Инь и Янь
«Говорят, что неумение принять потерю — это одна из форм безумия, наверное это так, но иногда это единственный способ выжить…» Grey's Anatomy
У горя есть свои правила. Горе необратимо, горе и есть череда зацикленный повторяющихся событий.Первая фаза: Отрицание.
Адора отрывает прилипшие к щекам ресницы, трёт глаза и спускает ноги на пол. Паршивое самочувствие сопровождается прорастающей в горле ледышкой, её невозможно сглотнуть или запить. Девушка списывает ощущения как результат реалистичного кошмара, проверяет на тумбочке оставленные Боу стрелы, закрывает окно и кутается в одеяло. Она думает об увиденном, подмечая нестыковки выдуманного сюжета с усердством настоящего критика.Самый важный аргумент полностью неоспорим ею и заключался в следующем: Катра не позволила бы себе так просто уйти. Слишком простая смерть, довольно быстрая и совсем не в её стиле. Адора упрямо складывает руки под щёку. С Катрой Скорпия, Лони и остальные. Девушка сильнее зарывается носом в одеяло, ледышка внезапно остро проходится вдоль горла. Принцесса заходится в кашле и натруженно свешивается с кровати. На пол брызгают черные капли. Сквозь собственный хрип она не сразу замечает посетителя. — Адора, ты очнулась. Катра роняет вазу, перешагивает через осколки и обеспокоенно берёт голову подруги в руки, Адора кашляет, не спуская с неё взгляд. Темные волосы собраны и зафиксированы на затылке ножницами, на ней маленькое чёрное платье. Принцесса шарахается в сторону, запуская руку под подушку. Ножницы в её волосах не внушают доверия в свете последних слишком реальных кошмаров. Адора наводит на неё оружие. — Как ты прошла через охрану? — Она пытается возмутиться, пусть совсем не удивлена её проникновению. — Адора, я знаю через что ты прошла. Принцесса случайно зацепляется взглядом на флаге орды в своей комнате. Их оккупировали и насильно взяли в плен. Адора возвращается к лицу потрясенной девушки. — За одну ночь? Вам удалось добить нас за одну ночь? Поверить не могу. — Хорошая попытка, Адора, — с игриво нахмуренной бровью, Катра закачала головой, — почти поверила. Она поправила одеяло, принцесса вжалась в подушку. Тогда Катра серьёзно испугалась, безобидно подняла руки и отошла на несколько шагов назад. — Что ты сделала с Глиммер? — Адора коснулась шеи. — Глиммер? Дочь Анжелы? Принцесса раздражённо закивала. — Да, та что погибла от твоих рук. Анжела, та самая. Катра возмущённо искривила губы. — Она наш партнёр, не знаю, что тебе приснилось, мы стали представителями Орды после того как Хордак… Не совсем самовольно покинул свой пост. Девушка медленно сделала шаг вперёд. Адора рассеянно пыталась уловить ложь, пока Катра не стиснула её в объятьях. — Не переживай, голова лечится. Она хихикнула, лёд в горле потускнел. Адора решает, что потеряла рассудок, расслабляет шею и находит успокоение на этом плече. — Я тоже скучала, — Принцесса угукает в ответ. Она помогает ей подняться, девушки проходят мимо зеркала, в котором Адора успевает заметить только своё отражение. Катра почти тащит её, пока принцесса захлебывается в кашле. Около лестницы Адора цепляется за перила и откашливается, заслоняя рот рукой. Катра продолжает идти, словно подруга всё ещё рядом. — Подожди… Она отходит от перила и спускается на ступеньку ниже. Мир покрывается рябью, от чего Адора невольно ищет опору, промахивается и скатывается со ступенек. Ощущение падения судорогой сжимает ноги.Девушка вновь открывает глаза.
