но их очень и очень мало. Чтобы подчеркнуть, насколько редки такие особи, учитель говорил, что их численность по отношению ко всем владеющим Силой такова, какова численность всех владеющих Силой по отношению ко всем живым существам в Галактике. Если бы такие странные создания появились в большом количестве, в архивах Ордена наверняка остались бы записи. Как минимум — о великой войне с очень опасным противником. Был вариант, что вся информация могла быть засекречена по каким-то причинам. — Нет, — ответил он после неприлично долгой паузы. Мне о таком неизвестно. — Мастер Энакин, я могу провести исследование в архивах, было ли такое вторжение в течение последних пяти тысяч лет, — сказал Трипио. — Да, конечно, Трипио. — Если вторжение было, вы бы помнили об этом… ужасе, который опустошает планеты, — негромко сказал мужчина. — Откуда вы знаете? — Я… видел. Он кое-как сел, болезненно морщась, разобрал запутавшиеся трубки, аккуратно сложил руки. — Позвольте представиться. Гранд-мофф Одил Вайкен, командующий первым экспедиционным флотом Империи. Нашей задачей было изучение Дикого Космоса. В ходе рейда была обнаружена неизвестная цивилизация, все технологии которой были основаны на биологических разработках… Он плотно сжал бескровные губы, глядя перед собой, тряхнул головой, золотистые волосы разметались по худым плечам. — Полный отчёт об экспедиции находится у меня в каюте на диске. Он зашифрован моими личными кодами. Надеюсь, вы не пытались взломать их? Потому что при попытке взлома информация будет автоматически уничтожена. — Я проверю это, господин гранд-мофф. Скажите, три трупа в тюремном блоке — это те чужаки? — Да, это они. Мои штурмовики захватили образцы для изучения. — Императору будет интересно узнать всё, что вы обнаружили, — ляпнул Вейдер. — Я буду рад, если мой скромный труд окажется полезным Императору и вашей Империи, — ответил Вайкен. Вейдер собирался расспросить Вайкена дальше об империи и о том, что они ещё обнаружили. Не получилось — пришли медики и сообщили, что главкому пора удалиться, потому что, во-первых, он утомил больного, во-вторых, у больного очередные процедуры. Спорить с медиками Вейдер не решился. Он поставил оба стула на место, попрощался с Вайкеном. На пороге он случайно оглянулся и увидел, как тот лежит с закрытыми глазами на подушке, сжимая худыми узловатыми пальцами край одеяла, а по впалой щеке скользит слеза. В коридоре его окликнул дроид: — Мастер Энакин, если я вам сейчас не нужен, я бы хотел ещё поговорить с уважаемым гранд-моффом Вайкеном. Он, как единственный носитель языка той эпохи, очень ценен и мог бы изрядно помочь… — Конечно, Трипио, если гранд-мофф Вайкен не будет возражать против твоей компании. — О, мастер Энакин, я думаю, он будет рад собеседнику, — уверил его дроид. — И источнику информации. — Ты прав, Трипио, только врачам не попадайся. — Кончено, мастер Энакин, я буду осторожен. Во всём. Оставив своего дроида дожидаться ухода врачей, Вейдер отправился в каюту Вайкена. Гранд-мофф выдал чёткие и однозначные инструкции, как туда добраться, как открыть дверь и как найти записи и коды доступа. Прошло слишком много времени, чтобы эта информация имела ценность как секретная. Материала оказалось много, на несколько часов просмотра. Видео разного качества, аудиофайлы, подробная аналитика хранилась в отдельном блоке. Незнакомцы внешне походили на людей, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что они крупнее, массивнее, уродливее. Бледные плоские безносые лица с массивными челюстями и торчащими ушами, многие безволосы или с редкими косицами, неестественно накачанные мышцы под грубо сделанными