Лекарство

— Я буду скучать. — говорит Роберт и обнимает меня на прощание, затем Сэма и Уильяма. Животные в конюшне, а мы подходим ближе к вагону. Доктора обещают друг другу писать и еще раз встретится. Сэм и Кох утирают по мужской скупой слезе, не решаюсь нарушать этот сакральный момент, отвернув голову. Мой взгляд был направлен в сторону Америки, всего какая-то тысяча километров отделяет меня от родины. Всего через пару дней я ступлю на родную землю. Поезд, ракетой пролетел до Гамбурга. Станция мелькала одна за другой. Весь путь я читала подаренную Вирховом книгу, спала, но меня не покидала мысль о том, что я хочу скорее домой. И это не факт тоски по дому. Тут другая причина, которую я не могу самой себе объяснить. Я просто все время желала, чтобы время бежало быстрее. Смысл прочитанных слов до меня не доходил, я возвращалась к началу параграфа все чаще, чем осознавала написанное. К вечеру, мы прошли по главной площади Гамбурга, и тут до меня дошло, что первый раз Берта я увидела именно в этом городе, но не в Берлине. Хотя, что в этом такого? Может он по работе сюда ездил. Мало ли какие у него могут быть дела. Вся тревога рассеялась, когда я ступила на палубу, а затем удалилась в свою каюту. Я перелистывала буклеты о продажи домов и ранчо в Германии, которые взяла для Ван дер Линде, который, кстати задолжал мне поход в театр. Нужно будет обязательно напомнить ему об этом. Хотя сама я бы предпочла какое-то шоу с трюками и магией. Да, ее не существует, но мне нравится этот обман, когда фокусники лгут зрителям, распиливая деревянный гроб с ассистенткой, метая ножи в публику или доставая из своей шляпы букет живых цветов. Но театр тоже подойдет… Я по прежнему плохо спала, даже морская качка не спасала, когда я чувствовала себя, словно в люльке, маленьким ребенком. И те счастливые часы, когда я проваливалась в сон были, райским наслаждением. Вот и сейчас я лежала с закрытыми глазами. Где-то рядом чирикали птицы, а солнечные лучи ласково гладили по лицу. Когда я почувствовала прикосновение к своему плечу, я невольно улыбаюсь, но продолжаю лежать с закрытыми глазами. В нос бьет запах полевых цветов и знакомого аромата. Мне кажется, я его знаю, но не могу вспомнить. Широкая и теплая ладонь проходится по моей руке, мягко поглаживая. Кожа ее обладателя грубая и шершавая, чувствую старые мозоли. Но я не отдергиваюсь в сторону, а лишь подвигаюсь ближе к человеку. Внутри какая-то тягучая, окрыляющая нежность. Зарываюсь носом в подушку, сжимая веки еще сильнее, чтобы растянуть этот момент, но бархатный голос горячим шепотом обжигает шею: — Доброе утро. Вставай. — но так не хочется открывать глаза, так хочется хоть еще секунду провести рядом. — Вставай… — требует ласковый голос. Теперь я узнаю запах, но лишь сильнее улыбаюсь. Еще сильнее не хочется слушаться мужчину. Чтобы привыкнуть к свету, открываю сперва один глаз, и протягиваю руку к бритой щеке. Мое запястье перехватывают и смотрят с такой нежностью и любовью, что я вновь закрываю глаза. — Просыпайся. — говорит Артур. И я открываю глаза. В темной узкой каюте с протянутой кверху рукой. Раздается легкое посапывание, а я со всех сил трясу головой, чтобы до конца проснуться, но эти синие глаза не дают мне покоя, поэтому я одеваю ботинки и иду к Альме. Ее большая белая голова с черным пятном на лбу смотрит на меня. — Приснится же такое… Да, девочка? Ну и ерунда же. — она как-то недовольно фыркнула. — Что это значит? Не