Черный Меч Срезанных Цветов

Призрачная крепость - не то место, куда люди или боги захотят прийти добровольно. Это владения мертвых, раздолье для демонов и гулей. Даже среди небожителей о ней говорят приглушенным шепотом с затаенным в глазах страхом. Не ходи в Призрачную крепость, если жизнь тебе еще дорога. Ее правитель, по слухам, - это человек, который запрыгнул на небеса и промахнулся. И рухнув обратно на Землю, он поклялся разрушить сам мир, для чего завоевал гору Тунлу и бросился в ее жерло, чтобы переродиться непревзойденным демоном. А выйдя на свет, тут же вознамерился воплотить в жизнь обещанное: изничтожить до основания земные царства и пошатнуть сами небеса. История гласит, что потребовались объединенные силы всех небожителей, чтобы заставить его вернуться в свою грандиозную крепость почти восемьсот лет назад. Только хрупкое соглашение с небесным Императором удерживает его там. Покинь сей демон свою крепость, и, вне всякого сомнения, великие разрушения обрушатся на землю и небо. Любое божество, что столкнется лицом к лицу с этим бедствием, с этим Черным Мечом Срезанных Цветов, умрет. Если верить людской молве, это неоспоримый факт. Хуа Чэну нет дела до досужих слухов, и поэтому он идет прямиком к главным воротам. Назвать данное место просто крепостью было бы не совсем правильно. Подобно древним гробницам Сяньлэ высечено оно в самом сердце горы. Даже парадные ворота внушают трепет, стоит лишь раз взглянуть на створки из прочной стали двенадцати футов высотой. И со всей своей божественной силой, Хуа Чэн едва ли сумел бы оставить на них хотя бы вмятину. А чтобы войти в гору, необходимо сначала достичь вершины, миновав семнадцать таких ворот. И конечно, на самом верху, в сердце крепости, неприятеля поджидает множество иных защитных сооружений, и Хуа Чэну не удалось найти ни одного надежного источника, который смог бы поведать, каких именно. Невозможно силой захватить эту твердыню без объединения сил всех военных богов, и даже в этом случае победа не может быть гарантирована. Если бы он решил завоевать это место, думается Хуа Чэну, то обратил бы свое внимание на более коварные методы. Осады и штурмы здесь бесполезны, но у Хуа Чэна был удачный опыт в прошлом, когда он делал ставку на дерзкие, даже наглые способы. Это легко сделать, когда тебя недооценивают, как когда-то его коллеги небесные чиновники. В конце концов, что еще бог удачи может противопоставить военному Богу? (Тому, кто когда-то являлся военным Богом. Хотя использовать данную тактику против Черного Меча Срезанных Цветов... кто знает, удастся ли это?) К счастью, он здесь не для того, чтобы сражаться. Стоя вплотную перед воротами, Хуа Чэн чувствует себя карликом. Нынешний его облик - красивый молодой человек, безоружный, и не излучающий особой ауры духовной силы. В таком виде в глазах любого призрака он представляется легкой добычей. Но даже самый завалящий прислужник из форта нашел бы сие подозрительным. Ну не похож он на человека, который мог бы подобраться к Призрачной крепости ближе, чем на двадцать ли. Хуа Чэн стучит в ворота. Затем отступает назад, скрещивает руки на груди и ждет. Конечно же, ощущение от присутствия призрачных сущностей за воротами начинает нарастать и нарастать. Все больше людей из Призрачной крепости, должно быть, прибывают, чтобы поглазеть на этого маленького человека и задаться вопросом, что же он задумал, раз смеет так нагло подходить к воротам. Хуа Чэн держится свободно, не проявляя ни малейших признаков волнения или осознания того внимания, что ему уделяют. Он скрывает ухмылку, дергающую уголок рта, склоняя голову и шаркая по земле носком сапога. Его план работает. Бог или талантливый заклинатель, заявляющийся к подножию этой горы и предъявляющий некие требования - это вполне ожидаемо, и такому визитеру легко дать от ворот поворот. Но подобный слабак, что так нагло приходит и стучится в двери... конечно, это подозрительно! Но и любопытно, не так ли? Слухи быстро распространяются, что на небесах, что на земле, и поэтому все больше и больше призраков собираются за первыми воротами, чтобы полюбоваться на мелкого наглеца творящего не пойми что. Он дает им час или около того, но, в конце концов, все заходит в тупик. Возможно, любопытствующие надеются переждать, или не считают, что он стоит того, чтобы беспокоить более могущественных призраков города. В любом случае, становится ясно, что Хуа Чэну придется сделать еще один шаг. Поэтому он делает этот шаг вперед и пинает дверь. - Я здесь, чтобы увидеть вашего короля, - говорит он, повышая голос, дабы его непременно услышали за стеной. - Не думал я, что Призрачная крепость столь негостеприимное место. Так-то вы обращаетесь со всеми своими гостями? Оставить их за входной дверью, даже не поприветствовав? По правде сказать, Призрачная крепость и в самом деле крайне негостеприимное место, что и не удивительно, но заявить это так прямо, требовать входа, настаивать на встрече - слишком уж смело, не так ли? А может это не более чем откровенная наглость? Но не будет ли хуже, если его еще заставить ждать? Хуа Чэн может только представить себе перешептывания, происходящие за этими стенами. Оставят ли его дальше топтаться за воротами или впустят? На этот раз Хуа Чэн даже не пытается скрыть ухмылку. Он подумывает постучать в третий раз, когда створки медленно открываются, издавая жуткий скрип больше похожий на плач. Хуа Чэн отступает немного назад, когда в проеме как раз достаточном для одного человека появляется фигура. Девушка кажется удивительно хрупкой для той тяжелой ауры, что ее окружает. Длинные волосы рассыпаны по плечам, а на шее висят оборванные остатки петли. Лишь когда она подходит ближе, Хуа Чэн замечает еще и скорпионовую змею, что также обвивается ожерельем вокруг женского горла. - Пожалуйста, проходите сюда, молодой господин, - говорит она, сопровождая свои слова жестом. - Король примет вас. Хуа Чэн улыбается, склоняет голову и шагает вперед в темноту. Это долгий путь вверх по пролетам узких каменных лестниц, чтобы достичь вершины горы. Хуа Чэн не видит ни одного из призраков, что неотрывно наблюдают за ним, но чувствует их пристальные взгляды в спину. Он насвистывает мелодию, поднимаясь все выше и выше по ступеням, и игнорирует взгляд, который спутница бросает на него. Удивительно, но сверху нет ничего особенного, хотя открывшийся вид захватывает дух. Девушка не задерживается, просто ведет его к колодцу, а не к нескольким безопасным на вид зданиям, расположенным вокруг, и прыгает вниз. Хуа Чэн следует за ней без колебаний. Это место выглядит столь же неприветливо внутри, как и снаружи. Стены - сплошные гладкие скалы, освещенные тут и там лишь тусклыми белыми призрачными огнями. Если бы Хуа Чэн был тем, кто распускает слухи, он описал бы окружающее как дом человека, что не заботится ни о чем, кроме причинения страданий, но хотя он мрачен и строг, он не кажется неудобным. Просто настолько освобожден от мирских желаний, что гораздо больше походит на жилище бессмертного, чем некоторые из небесных дворцов. Хуа Чэн позволяет своей улыбке расшириться. Они молча идут по извилистым коридорам крепости, девушка впереди, Хуа Чэн за ней. Он может чувствовать демоническую ауру, которая заполняет это место, пронизывает стены. И подозревает, что ни один путь здесь не повторяется дважды. Если Черный Меч Срезанных Цветов не пожелает быть найденным, никто его не найдет. И если он поступит так… Комната, в которую они входят, не является тронным залом, потому что здесь нет трона. Призраки, теснящиеся вдоль стен в пестром ассортименте, дружно поворачивают головы в его сторону, но Хуа Чэн не может уделить толпе много внимания, кроме беглого осмотра. Он здесь, чтобы увидеть Черный Меч Срезанных Цветов. И там, на возвышении, стоит он. Его Высочество наследный принц Сяньлэ. Он прекрасен. Это факт, который Хуа Чэн знал, как непреложную истину в течение очень долгого времени. Истории не льстят Черному Мечу Срезанных Цветов во многих отношениях, но даже самые едкие слухи не могут отрицать его красоты. Одежды его абсолютно черные, а сбоку на поясе поблескивает меч, его тезка. Что лишь подчеркивает призрачную бледность кожи и простую шпильку, убирающую волосы с лица в скромный пучок. Он еще более неземной, чем помнит Хуа Чэн. Прошло восемьсот лет, и одного взгляда все еще достаточно, чтобы перехватило дыхание. Без подсказки Хуа Чэн опускается на колени и кланяется. Он может слышать удивленный ропот собравшихся призраков, но чувствует себя обязанным поступить именно так. Это правильно, склонить голову перед этим человеком. Он ощущает на себе тяжелый взгляд из передней части комнаты. - Подними голову. Хуа Чэн знает. У человека, возвышающегося над ним, глаза как ножи, острые, холодные