Шалтай-Болтай

— ...Вся коро...              Джейсон ступает по зыбкому полу. Уверенные, но медленные шаги. Он был тут уже сотни, тысячи раз, знает каждый камень, каждую лужу крови, скрывающую бездну, в которую он неизбежно провалится, если забудется.              — ...тай... тай...              Пятьдесят восемь шагов.       Он выходит к бескрайнему красному морю. Вдали слышится тихий гул старого мотора. Из-за горизонтом поднимается белеющий диск, рисуя сверкающую дорожку на водяной глади. Шум начинает нарастать, давит на уши, почти оглушает. Заставляет закрыть глаза. Хочется заткнуть уши и сбежать, но Джейсон знает, что эту ошибку нельзя повторять снова. Он делает шаг на очерченный светом путь. Море замирает, принимая его. Джейсон смотрит на слепящий диск и делает еще шаг.              — ...дел на сте...              Тридцать четыре шага.       Ноги медленно погружаются в воду, ткань брюк постепенно пропитывается кровью. Гул прекращается. Он останавливается. Джейсон вытягивает руку перед собой, опускает ладонь, едва касаясь морской глади. Красные волны лижут ему пальцы, покрывая их несмываемой краской. Холод пронизывает всё тело. Тяжелые мокрые одежды тянут вниз. Джейсон набирает воздуха в грудь и делает шаг вперед, опускаясь под воду.              — ...Не может...              Двадцать три ступени.       Ноги едва касаются лестницы — кровь выталкивает тело, но он держится за поручень и спускается вглубь. Бесконечными пролетами ступени закручиваются в колодец. Тягучими каплями с неба свисают кровавые сгустки и, отрываясь, летят в бесконечность. Он заносит ногу над очередной ступенью, но та исчезает. Раньше, чем обычно. Джейсон хмурится, перебрасывает ноги через перила. Наклонившись, он смотрит в бездну. Капли падают сверху и покрывают затылок, словно расплавленный воск со свечи. Чувствуется запах горелых волос, кожа пылает, грудь давит желание закричать. Он отпускает поручень и падает вниз.              — ...свалился... свалился!              Четырнадцать секунд.       Тишину разбивает хруст собственных костей. Джейсон пытается открыть глаза. Иссушенные губы жадно хватают воздух, пропитанный запахом металла и спирта. Зубами он сковыривает с грязного пола собственную засохшую кровь, пытается подняться. Тело воет каждой мышцей, каждой клеткой. Смех клоуна и его идиотские напевания смешиваются с гулом старого кондиционера. Стиснув зубы, Джейсон упирается лбом в пол и переворачивается на спину. Глаза даже сквозь закрытые веки ослепляет старая лампа под потолком, вокруг которой вечно летают мухи.       К горлу подступает комок. Джейсон получает каблуком по лицу и его вырывает набок. Слышно пронзительный женский смех, почти детский, что-то вроде пожелания не подавиться. Кондиционер все еще громче его двух мучителей. Джейсон поджимает колени к груди и зажмуривается.              

— Мама... Мама?..       — Сынок... За что...

             Джейсон распахивает глаза. Детский плач тонет в рыдающих взрослых голосах. Он делает шаг назад, второй, третий. Ноги касается детская рука. Он боится опускать взгляд, пытается оттолкнуть от себя ребенка, палец сжимает маленькая ладошка. Он поднимает свою руку, но ладошка остается крепко держать его. Детские пальчики отрезанной кисти уродливым кольцом обхватывают палец Джейсона. Он пытается стряхнуть это с себя, мечется по комнате, запинается и падает лицом вниз.              

— Как же так... Мой мальчик...       — Мама... Мама! Забери меня!

             Головы касается что-то мягкое, один за другим водопадом сверху валится что-то тяжелое, будто камни. Джейсон отползает назад и поднимает голову. Громадная башня из расчлененных детских тел начинает заваливаться на него. Он отползает все дальше, пытаясь сбежать. Маленькие ручки касаются его тела, плеч, цепляются за лицо и руки, сдирая кожу. Он готов уже молить о том, чтобы все закончилось, но плечо сдавливает тяжелая рука и останавливает его.              

— Не отводи взгляд.

      От этого голоса даже воздух застывает. Сердце пропускает пару ударов и постепенно успокаивается. Каменные стены огораживают башню, пол стягивается мелкой твердой плиткой, лужи крови растекаются по углам, впитываясь в пол. Джейсон слышит, как затихает детский плач.              

— Еще не поздно, мы можем всё исправить.

      На лицо лезет улыбка. Он поворачивается на голос, но пока боится поднять взгляд. Вот они, тяжелые ботинки, один пинок которых благо если закончится только парой переломов. Ободранные края плаща, тень которого внушает ужас с крыш Готэма. Пояс, полный полезных гаджетов... Тяжелая рука на плече перемещается на шею и охватывает ее. Джейсон стискивает зубы.              

— Вместе. Вместе!

      Ноги отрываются от пола, он безуспешно бьет по руке, держащей его мертвой хваткой. Стучит ладонью, пытается дотянуться до шеи Бэтмена в ответ. Лицо под маской искривляется в отвратительной улыбке. Слышится противный скрипучий смех с хрипотцой.              — Ты мой теперь, мой... ты!                     Резкий удар, и до этого глухие ощущения стали невероятно яркими и четкими. Заболел простреленный бок, старые раны, кровь холодной дорожкой стекла из носа по щеке.       — Ау... — Джейсон зажмурился и постепенно открыл глаза, потянув пальцы к только что разбитому носу. Это определенно было на самом деле. Джейсон перевел взгляд на того, кто посмел это сделать и придавливал его к кровати своим весом.       — Дик... — Джейсон схватил Дика за запястье, но сразу отпустил, когда тот вздрогнул. Судя по красным следам на шее Дика, его дрожащему голосу и тяжелому дыханию, сплошал на этот раз Джейсон.       Сев на кровати, когда Дик ушел, Джейсон утер кровь с лица, задержал пальцы на клейме на щеке. Джейсон старался не спать без крайней нужды. Кошмары никогда его не отпускали, лишь становились хуже, обретали отвратительные детали из настоящего, а прошлое становилось все более сюрреалистичным.       Он посмотрел, как циркач с чем-то копошился на кухне. Тот искренне думал помочь Джейсону, но если бы хоть на каплю представил, что пытается исправить, то наверняка бы передумал. Джейсон нахмурился. Джокер добился своего за тот год. Джейсон больше не сын Бэтмена, теперь он сын этого ебанутого клоуна и это не исправить.       — Я уйду отсюда, — обреченно выдохнул Джейсон, глуша внутри надежду на то, что ему позволят остаться.