★★★
Комья земли с тяжелой дворовой лопаты безжалостно валятся в яму. Гул шкварканья лопат заставляет Адору подскочить на месте и впечататься лбом в препятствие. Она понимает свой ужас, позже чем дыхание теряет ритм, а руки пытаются разжать пространство. Слева, сверху и впереди. Коробка. Гроб. Девушка с нажимом ударяет по стенкам, упираясь что есть мочи руками. Через маленькую щелку на лоб шлепается капля дождя. Адора заходится в беззвучной истерике, продолжая пихаться и царапаться ещё усиленней. Снаружи слышны нарывы убийц и хохот дождя. Она прилипает к жалкой прорехе в собственном гробу и жадно вдыхает воздух. Покусывая губы, Адора выдает самый нервный смешок и спадает обратно. Здесь нет подушек. Здесь нет цветов. Здесь нет воздуха. Адора пробивает крышку насквозь и спазматически резво бьёт локтем до победного брызга щепок в лицо. Вместе с воздухом и свободой в гроб обрушивается тягучая жидкость, она без стеснений ползёт на руки, обвивается вокруг шеи принцессы, облизывает волосы, лениво заглядывает в глаза и причмокивает от её сопротивлений. Мир тонет в чернильном сгустке, пока Адора пытается достать из груди растущий айсберг. Досада при мысли о скорой кончине берёт сердце в жестяной обруч.★★★ Очередной раз открывая глаза, девушка с восторгом нащупывает под собой грубый песок.
Над ней висит молочное небо, обеспокоенное белыми полосками вдоль горизонта. Девушка выпрямляет согнутую ногу, липкий черный омут больше не лижет пятки, но на ней нет обуви. Нога касается мягкого препятствия. Адора поднимается на локотки. Лицо. Она дотронулась до мертвого лица. В ушах шумит разгоряченная кровь. Девушка отползает назад, сдерживая сердце ладонью, будто отпусти она его, оно бы вывалилось на землю. Что на самом деле почти чистая правда. Адора поднимается и через несколько шагов к мёртвому телу корчится в неконтролируемом позыве. Остатки черного дёктя выливаются на землю, обретают черные щупальца и зарываются под землю. Адора почти не удивляется этому, поднимая голову к небу. Всё то же молочное небо, птицы и пустырь. Принцесса туже завязывает хвост и идёт вперёд. Полоски на небе больше не кажутся невинными, они сильно давят на череп и почти перекрывают цвет неба. Откуда они? Ответ поднимает пустынную пыль, показывает светящиеся лопасти и уносит с собой больше вопросов, чем ответов. Адора быстро теряет его из виду. Впереди только складывающееся карточным домиком здание с красивой мозаичной крышей и цепочка гонимых людей разных видов: от крохотных старых лилипутов с заточенной в сеточку бородой до прекрасных горных эмбрин с перевязанными крыльями. Плечи Адоры падают вниз, она приказывает им остановиться, но не слышит своего голоса. В молочном небе вспыхивает столб уродливого жёлтого гриба, его шапка клубится сверкающими искрами. Адора наступает на раздробленные кости. Хуже не просыпаться от ужаса своего кошмара, хуже продолжать идти и существовать в нём. Адора жалобно кривит брови, отряхивая ладонью ногу. Впереди руины, кости и безобразные мучители, поднимающие цепочки своих жертв на ноги, швыряющие их об землю. Девушка трижды предпринимает попытки напасть на них или огородить собой невинного. Жаль, здесь предметы проходят сквозь неё. Неприятное чувство беспомощности немного покусает её за сердце, прежде чем Адора вспомнит о Катре, Глиммер и остальных… Дом с мозаичной крышей, обломки которого не вызывают в ней никаких эмоций. Принцесса просто смотрит на быстро скатившиеся колонны, разбитую дугообразную ванну и превращенный ни в что мольберт. — А, Мара, — скрипит знакомый голос, Адора оборачивается. — Ты слишком глубоко провалилась во времени. Только не пускай в рот черных каракатиц, дурной тон это. Старушка берет её ладонь и стирает большим пальцем черное пятнышко. — Это мой кошмар? Почему ты здесь? — По другому и не скажешь, настоящий кошмар, но не твой. Я вечно забываю компоненты особой краски. Она метнулась к опрокинутому набок дому, трижды сделала рукоятью метлы круг и тот, лениво пошатываясь собрался обратно. Колонны горделиво застыли, упавший с подлокотника горшок вернулся на место, подбирая свою землю и прекрасные зелёные цветы с черными пушистыми серединками. Дом выплюнул толпы солдат и вернул себе маленького ребёнка. Разз засеменила к входу, попутно прыгая по садовым камушкам. В нескольких метрах от двери, старушка резко прыгнула за дверь. На лужайку выскочила девочка, почти споткнулась о порог, выставила было руки, сзади подоспела девушка и ловко поддела пальцем шелковый бант пышного платья. Она не упала и заразительно звонко рассмеялась, полностью довольствуясь парящей невесомостью. Девушка с тонкими чертами лица улыбнулась, подхватила её на руки и закружила в воздухе. Адора непроизвольно улыбнулась, щурясь от солнца. После пройденных кошмаров, этот, пожалуй, был самым безобидным и одновременно самым отвратительным. Дом вновь трясётся от натиска атаки, смеющиеся девушки пылью развиваются на ветру, принцесса вздрагивает. Смех и солнце сменяют взрывы и плач. Разз входит в дом, оборачиваясь к Адоре через плечо. — Они делают лучшие краски во всей вселенной. Дом взлетает на воздух. К ней в ладонь проникает маленькая ручонка. На ребенке порванное платье и чужая куртка с заплаткой — лягушонком на груди, голова укрыта кашемировым платком и капюшоном. Ребенок пытается что-то сказать. Адора открывает глаза, запах ночи становится первым свободным глотком воздуха после самого затяжного кошмара.★★★
Вторая фаза: Злость.
