Будка поцелуев

Утром, когда Чангюн устало плетется на первую пару, у входа в университет его ждёт сюрприз, спрашивающий каждого студента о хмурой принцессе из вчерашней Будки поцелуев. Чангюн закатывает глаза, раздражённо думая о дурацкой Золушке, и собирается обойти парня по максимально отдалённой траектории, бубня себе под нос что-то из разряда «какого чёрта он здесь делает». Не то что бы он совсем не хочет видеть Хосока. Но парень, находясь рядом, заставляет Гюна чувствовать смущение, растерянность, внезапную слабость в коленях и приятное тепло в районе груди, что сбивает последнего с толку, делая его уязвимее. И вообще, почему он всё ещё должен этому парню «полноценный» поцелуй, если этого не было в условиях Будки поцелуев? Где было написано, что чем больше денежный вклад, тем полноценнее должен быть поцелуй? Да и когда пятьдесят тысяч вон стали платой за его общество? Чангюн недовольно дует щёки, с прищуром наблюдая за тем, как Минхёк виснет на Хосоке. Если честно, он давно подозревает, что голубые в Минхёке не только волосы. И догадки подтверждаются, когда парень сжимает задницу Хосока в своих руках и чмокает того в щёку. От такой наглости Гюн застывает на месте, буквально задыхаясь, словно рыба без воды. Ведь этот улов — исключительно его, даже если они так и не сходили вчера на свидание. Так почему сейчас не он прижимается к обладателю самой нахальной и соблазнительной улыбки, а любимец абсолютно всех и каждого в их университете? Неужели его должок решил оплатить странный Минхёк, даже отдаленно не имеющий отношения ко вчерашнему инциденту? Чангюн чувствует, как медленно, но верно закипает, сжимая руки на лямках своего рюкзака, наблюдая за смеющимся над тем, что шепчет ему на ухо Минхёк, Хосоком. И, чёрт, на его месте должен быть Чангюн. Только Чангюн и никто другой. Возможно, ему стоит прекратить отныне избегать настойчивых людей, вроде Хосока. Его Хосока. Хотя такие мысли пугают Чангюна, одновременно с этим Им чувствует неописуемый восторг от простого словосочетания, которое эхом звучит в его голове. Он удивляется сам себе, ощущая дикую ревность к парню, от которого сам же вчера наглым образом сбежал. Им долго стоит на месте, опустив голову вниз, обдумывая ситуацию и вспоминая вчерашнюю встречу в Будке поцелуев. Поступил ли он верно, дав надежду, а потом ускользнув от Хосока в толпе? Глядя на парочку впереди, он точно может сказать, что сожалеет о вчерашнем выборе. Он мнется неуверенный в том, что надо сделать или сказать этому самодовольному и чересчур красивому идиоту по имени Хосок. Богатенький парень точно будет дразнить его. И он оказывается абсолютно прав, не охотно поднимая голову в сторону радостного вопля Минхёка. — Моя принцесса, — слегка кланяется Хосок, ухмыляясь хмурому лицу Чангюна. — Тебя было сложно найти, — блондин протягивает Гюну стаканчик с кофе и складывает губы в ожидании того, за что заплатил ещё вчера. Чангюн устало закатывает глаза и фыркает, складывая руки на груди. — Неужели я всё ещё в числе противных? — наигранно удивляется Хосок, зная, что это не так. — Если ты заплатишь ещё пятьдесят тысяч вон, то Минхёк, вероятно, согласится на свидание в постели, — Гюн не выдерживает, краснея от злости и от близости губ старшего. Хосок как-то чересчур довольно улыбается, показывая ряд идеально ровных и белых зубов. Он наверняка не глупый и прекрасно догадывается об урагане, бушующем в Чангюне. — Богатенький идиот, — бубнит Им, стараясь больше не смотреть ему в лицо. — Не волнуйся, — хитро ухмыляется Хосок, видя, как хмурится Гюн. — Меня интересует только твоя крепость, — удивление на лице Чангюна стоит каждой потраченной воны и Хосок готов потратить ещё, лишь бы видеть столько эмоций на прекрасном лице младшего каждый день, каждую ночь на протяжении всей их последующей жизни. — Я поднакопил на свидание. — Серьёзно? — Вполне, — Хосок криво улыбается, наклоняясь к младшему, сокращая расстояние между ними до невозможно приятных нескольких сантиметров. — Если ты, конечно, не хочешь хрустальные кеды на первом свидании, — шепчет старший, после чего начинает громко смеяться, привлекая к ним внимание прохожих. — Боже, что за дурак, — ворчит Чангюн, пихая смеющегося парня локтем и забирая, наконец, из его рук стаканчик с кофе. Слишком много внимания напрягает Гюна, но он не может сдержать глупой улыбки в ответ. — Ты забыл сказать, как тебя зовут, принцесса, — отсмеявшись, говорит Хосок, завороженно наблюдая за смущённой улыбкой на лице Чангюна. — Придурок, — выдыхает Гюн, отчаянно краснея от пристального взгляда Хосока. — Чангюн, — коротко кивает парень, доставая телефон из кармана, чтобы проверить, сколько минут осталось до начала пары. Но не успевает даже взглянуть на экран, когда его внезапно целуют. Целуют так, словно он — последняя надежда, последний вдох, последняя капля воды. И от этого Чангюн готов застонать прямо в горячие и мягкие губы Хосока. — Сегодня в 7, Чангюн, — хрипло говорит Хосок, отрываясь от Гюна. Он пробует имя младшего, довольно облизываясь и откровенно наслаждаясь тем, как Чангюн прячет сверкающие глаза и горящие щеки. Эта крепость определенно будет только его.