и черные. - В Призрачной крепости нельзя носить маски, небесный чиновник, - говорит он. Голос вежлив, но в нем тоже звенит металл. О, Хуа Чэн способен это оценить. Клинок остается клинком. Вложенный в ножны или прижатый к шее, он не теряет своей остроты. Нет смысла притворяться, что это что-то иное. Человек перед ним - есть клинок, засевший в сердце Хуа Чэна, даже если еще не догадывается об этом. - Если небесный чиновник соблаговолит снять маски, этот демон будет рад обсудить причину его присутствия здесь. Вполне разумная просьба, даже если бы рука призрачного короля не покоилась при этом на его черном клинке. Хуа Чэн высоко поднимает голову и позволяет человеческой маскировке, которую он носил, растаять. Прошло много времени с тех пор, как Хуа Чэн принимал свою истинную форму. А почему бы и нет? В конце концов, уровень его сил один и тот же, независимо от облика, который он принимает. Богу удачи поклоняются в любом виде, от грудного младенца до старой карги, и он находит удовольствие в том, что никогда не появляется дважды одинаковым перед своими почитателями и коллегами небесными чиновниками. Святилище бога удачи может быть таким же простым, как чаша с несколькими игральными костями в ней и белым цветком, установленным рядом. Было бы достаточно просто принять эту форму, но Хуа Чэн никогда не был сторонником полумер, когда его сердце жаждет чего-то, и не намерен меняться сейчас. Твердой рукой он снимает повязку с правого глаза. И наклоняет голову, позволяя уродливым шрамам на мгновение показаться. Прежде чем волосы падают вперед, чтобы прикрыть отметины, он с удовлетворением замечает, как на мгновение расширяются глаза Черного Меча. Как вы и просите, я не буду скрываться от вас. Он видит, как что-то еще мелькает в глубине этих глаз на мгновение. Что-то теплое, сочувствующее и усталое. Что-то, что понимает боль, которую представляет его глаз. Мгновением позже это чувство исчезает. - Черный Меч Срезанных Цветов, - говорит он. "Ваше Высочество", - вторит сердце. - Этого чиновника зовут Хуа Чэн. - "Я - твой слуга". - Прошу прощения за вторжение, но у меня к вам просьба, если вы согласитесь ее выслушать. - Храбрый цветок проделал такой длинный путь, - говорит Черный Меч. Хуа Чэн только улыбается, его собственное лезвие ножа. - Очень хорошо. Проси. Демон спускается с возвышения, протягивает ему руку, и Хуа Чэн принимает помощь, чтобы подняться на ноги. Рука эта грубая и мозолистая, как у фехтовальщика. Хуа Чэн не позволяет своему прикосновению надолго задержаться на прохладной ладони. Стоя, он немного выше Черного Меча. - Скажите, доводилось ли призрачному королю что-нибудь слышать о Призраке-пожирателе голов? Черный Меч ничего не отвечает, только жестом предлагает ему продолжить. Хуа Чэн коротко кланяется и продолжает: - Это имя вводит в заблуждение. На самом деле данный предмет - не призрак, а проклятый меч. Стоит взять его в руки, и меч начинает подавлять волю человека, отравлять своей тяжелой темной энергией, пока тот не сходит с ума. В своем безумии меченосец убьет любого, кто встанет на пути, пока сам не падет от чьей-нибудь руки. В противном случае он будет продолжать убивать без отдыха, пока тело не окажется полностью разрушено демонической энергией. - А, - говорит призрачный король. - Тогда его назвали Призраком-пожирателем голов, потому что он отрезает головы всем, с кем сражается, как я полагаю. Хуа Чэн склоняет голову. - Именно так. Теперь Черный Меч наблюдает за ним. Некая мысль таится на дне этих черных глаз. - Это один из тех предметов, которые доставляют небесным чиновникам немало хлопот, стоит им вырваться на свободу. Но зачем было приходить к этому призраку? Если я являюсь тем, кто освободил меч, конечно же я не стану помогать в его захвате небесами. Если же нет, то я все еще получаю выгоду от вашей озабоченности сей незначительной угрозой. - Этот чиновник не собирался обвинять, - говорит Хуа Чэн, - но предложить соглашение. - Соглашение? - Говорят, что Черный Меч Срезанных Цветов собирает коллекцию оружия, которой и на небесах нет равных, - говорит Хуа Чэн. И замечает подергивание в углу рта Черного Меча, как будто тот скрывает улыбку. - Предложение этого чиновника простое. Если Черный Меч Срезанных Цветов помогает в охоте на данное оружие, то после сможет забрать его себе, дабы пополнить свою коллекцию. - Ах, - на этот раз улыбка явнее, хотя и не касается глаз. - Похоже, что небесный чиновник Хуа Чэн хорошо подготовился перед визитом. Я подумаю об этом. А что же еще, помимо проклятия, может сделать этот меч достойным моей коллекции? - Клинок был выкован в королевстве Цинхэ мастером-кузнецом. Говорят, что данная сабля принадлежала клану заклинателей, ведущих свой род от мясников. - Ах, вы говорите о почтенном Хошэ? Удивительно, как меняется лицо Черного Меча от настоящей улыбки. Перемены всеобъемлющие и разительные, та мягкость, которую улыбка придает его глазам, то, как она касается щек. Впервые Хуа Чэн замечает, какие у него полные губы, какие розовые. Подобно солнцу, поднимающемуся над горизонтом в жгучих лучах света, эта красота могла бы обжечь глаза, если бы за ней не следили с осторожностью. У Хуа Чэна снова на мгновение перехватывает дыхание. Ему приходится сглотнуть, прежде чем вновь открыть рот. - Так вы о нем слышали? - кивает Хуа Чэн. Он смотрит на прическу Черного Меча, чтобы не зацикливаться на его губах. - Да, тот самый кузнец. Черный Меч Срезанных Цветов смеется, и звук звенит в каменном зале колокольчиками. - Очень хорошо, небесный чиновник Хуа Чэн. Вы захватили мой интерес. - Он делает шаг вперед, проходя мимо плеча Хуа Чэна достаточно близко, чтобы пустить искры по его позвоночнику. - Подробности вы сможете поведать по дороге. ~~~ Вот так просто. Конечно, призрачное окружение не может сдержать шокированного гомона, но Черный Меч затыкает их одним взглядом. Затем он ведет Хуа Чэна через ряд каменных коридоров, и за гораздо меньшее время, чем потребовалось девушке-призраку, сопровождавшей его вниз, они выходят на холодный воздух горной вершины. Черный Меч выглядит здесь немного более живым, замечает Хуа Чэн. В свете солнца его лицо кажется более ярким, а ветер, треплющий волосы и одежду, создает иллюзию дыхания. Глаза же все такие же темные, словно обсидианы, когда он поворачивается к Хуа Чэну. - Если это засада, я буду очень недоволен, - говорит он. Фальшивая улыбка вернулась. Хуа Чэн качает головой. - Если бы это была засада, Черный Меч наверняка победил бы. Хотя, по правде говоря, небеса предпочли бы, чтобы он вовсе не покидал своей крепости. - Небесного чиновника Хуа Чэна, похоже, не слишком заботит мнение небес. "Больше, чем ты думаешь", - усмехается Хуа Чэн. - Если бы они были правы чаще, этот чиновник уделял бы им больше внимания. Но поскольку мы здесь, в Призрачной крепости, а я еще не мертв, то буду относиться к их советам с тем уважением, которого они заслуживают. Рот Черного Меча снова дергается. - Пока нет, - говорит он, и Хуа Чэн не может не рассмеяться. Путь вниз по горе сократить не удается, поскольку им все же приходится ждать, пока откроются ворота. Они проводят время в тишине, ступая по узким мощеным дорожкам через тесные переулки. Тут и там Хуа Чэн замечает демонические обереги, вероятно, предназначенные для защиты от способных летать заклинателей или богов войны. Хуа Чэн никак не комментирует это, и Черный Меч также не акцентирует на них внимания. В момент, когда они покидают Призрачную крепость, одежды Черного Меча подергиваются рябью, сменяя строгий крой чем-то попроще. Эти одежды выглядят так, словно когда-то имели черный цвет, но от времени выцвели до мягкого серого. Шпилька исчезает, заменяясь обыкновенной лентой. На шее - повязка, запястья и голени также обмотаны белой тканью. Лишь лицо остается тем же самым, и ничто, кроме этих поразительных глаз, не отличает его от самого обычного заклинателя. Хуа Чэн следует его примеру, позволяя богатым красным одеяниям и серебряным браслетам смениться более простой красной туникой, но оставляя неизменным лицо своей истинной формы. Единственная уступка, которую он делает, - это снова надевает повязку и призывает Эмин к своему поясу. - Это лучше подойдет для путешествия, - говорит он. Черный Меч бросает на саблю оценивающий взгляд, и Хуа Чэн отцепляет клинок, протягивает вперед. - Призрачный король хотел бы взглянуть? Эмин открывает глаз и лениво разглядывает их. - Ты не боишься, что я его украду? - Спрашивает Черный Меч, хотя его руки мягки, когда он берет клинок и начинает осматривать. - Я знаю из достоверных источников, что Черный Меч забирает оружие только у тех, кто достаточно глуп, чтобы сразиться с ним на дуэли. - Хм, - глаза Черного Меча вспыхивают, затем снова опускаются к