спорь со мной! Я лучше знаю! — она выдыхает носом теплый воздух и наклоняет голову, чтобы взять сено. Утро наступает очень быстро, так что я даже пугаюсь корабельного гудка. Значит, мы почти у берега… — Я скоро приду. — говорю я кобыле, и иду готовиться к сходу на землю. Это не занимает много времени, но когда я сажусь в седло, есть бешеное желание рвануть в сторону Валентайна. — Тут мы распрощаемся. — говорит Уильям, из-за чего мне приходится слезть с лошади. — Было очень приятно познакомится Кира, и увидится Сэм. — Как ты смотришь на то, чтобы приехать к нам через неделю? — говорит Бристон. — С превеликим удовольствием, никогда не был в Строберри. — Вот, Вам и повод. — говорю я. — Обязательно, ровно через неделю. Так, что готовьте запасы еды. — шутит мужчина, и обнявшись с нами уезжает в противоположную сторону. — Я очень рад, Кира. — говорит Сэм. — Мне очень приятно, что ты произвела на всех такое хорошее впечатление. Роберт сказал, что он очень растерялся после слов Вирхова, но ты ему помогла. — Я просто сказала, как посчитала нужным. Я правда так думаю. — Ты умная девушка… И вправду собираешь подавать документы в Нью-Йорк? — его глаза сверкают особым пламенем. — Пока только думаю… — говорю я честно. — Если ты думаешь, как мне было бы приятно то, не стоит. Делай, как есть на душе. — я рассказала отцу, о чем задумалась в Берлине, что не смогу же я вечно быть молодой и бегать за преступниками. Обсудили плюсы и минусы, и тем самым временем, дошли до Валентайна, где доктор решил лично поблагодарить хозяина магазинчика за чудный костюм. Я осталась ждать на улице, перебарывать свое желание свернуть с пути домой. — … да ну! Они просто конченные ублюдки! — я напряглась, сидя в седле. — Перестреляли всех законников и людей Корнуолла! — переговаривались между собой два мужчины возле салуна. — Да, к черту! Я бы даже вмешиваться не стал! Слышал, что они сделали в Блекуотере? — не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что речь идет о парнях Датча. — Нет денег, не приходите! — доносится до меня из доктората, через здание. — Но прошу… Ему плохо. — Без платы, я не собираюсь этим заниматься. У меня тут работа, а не благотворительность! — сердце забилось чаще. На улицу, закрывая лицо руками, выбежала женщина, я прорысила до нее и услышала плачь. — Что случилось? — Мой муж болен, его избили! Он умирает! — Я Вам помогу. Мой отец доктор. — в этот момент Бристон с улыбкой выходит на улицу. — Пап, тут человеку плохо! Поехали! — кричу я, помогая женщине забраться на спину шайра. Доктор быстро лезет в седло, улыбка стирается с щетинистого лица, и мы мчим по указанной дороге. — Вот! Вот! Это мой дом! — говорит она. Высокие кусты пожухшей кукурузы, возвышались в небольшом саду. Ранчо было совсем бедным, пройдя в дом, тут же послышался кашель. — Он болеет? — Да! Туберкулезом. — рядом с кроватью, держа за руку умирающего отца, сидел его сын, на вид лет семнадцати. Мы тут же натянули повязки. Сэм осмотрел пациента, пока я стояла в стороне, наблюдая, и вручил ему таблетку. — Пусть выпьет. — говорит он. — Дорогая… Мы не можем помочь. Морфий снизит боль и мучения, но слишком поздно. Слишком… Это туберкулез. Женщина начинает плакать еще сильнее. Сердце больно сжимается, пропуская удар. — Мне нечем заплатить… - по ее лицу видно, что она понимает безвыходность положения, но благодарит за облегчение мук ее мужа. — Крепитесь. Не нужно. — говорю я. — Держитесь… — нас провожают