доспехами, крупные руки с узловатыми пальцами с кривыми когтями. Всю одежду составляли грязные доспехи и лохмотья. Вейдер поначалу решил, что видит плохую постановку. Когда эти отталкивающие лица появились в третьем, четвертом по счету отрывке, он поверил. На уродство можно было бы закрыть глаза, постепенно привыкнуть, как привыкаешь к другим расам, бесконечно далёким от человеческих канонов красоты. Проблема оказалась в том, что чужаки были неоправданно, безумно жестоки ко всем без исключения. Вейдер открыл первый попавшийся документ, понял, что терпения продираться через устаревшие слова, выражения, да просто написание текста у него нет. Без помощи Трипио никуда. Дроид охотно перевёл тексты на современный общегал. Среди прочих документов там нашлась и характеристика чужаков. Они считали себя Избранной Расой, всех остальных — нечистыми. Они возложили на себя миссию — очистить Вселенную от скверны, огнем и мечом пройдясь по всем планетам, и ассимилировать всех, низведя до положения рабов. Те, кто не смогут влиться в их общество, будут уничтожены. — Знаете, мастер Энакин, я видел похожих на них, — неожиданно сказал Трипио, когда перевод всех документов был закончен. — Где? Когда? — В аналитической записке, присланной несколько месяцев назад на имя директора Айсарда. До этого — во время войны, в центральном компьютере сепаратистской базы. Там были короткие записи, похожие на те, что вы смотрели, сделанные недавно. На тот момент — недавно. — Это… интересно, Трипио. — Я могу сделать запрос от вашего имени директору Айсарду. — Будь так любезен, Трипио. Не хотелось возвращаться в столицу, но, видимо, придётся. Вейдер сцепил пальцы на затылке, задумался. Возможно, он придаёт слишком большое значение найденным обрывкам. Возможно, те чужаки отказались от своих безумных идей за давностью лет. Только вот в груди что-то ныло, давило нехорошим предчувствием. Не нравились ему чужаки, очень не нравились.

***

На подлёте к Центру Империи Вейдер узнал, что переговоры откладываются на неопределённый срок, и облегчённо вздохнул — одной проблемой меньше. Трипио, как и обещал, прислал всю подборку документов от Айсарда. Директор ответил очень быстро, снабдив каждый файл своими комментариями. По какой-то причине — Вейдер никак не мог понять, по какой — Айсард выполнял все его просьбы так, словно это был вопрос жизни и смерти и на кону стояла вся Галактика. Вейдер хотел поговорить ещё и с Таркином на тему непонятных чужаков — может, тот тоже что-то слышал или даже с ними сталкивался. Таркина на месте не оказалось, он вообще не отвечал ни на какие вызовы. В приёмной Вейдеру вежливо ответили, что гранд-мофф уехал в рабочую командировку по мирам Внешнего Кольца и вернётся в течение месяца. Если у милорда есть какие-то сообщения для гранд-моффа, то он может их оставить, и гранд-мофф получит их в самое ближайшее время. Вейдер вздохнул и сказал, чтобы ему сообщили, когда Таркин вернётся. Он не хотел, чтобы посторонние были в курсе его поисков. Было ещё одно место, где Вейдер мог получить ответы на вопросы. Хотя бы часть ответов. Архив Ордена. Приехал Вейдер уже под вечер, когда основной поток посетителей схлынул, и можно было поработать в тишине и спокойствии, не вызывая любопытных взглядов и перешёптываний за спиной. Он сразу же прошёл в секцию спецхрана — должность главкома предоставляла приятные преимущества, например, можно было не записываться в очередь, ожидая, когда его запрос сочтут важным. В секции стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь звуком его собственных шагов, да и то ковровое покрытие глушило их. Он по памяти — как же давно тут не был, лет пять или