лезвию. - Это хорошая сабля. Отлично тебе подходит. Эмин дрожит в ножнах, и пальцы Черного Меча мягко скользят вдоль рукояти, прежде чем вернуть оружие хозяину. - Этот чиновник ценит опыт Черного Меча, - отвечает Хуа Чэн, возвращая Эмин на свое место. Меч, кажется, разрывается от похвалы, и Хуа Чэн сильнее стискивает рукоять, чтобы тот не шумел слишком громко. - А теперь, чтобы начать поиски Призрака-пожирателя голов, нам необходимо отправиться на юг... Собственно история проста, и рассказывать то нечего. С юга пришло больше, чем обычно, молитв с просьбой о безопасном путешествии, но, тем не менее, произошло больше смертей среди путешественников. Основываясь на этих смертях - все обезглавливания - литературные боги небес заключили, что убийцей является Призрак-пожиратель голов. Одинокий путешественник или огромная группа, для него не имело значения. Призрак нападал все равно, оставляя после себя лишь тела. Однако даже точно зная о свершенных преступлениях и в каком именно регионе они случались, отследить точное местоположение так и не удалось. - Тогда мы хорошо подготовились к тому, чтобы стать для него мишенью, - отмечает Черный Меч , оглядывая их обоих. - Но не стоило ли попросить богов литературы узнать больше? У меня сложилось впечатление, что это их работа. Хуа Чэн усмехается. - Я предпочитаю собственные источники информации, - мягко говорит он. - Неужели это так? - Спрашивает Черный Меч. - Ваши сети настолько хороши? - У меня свои методы. - И методы эти включают в себя игорные залы и другие сомнительные места, посещать которые другие небесные чиновники считают ниже своего достоинства, но то, что господа небожители не видят, то их и не тревожит. А господа небожители очень хорошо умеют не видеть, когда им так хочется. - И все же, - соглашается он, - это может занять некоторое время. Черный Меч только пожимает плечами, и они снова замолкают. Так просто, даже по-дружески. Черный Меч легко идет в ногу с длинными ногами Хуа Чэна. Его рука небрежно покоится на рукояти меча, но это расслабленный, непринужденный жест, скорее привычка, а не недоверчивая предосторожность. Лицо Черного Меча безмятежно, когда он наблюдает за медленно сменяющимися вокруг них видами. То же самое лицо, что преследовало Хуа Чэна с того давнего парада, когда наследный принц пренебрег традициями ради спасения жизни. Сейчас нет косметики, нет украшений на ушах, глазах или волосах, сейчас его взгляд холодный и острый. "Черный Меч, - думает Хуа Чэн, - действительно хороший титул". Хуа Чэн тянется к этому человеку-клинку обеими руками, даже зная, что рискует получить травму. Он с радостью вытерпит любые раны, лишь бы снова увидеть, как эти глаза наполняются теплом. Даже если их пламя направлено на кого-то другого. Теплые руки вокруг него, слова надежды только для его ушей, улыбка, как тайна между ними… Возможно, он никогда не изведает ничего подобного, но Хуа Чэн помнит о долгах. Знает, что такими простыми жестами никогда не сможет расплатиться. Но не может ничего с собой поделать, не может не попытаться. - Небесный чиновник Хуа Чэн, кажется, задумался. Эти темные глаза снова смотрят на него. Хуа Чэн выдавливает тонкую улыбку. - Только затерялся в прошлом. - Неужели? Хуа Чэн вздыхает. И не может отвести взгляд от этих глаз. - Я вспомнил первого человека, проявившего ко мне доброту. - К счастью, он достаточно хорошо умеет держать лицо, чтобы сказать такое Черному Мечу, не краснея, потому что пронзительный взгляд в ответ, достаточно пристальный, чтобы взволновать. - Прошлое Хуа Чэна звучит... сложно. - Мм. Но есть несколько моментов, которые заставляют вспомнить и остальное. Взгляд скользит к его закрытому глазу, затем снова в сторону. Хуа Чэн сдерживает желание замаскировать его иллюзией или своими волосами. Прошло слишком много времени с тех пор, как он ходил в своей истинной форме вот так. Обычно он гордится своими многочисленными формами и тем, как умеет дурачить смертных и божеств. Однако Его Высочество попросил честности, и Хуа Чэн не будет прятаться, даже если это выставит напоказ все уязвимые осколки его души. Затем глаза Черного Меча скользят в сторону, и внезапно пропасть между Раем и Адом снова становится меж ними. - Я бы не осмелился спорить с воспоминаниями Хуа Чэна. После этого снова воцаряется тишина. О чем еще могут поговорить двое незнакомцев? Они идут до тех пор, пока солнце не поднимается высоко, а затем находят дерево у дороги, чтобы укрыться в его тени и передохнуть. - Черный Меч, - говорит Хуа Чэн, прислоняясь спиной к дереву и вытягиваясь во весь рост, - как этот чиновник может обращаться к вам при посторонних? - Имя Се Лянь подойдет, - говорит Черный Меч Срезанных Цветов, и Хуа Чэн скрывает свое удивление за одной приподнятой бровью. - А ваше? - Полагаю, Сань Лан, - пожимает он плечами. - Или Хуа Чэн. Для меня нет разницы. - Сань Лан, - повторяет Се Лянь, перекатывая каждый слог на своем языке так, что Хуа Чэн скрывает невольную дрожь. - Интересный выбор. Хорошо. - Се Лянь, - говорит он в ответ, и рад видеть, что это заставляет собеседника дергаться точно так же. А после не смеет отвести взгляд, потому что Черный Меч Срезанных Цветов розовеет так, как он и не знал, что призраки или демоны вообще способны сделать. Хуа Чэн хочет привлечь к этому чуду внимание, но сжимает челюсть до боли, потому что, очевидно, указать на подобное - самый быстрый способ свести крайне близкое знакомство с легендарным черным клинком. Се Лянь встает и решительными движениями отряхивает свою одежду. - Довольно отдыхать, - говорит он, и Хуа Чэн не жалуется, даже несмотря на палящее солнце. ~~~ Той ночью они решают остановиться в гостинице, чтобы отдохнуть и попытаться найти других путешественников. Зал полон шумных компаний, пьющих и болтающих о местах, где они побывали, а также тех, кто все еще в дороге, но охотно празднует чужие достижения, поддразнивая друг друга. Поначалу Хуа Чэн не утруждает себя поисками комнаты, просто поворачивается в сторону обедающих и прислушивается к голосам. (- Вы уверены, что не хотите провести ночь в одном из своих храмов? - спросил Се Лянь перед тем, как они вошли в ворота гостиницы. Хуа Чэн рассмеялся. - У меня не такие храмы, - сказал он. - В большинстве из них едва хватает места для одного человека, не говоря уже о двух. И властвующие в этом регионе военные боги меня не любят. Они не разрушают храмы, но... создают проблемы.) Се Лянь прячет руки в рукава, ни дать ни взять тот самый благородный почти божественный заклинатель, которым и притворяется. Похоже, он из числа тех людей, что предпочитают избегать столь шумных компаний, но когда Хуа Чэн тянет его за собой и вкладывает в руку чашу с вином, берет ее, хотя и не подносит ко рту. Хуа Чэн бродит по помещению с притворным безразличием, а Се Лянь следует за ним. Небожитель ищет некий особенный хорошо ему знакомый звук, и как только улавливает, то неторопливо направляется в ту сторону. Игральные кости гремят и звенят в своем стаканчике, не затихая, когда Хуа Чэн подходит. - Могу я присоединиться к вам? - спрашивает он, улыбаясь собравшимся мужчинам. - Ах, какой интерес такому молодому человеку присоединяться к игре стариков вроде нас? - Если он может заплатить, то почему бы и нет? Эй, молодой человек, выдвигай стул! На что ты собираешься играть? - А вы, почтенный заклинатель? Не хотите немного расслабиться и присоединиться к нам? Улыбка Се Ляня тонкая и опасная. Никто из мужчин, кажется, не замечает этого ни в линии его губ, ни в том, как он медленно крутит свою чашу с вином. - Нет, я не присоединюсь. Моя удача никуда не годится. Наслаждайся жизнью, Сань Лан. - О, я постараюсь, Се Лянь, - говорит Хуа Чэн самым солнечным тоном, на который только способен. Затем закатывает рукава и присаживается. Есть такая хитрость в азартных играх, как Бог удачи. Конечно, ему ничего не стоит обвести вокруг пальца всех присутствующих, но односторонняя игра не способствует развязыванию языков товарищей. А он хочет, чтобы информация и вино текли, сопровождаясь добродушным смехом и стонами разочарования. Поэтому Хуа Чэн развлекается, раздавая свою удачу направо-налево маленькими порциями. Отыгрывая победный кон здесь, давая игроку достаточно шансов остаться в игре там, предоставляя небольшую поблажку игроку, что молится ему, прежде чем кинуть кости. Он бросает свою духовную силу в кости, отдавая и забирая, играя в свою собственную игру на тихих проклятиях и блестящих улыбках, настраивая общую атмосферу до тех пор, пока болтовня не потечет свободно с напитками и хорошим настроением. - Я возвращаюсь в Тангу после этой поездки. Время для перерыва! Мои бедные ноги скоро отвалятся, если я продолжу топать дальше. - Обратно в Тангу или к Байхэ-гуньян? - Ха! Тебе повезет, если