Вьющиеся коридоры орды были менее враждебными, немного темными, хотя всё ещё пахли гуталином и пылью. Тогда они ходили за ручки, любили нарушать вместе правила и бродить по ночам. Возраст позволял им заговорческий смех и привычку беготни по всему корпусу в ночнушках. Одинаковая спецформа, зубные щётки, одно любимое блюдо — сладкий картофель по воскресеньям. До вступления светловолосой в особый подготовительный отряд её волосы вились сильнее, отчего совместное ношение распущенных волос вместе с брюнеткой превращалось в забавную игру. Инь и Янь. Девочки вбежали в комнату, рывком сунули награбленные книги и спешно нырнули в свои кровати. — Ты же знаешь, нам не поздоровится, если Царица Тьмы узнает. «Инь» тяжело дышала, тревожно прикладывая к лицу холодную ладонь. «Янь» поднялась с кровати и подтянулись к ней на руках. — Я уже забрала их, — голубоглазазая положила голову на руки, она всё ещё висела в воздухе, — не переживай, мы вернём их позже. Девочка спрыгнула обратно и запустила руку под кровать. — Где ты взяла их? «Инь» свесила голову, темные волосы коснулись лица подруги. — В мусорке, переплёт видно совсем износился, — задумчиво прошептала она. «Янь» выпуталась из её волос и запустила босые ноги под плед. «Инь» закуталась в одеяло, строптиво перебралась вниз и устроилась рядом. Они аккуратно отложили книги под подушку, разворачивая своё главное сокровище. Медленными, терпкими движениями они раскрыли папирусный свиток, старинный аромат бумаги и типографической краски вытеснил все остальные запахи. Маленькая «Инь» задергала носиком и чуть было не чихнула. Тайком наблюдавшая за ней «Янь» с улыбкой умилялась этому. Когда карта была полностью открыта, и зафиксирована парочкой книг, перед ними открылось полное звездное небо. — Вау! — в унисон протянули дети. Они слышали легенду о звёздах и украденное сокровище нашло свет в отражении их глаз. Девочки еще долго рассматривали карту, зачарованные чём-то невероятным для детской фантазии… С каждой секундой гипнотический эффект неизученных небесных огоньков пробуждал в детях горький привкус несправедливости. Они ещё долго шелестели страницами в поисках других ракурсов звёзд, строили теории об их происхождении. — Смотри, это созвездие похоже на нас! — «Инь» провела ноготком по пергаменту, вычерчивая силуэты двух держащихся за руки детей. Под напором малышки бумага немного порвалась. — Аккуратнее, — засмеялась «Янь», беззлобно пихнув подругу плечом, — ты права. «Инь» зациклила отрешенный взгляд на подруге. — Вот увидишь, мы победим принцесс и вернём звёзды. «Янь» накрыла её ладонь своей. — Вот увидишь…Девушка отталкивается от земли.