к выходу, и мы доходим до главной дороги. Одна часть ведет домой, а вторая обратно в Валентайн. Я замираю на перепутье. — Я… — Иди. — улыбается отец. — Жду вечером. — он пришпоривает кобылу, и та плавным галопом скользит в противоположную от меня сторону, а я рванула к лагерю Ван дер Линде. Хотя так боролась с собой. Спешилась и громко крикнула слова приветствия. — Так-так, а кто это тут у нас? — ко мне подошел мужчина, в котором я узнала Мику Белла, он навис надо мной, преграждая путь к палатке Датча. — Кира. — произношу я, а у меня складывается чувство, что я его где-то видела. Ах, точно. Стробери. — Что ты тут делаешь, Кира? — К Датчу приехала. — дернула я плечами и постаралась обойти блондина, но он перекрыл мне дорогу рукой. — Кира? — раздается голос Ван дер Линде. — Ты уже вернулась? — я киваю головой и отталкиваю руку преступника. — Держи. Это буклеты, которые я смогла откопать. Времени вообще не было, прости, но я скоро поеду туда еще раз. — Датч, кто это? — вмешивается Мика. — Твоя новая подстилка? Неплохо… — Что? Э… Нет. — тянет непонимающе Датч. — О, Кира. — Морган подходит к нам, что еще сильнее раззадоривает блондина. — Привет. — Артур улыбается, и по моему он только, что хотел коснуться меня. — Хахахаха. — смеется в голос Белл. — Так в нашем лагере новая шлюшка? Милая, ты уже стелешься и под лидера, и под Артура? Сколько ты возьмешь за то, чтобы отсосать мне? — Че? — хмурюсь я. Датч и Артур открывают рты, чтобы что-то сказать, но рука усатого опережает их, хватаясь за мою грудь и сжимая. Дальше все происходит с отточенной последовательностью, и на столько быстро, что я забываю дышать, удар ногой по голени, что заставляет его согнуться, но там его встречает мой локоть, который с точностью попадает в нос, мужчина по прежнему стоит на своих двоих, из-за чего мне приходится поднырнуть и подсечкой снести его на землю. — Пошел на хер, ублюдок. — нога слишком идеально встала на его промежность, слегка надавливая. — Я переломаю тебе все ребра, и ты сам себе отсосешь. Понял? — вокруг меня была гробовая тишина. Серо-голубые глаза смотрели в мои, мужчина зажимал рукой кровоточащий нос. — Я не слышу ответа! — прикрикиваю и переношу вес на ногу, которая сжимает его яйца. Он вскрикивает от боли, а дальше в полустоне выдает: — Да! Да! Черт подери! — Что ты там пропищал? — давление на чувствительную зону увеличивается. — Я понял! Понял! — я убираю ногу и отхожу в сторону. — Я была лучшего мнения о твоих людях, Датч! — я задираю гордо нос, стараясь надавить на лидера, используя ситуацию. — Кира… Я… — К черту. — мужчина хлопает глазами не в силах подобрать слова. — Я здесь не ради этого дешевого спектакля. Что вы планируете делать? В городе только и говорят о вас. — в этот момент к лагерю подъезжает Хозия и подтверждает мои слова. — Мы уйдем. — говорит Датч. — Куда? — На восток. — Все дальше на восток? — говорит Хозия. — Так и нужно? — Пока да. — А когда остановимся? Мы так до Парижа дойдем! — Это было бы чудесно. Остановимся, когда найдем что-то подходящее, стряхнем с хвоста пинкертонов и заляжем на дно. — они вступили в словесную перепалку, а я стояла молча рядом с Морганом, который рассматривал меня с ног до головы. Видимо моя поза была очень надменной, потому что он очень быстро отвернулся, едва я перевела взгляд на него. — Мы снова переезжаем? — наконец выдает ковбой, получая в ответ кивок от Датча. — Это ты называешь «залечь на дно»? — повышает тон