даже больше — прошёл вдоль длинных столов, освещённых мягким неярким светом настольных ламп, к стойке архивариуса. — Мастер Джокаста, здравствуйте. Невысокая сухонькая фигурка поднялась над кафедрой. — После всего, что ты натворил, у тебя хватило наглости явиться сюда? — презрительно сказала она, сверкнув голубыми глазами, и поджала тонкие губы. Вейдер почувствовал раздражение. — Это было необходимо, — бросил он. Главный архивариус наклонилась к нему, пристально глядя в глаза, отчего Вейдеру стало немного не по себе. — Убивать детей — тоже было необходимо? — спросила она тихим, полным гнева голосом. События того вечера встали перед глазами. Бой в коридорах, пожар, шаттл без опознавательных знаков, до которого короткими перебежками добрались юнлинги, падающая колонна, обломки которой разбили шаттл, и тот рухнул вниз, в бездонную пропасть… — Это был несчастный случай! — выдохнул он. — Какое удобное оправдание, — едко сказала Джокаста. Вейдер отступил на шаг, потёр виски, пытаясь унять душной волной заволакивающий его гнев. Только не здесь и не сейчас. Он пришёл прояснять рабочие вопросы, а не перебрасываться обвинениями. — Простите, мастер Джокаста, но там действительно был несчастный случай, — негромко сказал он. — Я опоздал, я не успел всех спасти… я всегда опаздываю. — Энакин. Ты стал мудрее. Это… удивительно. Всё так и было? Теперь в голосе Джокасты звучало удивление и даже сочувствие. — А разве вы… — начал было Вейдер и осёкся, увидев на хрупких запястьях женщины массивные наручники, блокирующие Силу. — Я уже давно ничего не вижу, Энакин, — грустно сказала она. — Простите… — Вы оказались более гуманны, чем мы думали, — горько сказала Джокаста. — Так зачем ты пришёл? — Мне нужна ваша помощь, мастер, и вот в каком вопросе. Не удивляйтесь, это действительно звучит необычно, но… Мастер Джокаста, подскажите, как мне узнать, было ли за последние пять тысяч лет вторжение в Галактику. Думаю, можно ограничиться периодом до Руусанской битвы. — Какое вторжение? Энакин, ты о чём? — Существа, которые пришли из-за края Галактики. Они уродливы, безжалостны и совершенно не видны в Силе. Там, где они появляются, остается лишь выжженная земля. — Ты в порядке? Это звучит слишком фантастично, чтобы быть правдой. Существование целой расы, не видной в Силе. — И всё-таки я прошу поискать упоминания о вторжении, если оно было. — Интересную задачу ты мне задал на ночь глядя. Что-нибудь ещё? — Да. Мне нужен раздел архива, посвящённый империи ситхов времён Гиперпространственной войны. — С этим проще. К сожалению, материалов не так уж и много — основная часть была уничтожена во время Разорения Корусанта — и большая его часть на древнеситхском, который, увы, практически не поддаётся расшифровке и переводу. — Не поддаётся? — Вейдер моментально вспомнил об Одиле Вайкене. Гранд-мофф занимал одну из ключевых должностей в той империи и должен был понимать язык своих господ. — А если я найду человека, который сможет перевести все эти тексты? — Это невозможно, Энакин. Знание древнего языка утрачено. — А почему бы не попытаться? — ухмыльнулся Вейдер той самой лукавой, подкупающей улыбкой, по которой его знал весь Орден и которая предвещала очередную авантюру. — Ох, Энакин, — с улыбкой покачала головой Джокаста. Главный архивариус была права — раздел, посвящённый Великой Гиперпространственной войне, оказался небольшим, и основную часть в нем занимали материалы, относящиеся к Республике и деятельности Ордена. О ситхской империи, появившейся из ниоткуда, сведений оказалось мало, и все они выглядели неподтверждёнными легендами. Даже биографии лидеров империи были скупы и изобиловали