★★★
Жесткая трава покрывала их до пояса, Глиммер рывками прорывалась через траву взбешенно вздыхая каждый раз, когда спотыкалась. — Невероятно, Адора сбежала с шпионом Орды, — принцесса остановилась, — ей ведь не привыкать, она уже проворачивала этот трюк. Боу обогнал её и взял за плечи. — Послушай что ты говоришь, Глим. Просто сейчас такой период, мы вернём Адору. Королева Яркой луны плотно закрыла глаза, по тому насколько недружелюбно искривились её губы, можно смело судить о её злости. — Да ты всегда защищал её, Боу! — она заводила плечами, стряхивая его руки, — Просто, знаешь что? Сделаем это, наконец. С момента её безрассудного побега прошло больше суток, прежде чем Глиммер собрала маленький поисковой отряд и выдвинулась по следам принцессы. Нечто большее чем самолюбие заставило королеву не бежать за ней в следующую секунду. Резкое желание Адоры спасти убийцу не покинуло стены дворца, конечно, только чтобы предотвратить лишние волнения. Боу. В основном Боу настоял на этом. Они взяли парочку доверенных людей и разделились по шепчущим лесам. Вдалеке редко возникало имя сбежавшей, Глиммер каждый раз хмурилась и почти гневно затаптывала траву. Парфюму бы удар хватил. Боу косо взглянул на неё. — Ты же знала, правда? — Они росли вместе и я знала, однажды что-то подобное может произойти, только не так скоро, — девушка неспокойно коснулась мочки уха, — она умеет морочить голову, клянусь, если Катра… — Я говорю не об этом, Глимс, — Боу отодвинул листву, — Адора плохо спала и… Шорох листвы и частые быстрые шаги заставили Боу натянуть стрелы, Глиммер щёлкнула пальцами, призывая руны. Темный силуэт собрал все колючие ветки кустов, споткнулся и обрушился на поляну. Королева вскрикнула, поспешно закрывая рот руками. Перепачканная Адора поднялась на шатающиеся ноги и дико шарахнулась назад. Меч в её руках совсем не сочетался с бледным, словно серое тесто, лицом и пугающей припухлостью. Ощущение того, что под одеждой на её теле нет ни единого живого места быстро охватило их. Друзья рванули к ней. Светловолосая резко направила на них меч. — Не… Не подходите! — взвыла Адора. Дрожащие руки выронили меч. Они могли видеть как голубые глаза блестят немыслимым грустным морем, капля сползла к подбородку и потерялась в железном воротнике. Парализованные этой скорбью, друзья замерли на месте. Не найдя в себе сил держать равновесие, Адора плавно сползла по ближайшему дереву, обвила его руками и протяжно закричала. Мокрый, пропитанный безумием крик разогнал птиц. Глиммер сжалась от ужаса, такая реакция отдаленно напоминала всё что творилось в ней после… Девушка отступила и подняла глаза к небу, это помогло бы сдержать слёзы. Всегда помогало. Горькое чувство не отступало. Она сразу поняла в чем дело, правда горевала совсем по другому человеку. Боу приобнял её. — Я поговорю с ней, ты можешь… Принцесса прервала его, приближаясь к Адоре. Пара помогла ей подняться. — Я ничего не смогла сделать… Ничего… Это все из-за меня… Это моя вина… Она кричала в плечо Боу, не скрывая тремор в руках. Адора пихалась в лихорадке. Боу приложил ладонь к её лицу. — Горячая… — Адора, в чем дело? Заставляли что-то пить? В тоне Глиммер не было поддельного волнения. Девушка действительно проглотила собственные слёзы для неё, но голос всё равно выдавал волнение. Адора отпихнула лицо Боу рукой и с угрозой сократила расстояние между подругой. Жертва. Она увидела в ней отнюдь не поддержку. Она увидела в ней отличную жертву. После потери, так или иначе, в фазе под названием «злость» человек безумно ищет причины для смещения всех переживаний на единый объект. Цель. Глиммер стала отличной целью. Она посмотрела на нее, словно на злейшего врага со всей ненавистью и злобой, на которую только была способна. Королева попятились, но Адора быстро выбралась из объятий друга и вжала плечи «объекта» в землю. Глиммер предприняла попытки к сопротивлению, но колени принцессы сильнее сомкнулись около пояса. Адора сгрудинилась и ближе расположила лицо. — Наслаждаешься? — она сильно пахла ладаном, душной пылью и железом. Босвеллия Картерии. Название щёлкнуло в голове, словно лампочка. Её Тётя звала ладан самым сильным успокоительным. От Адоры разило этим запахом. Опасная вещь, если не знать четких