она вспомнит твое лицо. В любом случае, даже если бы мне приплатили, я бы не сунулся на ту дорогу до Танги. - А? - Спрашивает Хуа Чэн, встряхнув костями в руке, прежде чем бросить их. Две тройки. - Это почему же? - Вы не слышали, молодой человек? Эта дорога практически проклята. - Именно так, именно так. Конечно, любой, кто пойдет по той дороге, умрет. Сейчас известно пять обозов, что отправились по этому пути, и все переходы закончились трагедией. Только один выживший из каждого из них. - Все говорят, что это бандиты, но что за бандиты станут каждый раз оставлять в живых только одного человека? Говорю вам, эта дорога проклята. - Звучит жутковато, - отмечает Хуа Чэн. Мужчины, собравшиеся за столом, дружно кивают. - Эх, но это самая быстрая дорога между городами, - говорит один. - Рано или поздно туда пошлют какого-нибудь заклинателя, чтобы ее очистить. А до тех пор придется терпеть. - Разве они уже не посылали кого-то? И их не постигла та же участь? - Смешно! Этот проклятый клан - кучка шарлатанов, даже не заклинатели, это всем известно! Разговор начинает уходить в сторону, но Хуа Чэн ловит взгляд Се Ляня, и наконец, вываливается из-за стола под добродушные протесты горящих азартом игроков. - Сань Лан довольно хорош в азартных играх, - замечает Се Лянь, когда им удается выйти из игры, лишь немногим богаче, чем раньше. Но достаточно, чтобы заплатить за номер, что и делает Хуа Чэн. Им двоим не нужен сон, но другие путешественники спать будут, так что и они могут себе позволить дожидаться рассвета в комфорте. Улыбка и несколько монет направляют их в комнату. - Должность бога удачи имеет свои преимущества, - говорит Хуа Чэн, перекатывая в пальцах свои собственные кости. Мягкий перестук - знакомый, успокаивающий звук. - Они молятся Хуа Чэну, чтобы победить, ну, а бог, которому они молятся о победе, и сам должен быть удачливым, не так ли? Все, что потребовалось, - это целая жизнь постоянного голода, избиений, отчаянного желания умереть, и такого же отчаянного желания быть любимым, не в силах достигнуть ни того, ни другого. Но что такое одна жизнь, когда нынче его возраст соизмерим с десятками жизней? Ему достаточно повезло, он никогда не будет голодать снова, пусть и является богом, который вовсе не нуждается в еде. У него достаточно возможностей, чтобы вечность безбедно прожить на небесах, не беспокоясь о мире внизу, стоит лишь захотеть. Ему все равно. Хуа Чэн отмахивается от горькой улыбки, которую, как знает, носит. Он бросает кости в последний раз и открывает ладонь, любуясь на две шестерки. С ухмылкой, демонстрирует их Се Ляню, а затем входит в комнату. - Вот, - протягивает он кости Се Ляню. - Черный Меч сказал, что ему не везет. Может, мы немного изменим это? Се Лянь пристально смотрит в ответ. - И что же для этого нужно? Хуа Чэн усмехается. - О, ничего особенного. - Он вкладывает кости в руки Се Ляня, накрывая их своими ладонями. Это самонадеянно до безрассудства, но хотя Се Лянь напрягается, он не отстраняется и не пронзает небожителя своим мечом. Хуа Чэн воспринимает это как знак продолжать. - Все, что требуется, это небольшой урок о том, как правильно держать кости. Острый взгляд, которым его одаривают, должно быть, означает, что Се Лянь разгадал игру, но, тем не менее, не противится, когда Хуа Чэн ведет чужие руки, громыхает костями, а затем бросает на пол. Резные кубики ударяются о половицы, и они с Се Лянем склоняются, чтобы оценить результат. - Пять и три, - объявляет Хуа Чэн, снова сгребая кости в охапку. Это не его обычные цифры, но судя по тому, как постепенно расширяются глаза Се Ляня, и не его тоже. - Может, попробуем еще раз? Это занимает четыре попытки, с ладонями Хуа Чэна, мягко обернутыми вокруг рук Се Ляня, но к тому моменту, когда они заканчивают, Се Лянь выбрасывает шестерки. ~~~ Хуа Чэн просыпается рано утром и замирает от дурного предчувствия. Он ощущает порывы холодного ветра еще до того, как открывает глаза. И, сделав это, сразу же замечает развалившуюся в оконном проеме фигуру с сияющими желто-зелеными глазами, пристально смотрящими в ответ. Медленно Хуа Чэн принимает вертикальное положение. Не в силах ничего поделать с взъерошенными волосами и одеждой, он все же поднимает бровь, одаривая незваного гостя самым равнодушным взглядом. Его встречают озорной улыбкой и дерзким взмахом руки. - Крадущий Дыхание Весенний Шторм, - растягивая слова, произносит Хуа Чэн. - Чем я обязан удовольствию видеть вас? Опустошение, растянувшееся в оконном проеме гостиницы, смеется. - Просто пришел посмотреть, что выманило Черный Меч из его уединения, но едва ли я мог ожидать подобного! Ваше Высочество, вы теперь подбираете заблудших богов вместо того, чтобы сокрушать их? Демоническая аура разворачивается за спиной Хуа Чэна с удушающей интенсивностью. - Весенний Шторм Ши Цинсюань, - говорит Се Лянь, его вежливый тон противоречит молчаливой угрозе, что посылает дрожь предупреждения вниз по позвоночнику Хуа Чэна. - У тебя были здесь какие-то дела? Улыбка Ши Цинсюаня становится безрассудной, и демон вываливается из окна, чтобы грациозно приземлиться в их комнате. - Я подумал, что будет неплохо сопровождать вас на этой вашей экскурсии. Хуа Чэн знает благодаря своим обширным исследованиям в области призраков: Се Лянь и Ши Цинсюань не слишком ладят, как и полагается столь контрастным натурам. Крадущий Дыхание Весенний Шторм встречается везде и нигде, в любом количестве форм, принося бедствия и разруху, куда бы ни направился. В ту пору, как Черный Меч Срезанных Цветов степенный и мстительный. По слухам, между ними очень мало общего. Но Хуа Чэн знает, что эти двое пересекаются регулярно. Детали того перемирия, которое демоны заключили, неизвестны никому, кроме них самих, но Хуа Чэн не сомневается, что оно существует. Другие небесные чиновники могут сколько угодно надеяться на то, как эти двое в очередной склоке растерзают друг друга, но, несмотря на тяжелые ауры, заполняющие сейчас комнату, Хуа Чэн уверен, что их мечтания не сбудутся в ближайшее время. И действительно, после минутного молчания кровожадная атмосфера полностью рассеивается. - Если Хуа Чэн не возражает против нового дополнения, - говорит Се Лянь. - В конце концов, он тот, кто все организовал. - Прекрасно, - говорит Ши Цинсюань, хлопая в ладоши и поворачиваясь к Хуа Чэну с улыбкой, демонстрирующей слишком много зубов. - Так как же мы поступим? ~~~ Дорога, где, по слухам, бродит Призрак-пожиратель голов, тянется с юго-запада на юго-восток. Вежливость требует, чтобы Хуа Чэн вернулся на небеса и обратился за помощью к военным богам данного региона или испросил разрешения вмешаться в их территорию, ну или, в крайнем случае, связался с ними через Небесную духовную сеть, чтобы проинформировать о своих действиях. Хуа Чэн поступает по-своему: он срывает белый цветок с ближайшего куста и кладет его на алтарь в первом попавшемся храме Сюань Чжэня. Оба демона наблюдают за ним с небрежным интересом. Ши Цинсюань, к слову, применил собственную маскировку, если это можно так назвать. Лицо то же самое, но дополнено женской формой, в которой он чувствует себя на диво уверенно. - Просто оставил записку, - поясняет им небожитель, выходя из храма. - Ха-ха-ха! Хуа Чэн действительно необычный, не так ли? - Ши Цинсюань смеется, склоняясь вперед, чтобы полюбоваться на подношение. - Какая визитная карточка! Ваши коллеги-чиновники должны очень любить вас. Хуа Чэн замечает напряжение в темных глазах Се Ляня, когда тот смотрит на яркую табличку с именем на храме и статую божества внутри. Быть может, это боль или гнев. Но в основном его взгляд выглядит таким... таким усталым. Хуа Чэн пожимает плечами и манит их вслед за собой. - Мне все равно, что они обо мне думают. Не стоит больше задерживаться, нам предстоит еще долгое путешествие. Дорога не пуста - ведь это самый быстрый способ путешествовать между городами, в конце-то концов. Но путешественники на ней тихие и настороженные, держатся своих групп, говорят тихими напряженными голосами и с подозрением разглядывают каждого встречного. Они сами зарабатывают много подозрительных взглядов, те же, к кому они пытаются приблизиться, часто поспешно уходят. Несмотря на праведное и честное выражение лица Се Ляня, остальная часть их группы, кажется, выглядит слишком необычной и настораживающей. Странно и ненадежно! - так и кричат лица людей, встреченных на дороге. Хуа Чэн не обращает на них никакого внимания, как и два демона, которые составляют ему компанию. О чем тут беспокоиться? На этой дороге нет ничего, что могло бы их обеспокоить. - Хуа Чэн, пока мы идем, - говорит Се Лянь. - Почему бы тебе не рассказать нам побольше о Призраке-пожирателе голов? То, что ты рассказал мне, когда мы покинули Призрачную крепость, не