пропусками, неточностями и фантастическими домыслами. Среди документов республиканского флота Вейдер нашёл несколько отчётов, касающихся атаки на Коррибан, тот мир, про который рассказывал Вайкен. Среди всего прочего там говорилось, что все ситхи были уничтожены. Раздел хоть и был небольшой, но Вейдер просидел до самого утра, читая и изучая всё, что можно было. В итоге он понял, что скорее запутался, чем получил представление о том, что происходило. Республика, пользуясь правом победителя, постаралась уничтожить любые упоминания о том государстве. Он встал, повёл затёкшими плечами, подошёл к Джокасте. — Ничего, Энакин, совершенно ничего. Никто не прилетал из-за края Галактики и не устраивал геноцид. Все крупные вооружённые конфликты были внутренними, то есть между Республикой и ситхами. Но почему тебя это заинтересовало? Вместо ответа Вейдер протянул ей деку с одной из записей с диска Вайкена. Джокаста молча просмотрела видео, задумчиво сказала: — Я их встречала. — Лично? — подобрался Вейдер. — Нет, конечно же нет. В записях архивов. Хочешь, чтобы я поискала? — Я буду вам очень благодарен, мастер Джокаста. — Но это займёт время. — Я зайду позже. Можно было где-нибудь сесть и помедитировать, чтобы прогнать навалившуюся после ночных изысканий в архиве сонливость. Вейдер предпочёл большой стакан кафа и бутерброд в ближайшем общепите. Заняв место у окна, он смотрел, как рассвет захватывает эту часть Центра Империи, и лениво размышлял, что некоторым странным, если не сказать — дурным, привычкам он обязан гранд-моффу Таркину. Вот например, потреблять каф в больших количествах. Жаль, что Таркин умчался куда-то во Внешнее Кольцо. Можно было бы вытащить его сюда, посмотреть на рассвет, посидеть в тишине. Он бы поругался, что нет времени на разные глупости, но пришёл. Он всегда приходил. Единственный, кто оказался рядом во время и после восстания джедаев, и чуть позже, когда он развёлся с Падме, и ещё позже, когда узнал, что стал отцом, но видеть детей ему запрещено. Палпатину было просто некогда во всей той суматохе, Оби-Ван клеймил его как предателя и обвинял во всём, что случилось в Галактике за последние тридцать лет. Только холодный, чопорный, надменный Таркин оказался рядом и помог пройти по тонкой грани и не сорваться в бездны безумия. Вейдер до сих пор не мог понять, что движет Таркином. На все расспросы тот лишь улыбался и отмалчивался. — Надеюсь, не разбудил? — вызов от Императора вернул Вейдера в реальность. — Оторвали от медитации. Доброе утро. — И тебе доброе утро. Говорят, ты обнаружил что-то очень интересное и очень древнее. Вейдер ухмыльнулся в ответ, отпил горячего кафа. — На данный момент то, что нашли разведчики, представляет лишь историческую ценность. — В самом деле? — Да, знакомые историки уже пляшут вокруг и плачут, требуя знакомства с артефактами. — Только историки? Но Айсард вроде не историк, даже по образованию. — Айсард? Я просто попросил его помочь с консультациями. — Так ты что-то нашел? — Это всего лишь предположения, — покачал головой Вейдер. — Я хочу собрать всю информацию, проанализировать и уже потом плакаться вам в мантию о том, что опять ничего не получилось и это был ложный сигнал. Император расхохотался так громко, что даже бариста обернулась в удивлении. — А ты взрослеешь, мальчик мой. — Так это процесс естественный, — отшутился Вейдер. — Ладно, как узнаешь что-нибудь ценное — или не узнаешь — жду с докладом. — Как пожелаете, мой Император, — склонил голову Вейдер. Голограмма Императора погасла и тут же появилась вновь. — Медитация на каф — это правильно, мой ученик, — важно заявил Дарт Сидиус и исчез, на этот раз надолго.