Метьюз. — Мы превратились в банду убийц. Я серьезно. У нас даже не осталось никаких иллюзий на этот счет… — Хозия, мы просто пытаемся выжить. У нас нет выбора. Скоро все закончится. — парирует лидер. — Это уж точно! — не выдерживает седовласый и махнув рукой удаляется. — Мне тут рассказали про место, где можно затаится — «Дьюберри-Крик» Артур, не мог бы ты проверить это место? Бери Чарльза и посмотрите. Уберите всех, кого найдете, а потом уже подъедут остальные. Ну, иначе нас за милю увидят. — Ван дер Линде смотрит на меня с какой-то надеждой и сожалением, а для себя я решаю, что поеду вместе с Морганом. — И как мы это сделаем? — Не знаю. Потанцуете? — бросает Датч, эта фраза добивает меня, и я хватаю светловолосого за край рукава. — Похоже, я стал для тебя мальчиком на побегушках. - небрежно кидает ковбой, и я слышу нотки обиды. — Пошли, Артур. — тяну я к лошадям мужчину, схватив за широкое запястье. — Ты стал моим сыном! — противопоставляет брюнет, — Ты беспокоишься, потому что я беспокоюсь. Просто мы с тобой одинаковые. — Чарльз! — кричу я. — Пошли! — Кира, ты… Поедешь с ними? — Да! — мой голос срывается. — Есть работенка. — подтверждает Морган. — Хорошо, это я потом доделаю. — говорит Чарльз, видимо сам себе, но вслух. Все втроем мы залезаем в седла, и я тут же посылаю в карьер лошадь. Бесспорно, Белл вывел меня из себя, но даже не это повлияло на сказанное мною Датчу. Что-то внутри меня щелкнуло, едва Мика лег в перекресток моего прицела еще тогда, и это был нехороший знак. Моя интуиция редко ошибается, поэтому я хотела вбить Ван дер Линде в голову мысль о том, что блондин… Проще говоря, ему не стоит доверять. Если уж у Моргана не получается, я постараюсь сделать это сама. Такие, как банда Датча, они просто пытаются выжить. По-своему, но пытаются. А такие, как Мика Белл… На таких я охочусь. Именно таких отбитых преступников я сдаю закону. — Что у вас там произошло? Почему весь город только о вас и говорит? — наконец спрашиваю я, стараясь отвлечься. — Ох… — вздыхает Морган. — Мы влипли в неприятную ситуацию. Сперва с Марстоном мы угнали стадо овец… — Наказание за угон скота — виселица. — перебиваю я. — Да, но проблема была не в этом. Мы с Джоном сразу после дела пошли в салун, встретили Датча и Леопольда, но Марстон и Штраус быстро пошли разбираться с этим самым делом. Мы пропустили пару рюмочек, и в этот момент нас позвал Корнуолл. Его люди взяли в заложники наших, в итоге началась потасовка, мы перестреляли кучу законников, и короче, теперь мы не можем оставаться тут. — Ясно… — вздыхаю я. — Когда это случилось? — Сегодня. С утра. — дальше они переключаются на обсуждения нового места, а я пытаюсь понять, что же именно мне не нравится в блондине. Я достаточно отходчивый человек, поэтому после потасовки возле палатки лидера, я была бы спокойна и отпустила ситуацию. Мало ли, что у него в голове. От таких, как Мика, я часто слышу фразы про подстилку, меня это не задевает. Главное показать на свое место, а дальше плевать, но Белл… — Местность открытая. Тут все просматривается. — заключаю я, выдергивая себя из мыслей. Мужчины переглядываются и смотрят на меня. — Что? — видимо они только, что сказали тоже самое. — Давайте осмотримся. — предлагает Чарльз. Мы, не спешиваясь, проходимся по всему периметру пересохшей реки. — Тут труп. — Похоже его подстрелили, и заварушка началась здесь. — Тут палатки. — указываю я в сторону леса, и иду туда. — Кажется отсюда ушли совсем