пропорций. Масла на основе этих трав тётя запретила после сильного отравления. С нахмуренной бровью, королева попыталась переварить резкую нападку Адоры, прикидывая, как долго длится действие Босвеллия Картерии. Тот кто сделал с ней это выбрал способ анестезии, прежде чем ударить со всей силы. Чем скорее реакция отравы на основе ладана шла на убыль, тем сильнее Адора чувствовала и злилась. — Ты же так добивалась этого, уже догадалась о чём я? — Адора цепко закрыла ей рот, вдавливая ногти в щеку. Ответ ей был не нужен. Глиммер распахнула глаза. Отнюдь не действие успокоительного выворачивало всё её мысли наизнанку. Адора занесла руку для удара. — Достаточно! — сзади подоспел Боу, с силой сжал запястье подруги и рванул руку вверх. Он крепко перехватил её за талию, поднимая над землёй, словно дикого зверька. Этот жест предотвратил импульсивных действий, правда, пару раз Адора пихнула его ногами. — Ты… Ты ведь мечтала об этом… — она не успокаивалась, — Давай же! Ты так хотела этого! Устроишь праздник по прибытию? Она брыкнула ногой в сторону Глиммер. В подвешенном состоянии было сложнее прицелиться. В этот раз пострадал только воздух. Глиммер коснулась пульсирующих вмятин от её пальцев. — Адора, что ты несёшь? — Заткнись! — она ядовито усмехнулась и издала ненормальный смех, — Это твоя вина! Катру уб… Она не смогла закончить, с нажимом растирая слёзы. Казалось, после этой фразы весь лес погрузился в гробовую тишину. Адора перестала вырываться, руки повисли по швам, Боу опустил её на землю. Глиммер не ожидала от себя такой реакции, с ужасом и вожделением ощущая, как губы обнажают лёгкую улыбку. — Конечно… Вы ничем не лучше них… — Адора обхватила голову руками. — Я никому не могу доверять. Больше никому. Королева успела споткнуться о взгляд Боу. — Адора, — парень взял её за руку. Она рывком вернула себе ладонь, сощурилась и сквозь сомкнутые губы прошипела: — Не произноси моё имя! Её голубые глаза превратились в бездонную синюю яму, давно выпавшие из хвоста волосы спадали на серое лицо, весь её внешний вид, всё нутро переменилось. Светлая солнечная Адора затерялась глубоко внутри, даже не серьёзное лицо Ширы. Что-то абсолютно убийственное. Вся она превратилась в пустой сосуд с красивыми глазами. Глиммер протянула к ней руку. — Пожалуйста, пойдём домой. Адора медленно подняла голову, развернулась и, словно по щелчку, потеряла сознание. Боу подхватил её у самой земли. Королева подошла к телу подруги и убрала одну из прядей за ухо, отодвигая голову. На шее проступала чуть видная капелька крови. — Она не в себе, — ответом на вопросительный взгляд друга произнесла девушка — Разберёмся с этим поутру. На месте самой откровенной скорби остались крупицы блёсток. Глиммер стащила с неё униформу и надела одну из футболок, от которой Адора отчаянно морщила нос. Розовая бесформенная ткань. Боу уложил её в кровать, подтолкнул одеяло и удалился, чтобы сделать холодный компресс. Вернувшись с маленьким тазиком и упаковкой марли он остался у кровати. Глиммер растворилась в воздухе, надевая самую паршивую, неконтролируемую улыбку.★★★
Боу, как и обещал, все время был рядом. Он сидел рядом с кроватью и заострял стрелы. Это было для него словно медитацией. Своеобразный ритуал, чтобы отвлечься и переварить все случившиеся. Он все чаще поглядывал на Адору, чей сон был далек от спокойного, а волосы, из растрепавшегося хвоста, волнами лежали на подушке. Она впервые предстала перед ним с распущенными волосами. Принцесса крутилась и сжимала в руках одеяло, в бреду беспокойного сна, она выла имя только одного человека. Парень аккуратно поправил одеяло. С одной стороны Боу понимал Адору. Они с Катрой росли вместе и были очень близки. Они знали все секреты, слабости друг друга. И даже не смотря на то, что они стали врагами, между ними сохранялась привязанность. Боу думал, что если бы на их месте был он и Глиммер. Ничего бы не поменялось. Реакция была бы такой же. Если бы Глим… Это невозможно представить, к этому невозможно подготовиться. Смерть и есть нечто возможное и невозможное.Но совсем другая сторона медали могла открыться только посторонним. Катра была единственным барьером, что Адора никогда не могла перешагнуть. И это кануло в небытие вместе с Катрой.