***

Снова приехать в орденский архив Вейдер смог только через две недели. Дело было даже не в нескончаемом потоке дел и вопросов, которые требовалось решать оперативно. Врачи наконец-то смирились с тем, что Вайкен — живой человек, а не уникальный образец для лабораторных экспериментов, и что его придётся отпустить. На прощание ему выдали целую коробку лекарств, длинный список рекомендаций и сказали, что желают его видеть через две недели на промежуточном обследовании, но если он почувствует себя хуже, то пусть приезжает сразу. Вайкен дал честное слово гранд-моффа, что будет пить лекарства, выполнять все рекомендации и явится к ним как только, так сразу. Вейдер отвёз его в небольшую квартиру из резерва военного ведомства. Туда же ранее он распорядился перевезти немногочисленные уцелевшие за пять тысяч лет вещи из каюты, в том числе стойку с древним оружием и пустынный пейзаж в деревянной рамке. В первый момент Вейдеру показалось, что это Татуин, но он тут же понял, что ошибся — таких гор, такого оттенка песка на Татуине не было, да и растительности было больше. — Благодарю за заботу, милорд, — Вайкен уже сносно говорил на современном языке. Две недели общения с Трипио пошли на пользу. — Никогда не думал, даже не предполагал, что окажусь здесь, на Корусканте… Вейдер улыбнулся, услышав такое старомодное или провинциальное название — Трипио объяснял, в чем разница, но он забыл: бывшего Корусанта, теперь — Центра Империи. — Времена меняются. Республика должна была пасть. — Это радует, — согласился Вайкен, сцепив руки за спиной таким привычным, знакомым движением. — Узнать, что то, ради чего жил и воевал, всё-таки произошло. Вейдер успел заметить плеснувшиеся в карих глазах боль и тоску, прежде чем Вайкен отвернулся к окну во всю стену, за которым летел нескончаемый поток разноцветных спидеров. — Если вы чувствуете себя… — начал Вейдер. Вайкен вскинул подбородок удивительно знакомым движением, как это делал Таркин, расправил плечи. — Я в порядке, милорд. Какие будут приказания? — Мы собирались в архив. — Как вам будет угодно, милорд, — слегка наклонил голову Вайкен. Досада царапнула Вейдера — гранд-мофф быстро и легко провёл разделяющую их черту. Ничего личного — и этот уместный в любой работе формализм задел его. Почему — он не понимал. Тем временем Вайкен коснулся рукой по висевшим на стойке вибромечам и бластерам и с сожалением вздохнул. Взял резную деревянную трость, подаренную Вейдером, когда он только-только начал привыкать к новому протезу, сунул под мышку. В ответ на удивлённый взгляд пояснил: — У вас не рекомендуется ходить с оружием, но оружием может быть всё что угодно. Мне с ним комфортнее. Глядя на высокую худую фигуру Вайкена с идеальной армейской выправкой, на то, как он поигрывает тростью, пока идёт, почти не прихрамывая на правую ногу, Вейдер впервые подумал, что этот человек очень и очень опасен. Даже сейчас.

***

В архиве их ждали. Джокаста даже вышла навстречу из-за своей кафедры, и приветственно улыбнулась: — Добрый вечер, Энакин, — сказала она. — И?.. — Одил Вайкен, — представил спутника Вейдер. Гранд-мофф попросил представлять его без звания и упоминания прошлых заслуг, если возможно. Вайкен галантно поклонился и удержал приветливую улыбку, даже когда заметил наручники. — Приятно познакомиться. Джокаста Ню, местный архивариус. — Главный хранитель архива и главный библиотекарь, — добавил Вейдер. — Это всё в прошлом, — отмахнулась она, пряча довольную улыбку. — Это очень хорошо, что ты пришёл только сегодня. Я отфильтровала все записи по ключевым параметрам и… думаю, ты сам должен на это поглядеть. Она провела гостей к своей кафедре, вывела из «спящего» режима терминал. — Временные рамки — от окончания Великой Гиперпространственной войны до начала текущего года. На экране высветилась диаграмма. За первые десять лет имелось несколько десятков записей, потом, в течение почти тысячи лет — ничего, ни одного упоминания, даже косвенного. Перед Мандалорскими войнами — снова с десяток упоминаний — и снова провал на полторы тысячи лет. Единичные — раз в сто-двести