может быть всем. - Вовсе нет, - Хуа Чэн пожимает плечами. - Согласно записям из архивов небесных чиновников, есть некая история о человеке, что владел данным оружием до своей смерти. Человек этот принадлежал к семье опальных заклинателей. И доставлял чиновникам много хлопот, обивая пороги то одного то другого дома, требуя очистить имя его клана. Но никто не желал слышать его аргументов. И, в конце концов, вместо слов тот человек обратился к своему клинку. Во время встречи городских чиновников он напал и успел перебить всех, прежде чем был задержан. На следующий день его казнили его же собственным мечом. - Какая ужасная история, - смеется Ши Цинсюань. - Ахаха! Судьба делает порой такие жестокие повороты, не так ли? - Так оно и есть, - говорит Се Лянь и больше не произносит ни слова. Он молчит весь остаток дня, несмотря на все попытки Весеннего Шторма разговорить его. Хуа Чэн применяет собственное обаяние и удачу по мере необходимости, чтобы получить информацию от путешественников, что готовы поговорить, как на дороге, так и на постоялых дворах. Но слухи сейчас летают безудержно. Количество нападений колеблется от пяти, как они впервые услышали, до двадцати. Если верить им, то через каждый ли дороги на обочине можно обнаружить по безголовому телу. - Мы будем искать по слухам и намекам на злую энергию в течение нескольких недель, если продолжим в таком темпе, - замечает Се Лянь после двух в пустую потраченных дней. Он потирает лоб после общения с очередной группой, и от раздражения между его бровями собираются морщинки. - Если мы хотим, чтобы нас приняли в спутники к одной из этих групп, нам придется выглядеть гораздо более уязвимыми. Весенний Шторм, твое нынешнее обличье в порядке, но двое молодых людей с мечами... это действительно смотрится слишком подозрительно. Ши Цинсюань смеется. - Так вы все же понимаете, что тоже выглядите опасным, Ваше Высочество! - восклицает она, подталкивая его локтем. - Согласись, семья, путешествующая вместе, гораздо менее подозрительна, а? Се Лянь может быть старшим, я буду средней, а Хуа Чэн станет нашим диди. Хуа Чэн пристально смотрит на нее своим ледяным взглядом, что заставляет демоницу развеселиться еще больше, хохоча от восторга тем громче, чем холоднее становятся его глаза. Он выдыхает через нос и отворачивается, чтобы наткнуться на Се Ляня, рассматривающего его с расчетливым интересом. Ну, если он тоже собирается это сделать… - Что ты думаешь о плане, гэгэ? Хуа Чэн с удовольствием наблюдает, как Се Лянь прикусывает губу и склоняет голову. Волосы падают на его лицо, лишая небожителя возможности разглядеть, заставило ли новое обращение снова покраснеть Се Ляня. - План... подойдет. Эмин скулит, не желая, чтобы его отпускали, но Хуа Чэн без колебаний отмахивается от меча. Он хорошо сражается саблей, но и духовной силы вполне достаточно для любой неприятности, что может повстречаться на этом пути. В Се Ляне, кажется, гораздо больше сомнений по поводу своего уникального черного клинка, но, в конце концов, коснувшись рукой бинтов на горле, он все же прячет меч должным образом. Их облик требует еще нескольких корректировок - Хуа Чэну приходится скрыть свою повязку за иллюзией, Ши Цинсюань - расстаться с ее более чем причудливыми украшениями, а Се Лянь вынужден сменить свою одежду заклинателя на что-то более распространенное. Однако этот метод прекрасно работает. Первая же группа, которую они встречают после преображения, бросает на них лишь взгляд и тут же подзывает к себе, причитая о молодых людях, путешествующих в одиночку. - Разве вы не слышали, что эта дорога опасна? - предводитель данной группы сильно похлопывает Се Ляня по плечу, шумит и хмурится. Се Лянь кажется непоколебимым даже несмотря на тяжесть его руки, но Хуа Чэн все равно придвигается ближе. - Ах, ничего не поделаешь, - отвечает Се Лянь. - Нам нужно было добраться до места как можно быстрее. - Тогда хорошо, что ты присоединился к нам, - говорит мужчина, продолжая похлопывать столь сильно, что кто-то менее выносливый, вероятно, уже испустил бы дух. Вежливая улыбка Се Ляня тускнеет, но он кланяется под этими шлепками, прежде чем отойти. - Как вы думаете, меч здесь? - спрашивает Се Лянь, как только освобождается от внимания старосты группы. - Они несут много оружия, но ни одно из них не источает особенно вредоносной энергии, - отмечает Хуа Чэн. - Мы останемся с этой группой на несколько дней, чтобы быть уверенными. Ответный взгляд Се Ляня преисполнен страдания. Несмотря на грубое начало, первый день путешествия проходит относительно легко. - Так откуда же вы, дети? Ши Цинсюань взяла на себя львиную долю болтовни по поводу их происхождения. - Мы идем с юго-запада. Ах, вы знаете, каково это, когда молодая дева вынуждена путешествовать одна? Мне еще повезло, что мои братья путешествуют со мной! - А? - Молодая женщина, путешествующая в другой город, с двумя братьями, которые сопровождают ее... да как так можно?.. - Эээ? Какой же у тебя должен быть жених, чтобы не сопровождать тебя! - И никакой процессии? Никакого приданого? Даже ни клочка красного! Пусть и в такое опасное время! Стыд какой. - Ах, но одежда молодого господина... разве она, немного не?… - И не говори, выглядит такой потрепанной! Действительно, по сравнению с ними двумя, их сестра действительно хорошо одета! - Какие преданные братья! Действительно, они являются примером для всех нас, делая так много для своей дорогой сестры, чтобы обеспечить ее без родителей. Ши Цинсюань смеется за веером, в то время как Хуа Чэн проглатывает гримасу за спокойной улыбкой. В конце концов, им даже ничего не нужно придумывать - кажется, их попутчики прекрасно справляются сами. Тем не менее, такая шумная компания, как эта, привлекает внимание людей гораздо сильнее, чем их разношерстная тройка. После быстрого совещания они решают остаться в этой группе, пока не достигнут следующего города. Время до полудня проходит без каких-либо происшествий. А ближе к закату впереди появляется что-то странное - одинокая фигура, шатающаяся, как пьяная. Их группа сбивается в кучу, тревожно бормоча, но к тому времени уже слишком поздно. Этот человек уже заметил их. - Пожалуйста! - кричит он, бросаясь вперед, почти спотыкаясь. - Вы должны мне помочь! Они убиты... все... Крик ужаса разносится над группой, когда человек падает к их ногам. Хуа Чэн опускается на колени, чтобы подтолкнуть распростертое тело. - Он не умер, просто потерял сознание. Се Лянь присоединяется к нему, переворачивая мужчину. - Его несколько раз порезали, - замечает он. И действительно, под окровавленной рубашкой мужчины видны две тяжелые раны. - На него напали бандиты? - Он не мог далеко уйти в таком состоянии, - отмечает Се Лянь. - Нам стоит хотя бы перевязать его. Когда человек проснется, мы сможем узнать больше. После короткого обсуждения люди из их группы начинают собираться вокруг. Хуа Чэн видит, как морщинки снова собираются меж бровей Се Ляня, наблюдающего за происходящим. - Гэгэ выглядит подозрительным, - отмечает он. - Но у этого человека нет меча. - Может быть, он жертва обстоятельств, - тянет Се Лянь, задумчиво покусывая большой палец. - Но это маловероятно. У него вообще нет походного снаряжения, и он один. Будь припасы украдены, это все бы объяснило. Но на его поясе висит нефритовый жетон. Если бы виновны были бандиты, они забрали бы и его. Ши Цинсюань отступает от пыли и крови, отмечающих место, где человек упал. - Ну, разве это не очевидно? В конце концов, его ранили на этой дороге. Конечно, виноват меч. Се Лянь медленно кивает. Очевидно, у него на уме вертится что-то другое, но Хуа Чэн не настаивает. - Тогда каков наш план действий? - спрашивает Се Лянь. Увидев приподнятую бровь Хуа Чэна, Се Лянь хмурится. - Это миссия небесного чиновника. - Так оно и есть, - признает Хуа Чэн. - У Черного Меча есть какие-нибудь предложения? Его проницательность неоценима. - Тогда мы подождем, пока человек проснется, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие действия. Даже с перевязанными ранами мужчине требуется некоторое время, чтобы прийти в себя, поэтому их группа облюбовывает под временный лагерь тенистое место у дороги. Вид у человека болезненный и бледный, но едва открыв глаза, он резко вскидывается, оглядывая лица вокруг себя. - С-с-слава богу! - заикается неизвестный, пытаясь склониться в поклоне только для того, чтобы поморщиться от своих ран. - Пожалуйста, вы должны мне помочь. Это ужасно, Ли Хуэй сошел с ума… - Как тебя зовут? Расскажи нам, что случилось, - спрашивает Хуа Чэн, склоняясь над мужчиной. - Я... Я Тай Чжэн. Ли Хуэй, он... он вел себя странно весь день. Мы думали, что он заболел, но едва мы добрались до гостиницы, случилось это. Он вдруг вытащил свой меч, и... - мужчина