недавно, если вообще ушли. — мы все сбираемся возле загроможденной повозки, и Артур отодвигает в сторону доски. В нас упирается дуло пистолета и шесть пар глаз. Они напуганы. Женщина и два ребенка. Мы тут же задираем руки вверх, показывая пустые ладони. — Вы в порядке? Вы можете выходить. Мы ничего вам не сделаем. — они медленно выползают, не отводя взгляда и орудия. — Мисс, он спросил все ли в порядке? — Sprechen Sie Deutdch? — Нет. — говорит Морган. — Давайте, уходите отсюда. — Ja… Еin Bisschen. — произношу неуверенно я. — Papi! Papi! — говорит мальчик, держась за юбку матери. — Они увели отца! — с акцентом говорит девочка. — Nachts! — Ночью. — перевожу я. Посовещавшись, мы принимаем решение помочь им найти отца, и едем по следам, которые так хорошо читает Чарльз, а я в упор не замечаю, но делаю очень умный вид. — Вот там. — говорит Артур, а я только сейчас понимаю, что всю дорогу они о чем-то говорили, а я вновь выпала из реальности, просто следуя за ними. Едва Морган хочет развязать мужчину раздаются выстрелы, а я, не спешиваясь, начинаю стрелять по бандитам, которых на удивление, было не так много. Когда последний замертво падает, Морган продолжает разрезать веревки. — Danke! Danke! — говорит мужчина. — Приведи остальных. — говорит ковбой, — В мы отвезем его обратно! Чарльз кивает и разворачивает лошадь, скрываясь между деревьями. Мы скачем обратно к семье поселенцев, пока Артур пытается узнать, что бедный отец семейства сделал этим людям, то я вслушиваюсь в немецкую речь и пытаюсь понять хоть что-то. — Теперь я понимаю тебя, Кира. Как вообще можно придумать? — я смеюсь. — Извини, я и английским плохо владею. — отшучивается Морган, а я заливаюсь еще сильнее. Наконец-то мы довозим похищенного мужчину до его семьи, я спешиваюсь и встаю рядом с ковбоем, который жестами указывает немцам, что им пора взять ноги в руки и вперед. Но мужчина вытаскивает что-то из телеги и протягивает светловолосому, из-за широких плечей, я не вижу, что, и они уезжают прочь. — Э… — тянет мужчина и показывает мне маленький слиток золота. — Круто. Можешь сдать скупщику. — Да. Но как мы поделим? — Никак. — спокойно и с ноками удивления, говорю я. — Да, хватит нести чушь. «Мне не надо», «я тут не за этим»… — передразнивает он меня. — Ты не ешь и питаешься воздухом! Я так и понял. — массивная рука хватает меня за запястье и вкладывает золото туда. Я хмурюсь и медленно поднимаю взгляд на мужчину. — Злится она мне тут стоит… Конечно. — а после разжимает хватку. — Неа. — теперь моя очередь схватить его за руку, которую тот одергивает, и не рассчитав с силой, я заваливаюсь на него, абсолютно не подавая виду, что все пошло не по плану. — Не возьму. — продолжаю настаивать на своем, находясь практически в объятиях опешившего ковбоя, и пихаю в задний карман его штанов слиток. — Сводишь в кино. — совершенно не обращая внимание на то, что я стою в плотную к крепкому телу, беззаботно упираюсь рукой в грудь и делаю тяжелый шаг назад. Я стояла на небольшом холме, поэтому доставала Артуру даже до подбородка. — В кино? — неуверенно спрашивает он. — Ага. А еще… Мне нужна твоя помощь. К нам с Сэмом приедет Уильям и нужно наловить много мяса… Завтра свободен? — утвердительный кивок. — Жду тебя завтра, в восемь утра, возле озера Ованджила. — Хорошо. Понял. — я залажу в седло, отозвавшейся на свисты Альмы. — До завтра, Артур. Буду с нетерпением ждать. — До встречи. Я тоже. — он улыбается и машет мне.