лет — сообщения попадали в статистическую погрешность, а вот после Руусанских реформ количество упоминаний росло год от года, в последние сто пятьдесят лет рост почти идеально укладывался в экспоненту. Вайкен подался вперёд, разглядывая диаграмму, зло сощурился. — И это только то, что попало в наш архив или содержится в открытых источниках. Энакин, ты понимаешь, что это значит? Вейдер кивнул, вместо него ответил Вайкен: — Активизация разведки, сбор информации, я бы ещё посмотрел, где именно их встречали, но вот это, — он постучал пальцем по экспоненте, — однозначно говорит о том, что готовится вторжение. — Я сделаю выборки по локациям, — сказала Джокаста. — Ах, если бы у меня был доступ и в военные архивы… — Я что-нибудь придумаю. — Хорошо бы запросить сведения по секторам, — подсказал Вайкен. — По линии известной части Галактики на конец Гиперпространственной войны. Дантуин, Орд-Трейси, Орд-Радама, Малакор, Мон-Каламари. — Почему там? — с любопытством спросила Джокаста. — Мы их там обнаружили в первый раз, — ответил Вайкен, и Вейдер заметил, как на мгновение его лицо заледенело, а губы сжались в узкую щель. Кажется, у гранд-моффа были две ненависти всей жизни: та самая Республика, благодаря которой он стал беженцем, и эти таинственные чужаки. — Вы? — удивилась Джокаста. В ответ Вайкен обаятельно улыбнулся: — Мэм, вы, кажется, говорили, что вам нужна помощь в переводе некоторых древних текстов? Могу ли я посмотреть на них, чтобы понять — справлюсь или как. — Одну минуточку, — лукаво улыбнулась в ответ Джокаста и вывела на монитор вместо графика изображение какого-то документа. — Посмотрите, господин Вайкен. Гранд-мофф прищурился, словно плохо видел, попросил чуть увеличить изображение. Вейдер увидел, как вытягивается его лицо. — И как? — спросила Джокаста. — Разумеется, я могу это прочитать, — медленно сказал он. — Это мой приказ о подготовке и проведении ежегодного мобилизационного развёртывания в рамках общевойсковых учений на Дромунд Каасе. Теперь вытянулось лицо у Джокасты. — Вы, наверное, шутите? — Нет, — просто ответил Вайкен. Джокаста беспомощно посмотрела на Вейдера: — Но как, Энакин? — Позвольте, я вам всё объясню, мастер Джокаста… — Объясните, милорд, а я пока пойду поработаю, — тут же сориентировался Вайкен. — Да-да, вот там есть свободный столик, и вот ваш код доступа, — рассеянно сказала Джокаста. Вайкен снова поклонился даме и удалился, оставив Вейдера отдуваться за двоих. И на этот раз Вейдер просидел в архиве до самого утра. Джокаста была в восторге от нового знакомого — ещё бы, он помог разобраться с большим пластом документов, правильно отсортировать их и занести в каталог. Что думал о ней Вайкен, понять было очень сложно. Вейдер даже позавидовал тому, как этот старый вояка умело скрывает все эмоции под маской галантной обходительности. Восход солнца они встречали в том же заведении общепита. Вайкен двумя руками держал одноразовый стаканчик и смотрел на то, как заливает золотом рассвета бывший храм Ордена. — Благодарю вас, милорд, — неожиданно сказал он. — За что? — удивился Вейдер. — Кажется, я нашёл себе работу. — В архиве? — Вейдер удивился ещё больше. — Это лучше, чем ничего. — Вы не думали вернуться? — Куда? — В армию. Вайкен поставил почти полный стакан, задумчиво посмотрел на Вейдера. В его взгляде снова плеснулись боль и тоска, от которых у Вейдера заныло в груди. — Я из другой эпохи. Всё, что я знал и умел, устарело несколько тысяч лет назад. — Вы знаете про этих чужаков гораздо больше, чем все остальные. Я уже направил запросы во все секторальные архивы, и если наши опасения подтвердятся… — Если? Вы сомневаетесь, милорд? — Я обязан сомневаться, прежде чем принять взвешенное решение. Так вот, если это всё подтвердится, мы доложим Императору. — Мы? — Разумеется, гранд-мофф Вайкен. Император должен получить всю полноту информации из первых рук. Вайкен откинулся на стуле, сложил пальцы домиком. — Вот чего и бойся, — протянул он и улыбнулся. Впервые за всё время их знакомства улыбка была злой, холодной и самодовольной. Продолжение следует...