вздрагивает и закрывает лицо рукой. - Какой ужас! Я едва остался в живых! - Его меч... Вы случайно не знаете, получил ли он его недавно? - спрашивает Се Лянь. Его голос мягок, но в выражении лица есть что-то сумрачное, что заставляет Тай Чжэна нервничать. Ши Цинсюань сидит рядом, лениво играясь с веером и едва скрывая свое веселье. - Думаю, да, но не могу сказать, когда именно. Он не показывал свой меч, пока кто-то не обратил на него внимание, но это был действительно прекрасный меч, разве могли мы промолчать? - Это было на дороге? Тай Чжэн колеблется, его руки снова и снова переплетаются на коленях. - Когда мы покидали город, - говорит он. Улыбка Се Ляня слегка подергивается, почти незаметно, прежде чем снова превратиться во что-то обеспокоенное и мягкое. - Тогда мы действительно движемся в правильном направлении, - отмечает он. - Пожалуйста! - Говорит Тай Чжэн, отчаянно кланяясь. - Мне нечего вам дать, но я могу заплатить своим нефритовым жетоном. Это не так много, но, быть может, хватит хотя бы на то, чтобы добраться вместе с вами в ближайшего города. Се Лянь улыбается и отводит от себя руки Тай Чжэна с зажатым в них жетоном. - В этом нет необходимости, - мягко говорит он. - Как только мы доберемся до города, тебе понадобится что-нибудь для обмена. Хуа Чэн, внимательно наблюдавший за Тай Чжэном, замечает, как тот бледнеет и облизывает губы. - Ах, но я принес беду на ваш порог, - бормочет он. - Ты принес предупреждение, - отвечает Се Лянь, все еще отталкивая руки. - Не беспокойся, мы пошлем кого-нибудь на разведку. Тай Чжэн сглатывает, но медленно кивает. Се Лянь встает на ноги и поворачивается к остальным членам их группы. - Впереди все еще может быть опасно, - говорит он. - Даже если убийца работал один, вполне возможно, что и гостиница, где мы планировали остановиться на ночь, также подверглась нападению. Было бы безопаснее кому-то из нас пойти вперед и проверить, в то время как остальные останутся ждать здесь. - Молодой господин... - Бормочет староста. За его спиной беспокойно переминается с ноги на ногу остальная группа. - Гэгэ, почему бы нам с тобой не пойти? - Говорит Хуа Чэн, делая шаг вперед. Честно говоря, присутствие кого-либо постороннего только усложнило бы ситуацию, поэтому огромным облегчением стало, когда все дружно соглашаются отступить без дальнейших уговоров. - Возвращайтесь целыми и невредимыми! - напутствует Ши Цинсюань, когда они собираются вместе. - Я не буду утруждать себя вашими поисками. - Мы ценим заботу мэймэй, - сардонически говорит Хуа Чэн и склоняется над ее рукой. Ши Цинсюань разражается громким смехом. На невозмутимый взгляд Се Ляня Хуа Чэн отвечает улыбкой, в которой нет ни капли раскаяния. ~~~ Они отправляются без долгих проводов. Солнце уже садится, окрашивая мир в серые и пурпурные тона. Се Лянь становится еще более призрачным, расплываясь по краям, как будто может и вовсе перестать существовать, если Хуа Чэн слишком долго будет смотреть в сторону. Темные глаза демона подобны глубоким колодцам. Когда Се Лянь обращает свои темные глаза на него, Хуа Чэн не пытается избежать этого пронизывающего взгляда. Спокоен настолько насколько возможно. Да, смотрел. Что об этом думаешь, Се Лянь? Очевидно, ничего такого, что стоило бы произнести вслух. Вместо ответа черный взгляд скользит прочь, фокусируясь на дороге на некотором расстоянии впереди. - Есть кое-что, что вызывает у меня любопытство, - произносит Се Лянь. - А? В чем дело, гэгэ? - В вашей истории о человеке, который умер, чтобы создать Призрака-пожирателя голов, - продолжает Се Лянь. - Его клан был опозорен. Каким образом? - Коррупция, - отвечает Хуа Чэн, пожимая плечами. - Поведение недостойное заклинателя. Подстрекание к мятежу против местного правительства. Обвинения многочисленны и весомы, поскольку клан в ту пору был довольно влиятельным. Их земли и богатства уже находились в процессе захвата, когда тот человек обратился к чиновникам. - Ясно, - бормочет Се Лянь. - И все же он первым делом обратился с петицией к чиновникам? - Именно так, - кивает Хуа Чэн. - Не подкуп, не угрозы, а прошения, пока он, наконец, не поднял против них свою саблю. После все решили, что он сошел с ума. - Безумия, - говорит Се Лянь, - недостаточно, чтобы создать проклятый меч. - Обида, накопившаяся за столь долгое время, не так легко рассеивается, - замечает Хуа Чэн, отмахиваясь рукой. - Особенно с оружием, уже изведавшим крови. Такие вещи часто случаются, когда причина обиды осталась неудовлетворенной. - В этом есть что-то еще, - бормочет Се Лянь, затем качает головой. - Сань Лан много знает о призраках и демонах. - Я очень много знаю о многих вещах, - пожимает плечами Хуа Чэн. - Я сделал это своей работой. Могу в ответ рассказать вам что-нибудь о небесах, если хотите. Се Лянь молчит так долго, что Хуа Чэн начинает думать, что тот не согласится. - Ты слышал, - наконец спрашивает Се Лянь, - о наследном принце Сяньлэ? - Да - говорит он и смотрит, как Се Лянь моргает. Переоценивает. Оборачивается к нему настороженно. Это разумно, спустя восемьсот лет. Есть не так много богов, которые прожили достаточно долго, чтобы знать историю этого принца, не говоря уже о том, кем он является сейчас. Однако что бы Се Лянь ни разглядел в лице напротив, он остается стоять неподвижно, а тяжелый взгляд не отрывается от Хуа Чэна. - Я слышал рассказы о наследном принце. - И что ты о нем думаешь? - в конце концов, спрашивает Се Лянь. "Храбрый цветок проделал такой длинный путь" - припоминает Хуа Чэн его слова. Он прижимает клинок Се Ляня к своей шее, и от остроты ощущений кружится голова. - Се Лянь, - говорит он, все еще улыбаясь. - Ты знаешь, как меня называют другие боги? - Он ждет минуту, наслаждаясь, как резкая смена темы и обращения заставляет глаза Се Ляня сузиться, а затем машет рукой в воздухе. - Это очень простой титул. Я не наследный принц какого-то королевства, не великий генерал-завоеватель. Я просто небесный чиновник Хуа Чэн. Се Лянь снова моргает, вглядывается внимательно. Его Высочество - именно тот человек, что сразу поймет значение этого признания, он не просит пояснений. - Я не родился счастливым, - произносит Хуа Чэн, позволяя своей улыбке исказиться от горьких воспоминаний, так знакомо. - Совсем наоборот. Кто-то вроде меня никогда не мог надеяться подняться на небеса. И на жизнь надеяться было уже слишком. Голос Се Ляня звучит шелестом в тиши вечера. - Что изменилось? - Кто-то сказал мне, что я могу жить ради чего-то, - отвечает он. В этот момент Хуа Чэн не может отвести взгляд от Се Ляня. Золотая маска и красные коралловые украшения исчезли, их сменили потертые одежды и смерти подобные глаза, но лицо осталось прежним. Сердце осталось прежним. Он думает об одиноком белом цветке, который долго держался, но все равно засох и умер в ветхой детской святыне. - Если бы не этот человек, меня бы здесь не было. И хотя то, что сделал наследный принц Сяньлэ, можно было бы назвать глупостью, я бы не променял такого человека, как он, что пытался изменить мир и потерпел неудачу, и на сто тысяч богов. Интересно, что Се Лянь думает о цветах сейчас. - Вы знаете, когда такой человек достигает вершин, это называется удачей или благословением, независимо от того, сколько труда было вложено. Так забавно. Удача никогда не принимала в этом участия. - Хуа Чэн постукивает по своей повязке. - Должно быть, ему повезло, сказали они. И стали молить меня об удаче, и вот теперь она у меня есть. Рот Се Ляня кривится. - Да, - говорит он. - Мир так непостоянен. - Знаете, я дал обещание, - продолжает Хуа Чэн. - И я до сих пор о нем не забыл. Моя жизнь принадлежит ему. Моя божественность принадлежит ему. Се Лянь молчит в течение длительного времени. Его глаза снова выглядят старыми и усталыми, но голос звучит очень-очень мягко. - Тогда ему очень повезло, что у него есть вы. ~~~ Они не успевают добраться до гостиницы, наткнувшись на кое-что интересное раньше. - Вот, - резко говорит Се Лянь, протягивая руку, чтобы остановить Хуа Чэна. Посреди дороги бредет впечатляющая фигура. В изодранной и испачканной темными пятнами рубашке. И с зажатым в руке мечом, с которого капает кровь. - Он так долго не протянет, - констатирует Хуа Чэн, наблюдая, как мужчина пошатывается и чуть не падает. Кожа его пепельно-серая, и хотя никаких следов ран не видно, он выглядит готовым вот-вот рухнуть. Даже с такого расстояния можно расслышать хриплое дыхание и гортанные стоны, срывающиеся с губ. - Работа Призрака-пожирателя голов, - замечает Се Лянь, делая шаг вперед. Он, кажется, совсем не волнуется по поводу того, что у него самого нет клинка. - Это, должно быть, Ли Хуэй. Похоже они пересекают какую-то невидимую границу вокруг Ли Хуэя, потому что движения человека резко меняются, переходя от медленных и болезненных к быстрым и сильным в одно мгновение. Се Лянь, не моргнув и глазом, ускользает от первого удара. Повязка вокруг его горла разматывается, извиваясь змеей. Жестом Се Лянь посылает ее вперед, чтобы спутать ноги Ли Хуэя. Человек издает гортанный крик и отшатывается назад, голова его безвольно болтается, а конечности дергаются, как у марионетки. - Вы не собираетесь его убивать? - Спрашивает Хуа Чэн, приподнимая бровь. Се Лянь пожимает плечами. - Разве это не то, что доставляет неприятности небесным чиновникам? - отвечает. - Вы не собираетесь попросить меня не поступать так? - Я уже так сильно побеспокоил гэгэ, что не осмелюсь делать необоснованных просьб. Это очевидно не тот ответ, которого ожидает Се Лянь, потому что он замирает. Лишь на мгновение, но имея дело с таким типом злого духа, мгновения оказывается достаточно. Ли Хуэй прыгает вперед, рука его двигается размытым движением. Се Лянь отшатывается назад, однако мечу все же удается коснуться демона, и крошечная царапина расцветает на линии челюсти Се Ляня. Кровь вытекает из раны черными лентами, но они не падают на землю. Они плавают в воздухе, меняя форму, пока Хуа Чэн не замечает блеск на краю и не понимает, что кровь Се Ляня обернулась силуэтами мечей, раскрывающимися веером вокруг его тела. Мечи летят вниз слишком быстро, чтобы глаз мог их увидеть. Брызгает кровь, и Ли Хуэй падает на землю без движения. Се Лянь делает шаг вперед, равнодушно наблюдая, как тело безжизненно растягивается на земле. Повязка снова обвивается вокруг шеи. Аккуратно, Се Лянь делает еще шаг и поднимает меч, вертит его в руках. Порез на лице все еще медленно кровоточит, по щеке стекает чернильно-черная кровь. Се Лянь издает звук неодобрения. - Помимо вредоносной энергии призрака за ним еще и не ухаживали должным образом, - отмечает он. - Его можно спасти? - Спрашивает Хуа Чэн. Се Лянь изучает его еще некоторое время, затем кивает. - А сейчас мы должны посмотреть, как обстоят дела в гостинице. - А? - удивляется Хуа Чэн. - Сделка завершена. Я бы не стал больше беспокоить Черный Меч чем-то подобным. - Не проблема, - говорит Се Лянь. Он проводит рукой по всей длине лезвия. - Это еще не все, и я хочу увидеть всю картину. Хуа Чэн склоняет голову. - Тогда я с радостью приму помощь Се Ляня, если он ее предлагает. Хуа Чэн помнит прошлое, и благодарен за то, что восемьсот лет не сожгли этого желания доводить дело до конца, независимо от результата. Наследный принц его воспоминаний и человек, стоящий перед ним... он был сломан и перекован, да, его ломали и вынуждали перековывать себя снова и снова, но материал, лежащий в основе, остался прежним. Лицо Се Ляня испачкано черной кровью, а глаза похожи на темное стекло в последних проблесках сумерек. Сердце Хуа Чэна предательски дрожит. Он протягивает руку, проводит большим пальцем по скуле, чтобы стереть кровь. Черные глаза фокусируются, останавливаясь прямо на его лице. Се Лянь наблюдает, молча и неподвижно, пока пятно не исчезнет, и Хуа Чэн не опустит руку. Медленно взглядом Се Лянь скользит вниз, замечает что-то на верхней одежде небожителя, и смахивает пыль в ответ. Его руки прохладные и нежные. А потом он снова вне досягаемости. - Пойдем, - тихо говорит Се Лянь. - Чтобы увидеть все своими глазами. ~~~ Луна уже взошла, и над головой рассыпаются звезды, когда они, наконец, возвращаются к остальной части группы. Стоит им войти в круг света от костра, все вздрагивают и смотрят на них широко раскрытыми глазами. - Молодые господа! - восклицает староста, поднимаясь на ноги. - И что же вы нашли? - Мы не хотели вас пугать, - говорит Хуа Чэн. Это не совсем правда, но Се Лянь и не думает противоречить. Демон наблюдает за группой жесткими, холодными глазами, хотя лицо его выражает обеспокоенность. Хуа Чэн тоже старается выглядеть озабоченным. - На гостиницу действительно напали. Мы не нашли никого живого. Люди бормочут в ужасе. Губы Тай Чжэна сжаты в тонкую линию, когда его взгляд мечется между ними. - Никого? А их вещи... все были украдены? Се Лянь торжественно кивает. - Неизвестные, похоже, подошли к делу очень тщательно. Даже животные исчезли. Группа издает шокированные возгласы. Даже Ши Цинсюань, затесавшаяся в их середину, умудряется выглядеть соответственно испуганной, когда поднимает свой веер, чтобы прикрыть лицо. Однако Хуа Чэн может уловить подергивание ее рта. Сидящий рядом с ней бледный Тай Чжэн не сводит с Се Ляня глаз. - Тогда откуда у тебя этот меч? - требует ответа. Глаза Ши Цинсюань немедленно скользят к мечу, который теперь носит Се Лянь, и морщатся по краям от веселья. - Мы нашли его в руках одного из мертвых в гостинице, - говорит Хуа Чэн. - Гэгэ взял меч для самозащиты. Нам показалось, что имея дело с бандитами, не щадящими никого, слишком опасно возвращаться безоружными. У Ши Цинсюань на поясе висит новый нефритовый жетон. Она ловит взгляд Хуа Чэна и улыбается слишком широко. Неуловимым движением она склоняет голову в сторону Тай Чжэна. Хуа Чэн холодно улыбается мужчине, чтобы тот не подумал, что его реакция будет забыта. - Бандиты все еще могут быть поблизости, - отмечает Се Лянь. - Мы должны дежурить по сменам. Раздается испуганный гомон со стороны остальной группы, и облегченное согласие, когда Се Лянь и Хуа Чэн добровольно вызываются на первую вахту. Люди остаются толкаться у костра, но вскоре многие все же успокаиваются и разбиваются на компании, чтобы поспать или пошептаться друг с другом. Хуа Чэн наблюдает, как Тай Чжэн присоединяется к одной из таких групп на самой дальней стороне импровизированного лагеря. К ним двоим присоседивается только Ши Цисюань. - Итак, - произносит Ши Цинсюань, забавляясь. - Тебе нужен этот жетон? Хуа Чэн молча протягивает руку. Ши Цинсюань обменивается взглядом с Се Лянем, но когда тот жестом демонстрирует ей согласие, бросает жетон в ладонь Хуа Чэна. Хуа Чэн берет его в одну руку и хмыкает. - Ах. Как ты и подозревал, гэгэ, - говорит он. - Жетон полон энергии обиды. И, судя по внешнему виду, изготовлен в Цинхэ. Се Лянь кивает. - Хорошо. Тогда нам придется подождать и посмотреть, как же он поступит дальше. Я полагаю, что попытается улизнуть сегодня вечером, если ничего не случится. - Интуиция гэгэ еще ни разу нас не подводила, - говорит Хуа Чэн, - поэтому я ожидаю, что и сейчас будет так же. Ши Цинсюань стонет. - Если вы двое собираетесь так себя вести, я найду себе более интересное занятие, - возмущается она, отряхивая юбки. - Полагаю, вы не позволите мне убить его? - Никого не убивай, - говорит Хуа Чэн. Ши Цинсюань только усмехается. ~~~ - Он начинает двигаться. Шепот Се Ляня раздается раньше, чем ожидает Хуа Чэн. Все только-только успокоилось. Тут и там еще даже слышится тихий шепот, хотя большинство, кажется, заснули. Хуа Чэн не поворачивает голову, но наклоняет ее так, чтобы уловить движение с дальней стороны лагеря. И верно, Тай Чжэн поднимается со своего места в отдалении от костра. Бросает взгляд на остальных и замечает Хуа Чэна и Се Ляня, очевидно, поглощенных разговором на дальней стороне лагеря. Затем вежливо кивает им, и приняв непринужденный вид, начинает пробираться в сторону импровизированного отхожего места. Хуа Чэн дает ему несколько минут, чтобы отойти подальше. Пока, наконец, Се Лянь не кивает ему, вставая. - Не стоит позволять ему уйти слишком далеко. Нам ведь еще придется тащить его обратно. Хуа Чэн пожимает плечами и идет следом. По его мнению, этого человека не помешало бы немного потаскать по грязи, хотя как небесный чиновник он, конечно, обязан не причинять вреда человеку. Они находят его карабкающимся прочь и петляющим назад к дороге. Хуа Чэн расправляет плечи, натягивает улыбку и выходит из-за деревьев перед ним. Ему не положено, но он находит удивленный звук и то, как человек спотыкается, весьма забавным. - А, вот и ты, Тай Чжэн, - говорит он, продолжая улыбаться слишком широко. - Мы уже начали беспокоиться о тебе. Он может чувствовать давление от присутствия Се Ляня позади, слишком угрожающее, чтобы его мог скрыть человеческий облик. Тай Чжэн, кажется, тоже это чувствует. Он бледнеет, хотя ему и удается выдавить дрожащую улыбку. - Благодарю молодых господ. Кажется, я заблудился на обратном пути. Хуа Чэн кивает. - Именно так. Вы так заблудились, что пошли в противоположном направлении. Мы вас проводим. Глаза Тай Чжэна мечутся между ним и Се Лянем. - То есть... молодые господа не должны оставлять лагерь без охраны. Вы указали мне путь назад. Я сейчас же последую за вами. - Ты так стремишься избежать безопасности, о которой просил раньше, - отмечает Хуа Чэн, немного расширяя свою улыбку, и наслаждаясь, как этот человек извивается. - Ну... то есть я... - Достаточно, - Се Лянь делает шаг вперед. Его аура, так сильно ограниченная раньше, разворачивается вокруг гнетущей волной демонической энергии. Хуа Чэн удовлетворенно наблюдает, как Тай Чжэн бледнеет и начинает дрожать. - Молодой господин... - Ты знаешь о нефритовом жетоне. Тай Чжэн падает на колени, уткнувшись лицом в грязь. - Пожалуйста, молодые господа! Я только хотел дать ей что-нибудь ценное. До тех пор, пока меч не приблизится… - В направлении, в котором мы ехали, нам не удалось бы избежать встречи, - говорит Се Лянь холодным голосом. - Более того, ты ведь видел нас с мечом. И все равно оставил жетон в ее руке. Тай Чжэн дрожит все сильнее. Хуа Чэн слышит его тяжелое дыхание, наблюдает, как он судорожно сглатывает. - Я… - Ты пытался бежать, - добавляет Се Лянь, подходя ближе. - Интересно, ты собирался после вернуться за добычей? Или просто хотел убежать и спасти свою жизнь? Нога Се Ляня тяжело опускается рядом с головой мужчины. Он склоняет меч, пока острие оружия не касается земли. Тай Чжэн издает испуганный звук и еще глубже зарывается лицом в грязь. - Хуа Чэн, - говорит Се Лянь, голос его нежный и приятный. - Не могли бы вы отвернуться, пожалуйста. Я предпочел бы, чтобы вы не чувствовали себя обязанным остановить меня. Человек дрожит на прежнем месте и не осмеливается встать, когда меч медленно скользит ближе. - Пожалуйста... молодые господа… - Как скажете, Черный Меч Срезанных Цветов, - произносит Хуа Чэн и отворачивается. ~~~ По возвращении в лагерь они обнаруживают, что все уже проснулись и обеспокоенно сгрудились вокруг костра. Ши Цинсюань стоит в центре группы и что-то вещает, дико жестикулируя. Похоже, отмечет Хуа Чэн, в очередной раз радует толпу дикими историями о себе. - Мы должны продолжить путь до гостиницы, - произносит Се Лянь, едва они входят в круг света. Предводитель группы пристально смотрит в ответ. - То есть? Но, молодой господин... что случилось? Где вы были? Се Лянь склоняет голову, изображая из себя почтительного молодого человека. - Сэр, пожалуйста, простите этому заклинателю обман, - говорит он. - Среди людей в гостинице действительно нашлись пострадавшие, - добавляет Хуа Чэн, идущий плечом к плечу с Се Лянем. - Но они вовсе не были все перебиты, как предполагал Тай Чжэн. Скорее всего, едва он сбежал, мечник погнался за ним. Сам небожитель не утруждает себя игрой в почтительность. Зачем напрягаться? Этот инцидент ясно демонстрирует, что они далеко не простые путешественники, которыми притворяются. Хотя нет ни единого шанса, чтобы их временные попутчики догадались об истине, не имеет никакого смысла что-то объяснять. Люди сами придут к удовлетворяющим их выводам. И они уже делают это, учитывая испуганные перешептывания, доносящиеся до его уха. - Вы в этом уверены? - спрашивает глава группы. - Мы поговорили со всеми в гостинице, и все единодушно описали произошедшее так, - объясняет Се Лянь. - Тай Чжэн появился прошлой ночью, умоляя о безопасности, потому что на его отряд напали бандиты, вынудив его отделиться от своих. Он предложил нефритовый кулон, единственную вещь, которую якобы носил с собой, в качестве оплаты, пока не удастся разыскать остальных членов своей группы и расплатится иным образом. - А после явился еще один человек, - вставляет Хуа Чэн. - Этот тоже выглядел усталым и измученным, на грани обморока, но, кажется, не мог остановиться. Когда он обратил свой взор на Тай Чжэна и кулон в его руке, он впал в дикую ярость, как одержимый. Никто не посмел встать на защиту Тай Чжэна, поэтому его выставили прочь. Ши Цинсюань издает совершенно драматичный крик ужаса. - Тогда нефритовый жетон!.. Все оборачиваются к ней, и раздается общий вздох, взгляд людей мечется между ней и нефритовым знаком, который теперь держит Хуа Чэн. В толпе раздается сердитое бормотание. Ши Цинсюань закрывает лицо, ее плечи трясутся, люди, кажется, принимают это за ужас, хотя Хуа Чэн подозревает, что та едва сдерживает смех. - Этот человек! - восклицает староста с покрасневшим от ярости лицом. - Где же он? - Сбежал, - отвечает Се Лянь с невозмутимым лицом. Хуа Чэн скрывает свое презрительное фырканье. - Но без жетона он мало что может сделать. Кроме того, человек, что нес меч, остановлен. Они не смогут больше никому навредить. - Вы все должны отправиться в гостиницу, - предлагает Хуа Чэн. - Там будет безопаснее. - А как же вы, молодые господа? - спрашивает лидер. Се Лянь склоняет голову с тонкой улыбкой. - А что до нас, то наша миссия на этой дороге ныне завершена, - загадочно говорит он. - С данного момента ваше путешествие должно быть безопасным. Из группы людей доносится тихий гомон, но после все поворачиваются к ним и кланяются. - В таком случае, юные господа, юная госпожа, - произносит староста и кланяется, - мы в большом долгу перед вами! Тысячи благодарностей было бы недостаточно. ~~~ - Вот ведь! - восклицает Весенний Шторм. - Не сомневаюсь, что к утру у них будет действительно возмутительная история о нас. - Но, разумеется, им не придумать ничего менее правдоподобного, чем правда, - говорит Хуа Чэн, и Ши Цинсюань согласно хихикает. - А теперь, поскольку вы двое не собирались ничего объяснять, прежде чем разобраться с нашим дорогим другом Тай Чжэном, ответьте сейчас - как вы нашли виновного? - спрашивает Ши Цинсюань, поворачиваясь к ним. - Меч, несомненно, проклят принуждением, - замечает Се Лянь, - но так же проклят и жетон. - Конечно, - соглашается Ши Цинсюань. - Но как ты догадался? Аура замаскирована до тех пор, пока ее не коснешься, как я обнаружил, пока вас не было. - Может быть, теперь гэгэ объяснит? - спрашивает Хуа Чэн. Се Лянь кивает. - Он демонстрировал желание передать жетон кому-то в порыве благодарности, несмотря на то, что у него ничего больше не было. Однако я уловил в нем искру жадности и разврата, едва прикоснулся к нему, хотя сам по себе он мог быть разве что одержим призраком. Но когда мы наткнулись на Ли Хуэя на дороге, следующего по пятам, несмотря на близость смерти, а затем выяснили что произошло в гостинице, я начал подозревать. Почему же Призрак-пожиратель голов не казнил их всех? Почему вместо этого следовал по пути одного человека? - Ах. Поэтому, когда Хуа Чэн сказал, что кулон из Цинхэ… - Да, наверное, он принадлежал одному из тех чиновников. Хуа Чэн улыбается. - Гэгэ действительно невероятно одарен, - произносит он. - Заподозрил, что кулон также является проклятым предметом, связанным с Призраком-пожирателем голов. Се Лянь опускает голову и пожимает плечами. - Это стало очевидно лишь тогда, когда части головоломки выстроились в линию. Хуа Чэн задается вопросом, не покраснел ли он снова. В темноте, это невозможно различить. - Здорово! Ну, вот и все, - Ши Цинсюань достает свой веер. - В самом деле, Черный Меч, это было восхитительно, но я думаю, что потратил здесь уже достаточно времени. Я скоро снова загляну, хорошо? - Как хочешь, - отвечает Се Лянь, улыбаясь. - Хм, - Ши Цинсюань захлопывает веер. Затем поворачивается к Хуа Чэну. - Ты действительно странный для небесного чиновника, - говорит она. - Неудивительно, что ты сумел выманить Черный Меч из его крепости. Делай это почаще, хорошо? Для него полезно. - Я приму это как комплимент, - произносит Хуа Чэн, и Ши Цинсюань смеется и не возражает, растворяясь в ночи. Поднимается ветерок, достаточно сильный, чтобы взметнуть полы их одежд и растрепать волосы. Смех Ши Цинсюаня эхом разносится вокруг, а затем стихает, оставляя Хуа Чэна и Се Ляня наедине. - Эх, - говорит Се Лянь, качая головой. - Сань Лан не должен обращать на нее внимания. Она своенравная. - Хм, - улыбается Хуа Чэн. - Но я надеюсь, что гэгэ не будет возражать, если я послушаюсь ее совета? Се Лянь приподнимает бровь. Хуа Чэн никогда не перестанет радоваться, замечая новые выражения на лице своего принца, запоминая каждое. - Не могу себе представить, чтобы Сань Лан нашел еще один проклятый меч. - Если я это сделаю, гэгэ узнает первым. Или, быть может... - произносит Хуа Чэн, делая шаг вперед. Он вытаскивает свои кости из рукава и аккуратно вкладывает их в руку Се Ляня. Демон вертит резные кубики в руках, позволяя им тихо позвякивать. - Что это значит? - Если вы когда-нибудь захотите сделать это снова, - говорит Хуа Чэн так небрежно, как только может, - просто бросьте их, и я приду. - Щедрое предложение от занятого небесного чиновника, - замечает Се Лянь. Он снова осторожно поворачивает кости в руке. Это не отказ. Хуа Чэн пожимает плечами, улыбаясь. Он наблюдает за тем, как кости катаются в ладонях Се Ляня, представляя, как его собственные руки обхватывают эти мозолистые от меча пальцы. - Мир гораздо шире Рая или Ада, гэгэ. Кто знает? Быть может настанет время, когда нам снова доведется работать вместе. - Кто знает, - Се Лянь прячет руки с зажатыми в них костями в рукава. - До следующего раза, Сань Лан.