★★★ Глиммер толкает массивные двери и врывается в несовершенную комнату. Влажный запах листвы переплетается с запахом необыкновенной свежести, неосознанно, она слишком резко блокирует дверь заклинанием и морщится от собственного шума. Это одинокое место озаряется, как только юная королева отправляет сгусток света под самый потолок, словно прыгучий мячик, он отскакивает от потолка и весело раскручивается, выпуская весь свой свет комнате. Взгляд королевы лишен заложенного блеска и выточен в мерклых расширенных зрачках. Она помнит это место до крутящей боли в суставах, оно священно и от чего-то, у неё режет глаза от волнения. Ей стыдно за свой поздний визит перед ветвистым деревом, сплетенным из частичек всего правящего рода. Именно это и склоняет Глиммер в учтивом поклоне. В ответ польщенное растение наполняется бегущей от самых корней светящейся магией. Сердце королевы начинает отплясывать чечётку. Вместе с прекрасным деревом из земли пульсацией прорастает суетливая лестница, она вырывается из дворцовых подвалов и скользит к ногам королевы. Глиммер вскрикивает, но с испугу забывает все заклинания, беспомощно выставляя руки. Прыткая и очень гибкая лестница проползает мимо неё змейкой, спешит к дереву и обвивает его вокруг толстого ствола. Глиммер вдруг вспоминает как дышать и усиленно наверстывает упущенное. Тряска прекращается с последними метрами бойкого хвостика поистине реактивной лестницы. Вздохнув напоследок, она дотрагиваться до резных перил. С каждой ступенькой осознание собственной халатности к истории предков пинает её внутри, словно тряпичную куклу. Она видит лица: улыбающиеся, счастливые, приторно-напыщенные и слишком кислые, будто в прошлом её родня слишком питала страсть к лимонам. На дереве портреты всего царского рода выточены в блестящих рамках и свисают с веток, словно плоды. Глиммер тянется к одной из них и толкает указательным пальцем. Фотография раскачивается. Бледное лицо слишком мягко по сравнению с остальными, она делает вывод — королева была очень лёгкого характера. От портрета пахнет травяным мешочком с ладаном. У неё спирает дыхание, ступени лестницы резко рвёт вверх, Глиммер кричит в во всё горло, эта буйная лестница отправляет её вверх со скоростью космического корабля. Какие-то несколько секунд стоили ей пары седых волосков. Она обхватывает толстый ствол и без того очень застенчивое дерево смущённо мигает огоньками. Глиммер пытается припомнить всё выпавшие мысли. Лестница заботливо и с какой-то нетерпимостью вздрагивает под ногами. Девушка нервно хныкает, открывая глаза. Лицо Чары подмигивает ей с портрета. — Глиммер, детка. Ты совсем заплутала! Женщина сжимает кулак и стекло вместе с портретной рамой с треском рассыпается и со свистом обрушивается вниз. От неожиданности, девушка пятится назад и переваливается через перила. Глаза Чары округляются, женщина легко освобождается от заточения в портрете и ногтем подцепляет племяшку за шкирку, как невесомого котёнка. — Ты пришла к родителям, милашка? — она позволяет себе лёгкую улыбку, та совсем не затрагивает темные глаза. Глиммер часто кивает, по несчастному виду королевы ясно — она совсем сбита с толку, напугана и, скорее всего, не станет доверять лестницам до конца своей жизни. Женщина любезно берёт её под локоть. — Ты же не знаешь, как здесь всё устроено? Лишь на секунду этот тон показался ей уж слишком критичным, как холодные брызги на обложенное лицо. — Я просто искала портреты мамы и папы. Знакомство с бледнолицей правительницей она благополучно проживала и проглотила. Так ей подсказывало что-то очень неспокойное внутри. Девушка почти отважилась отнять собственную руку, пока Чара не перехватила её за ладонь. Теплая рука родственной души сняла всё беспокойство, самый доверчивый ребёнок внутри неё захлопал в ладоши. Чара переступила через осколки собственного портрета и с самой сладкой улыбкой коснулась чужого портрета двумя пальцами, он растянулся, словно жвачка в её пальцах, превращаясь в огромное зеркало. Человек внутри него поспешил растаять. — Большое, правда? Женщина отошла в сторону и странно скрыла за кулаком улыбку. Глиммер взглянула на отточенное зеркало, полое изнутри и шагнула в его сторону. Женщина встала сзади. — Увидимся на той стороне. Из зеркала высунулась нагловатая ладонь с холодными перстнями на пальцах. Словно гарпун, та сразу перешла в наступление и вцепилась в руку Глиммер. Расшатанные нервы королевы сдали, она прошлась вдоль злой части тела ударом руны и обернулась на тётю. Она помахала ладонью. — Веди себя прилично! Она весело махала рукой. Рука оказалась не из робкого десятка и без проблем выдержала столь грубое обращение к собственной персоне. Глиммер зажмурила глаза, а когда почти потеряла из виду женщину больно стукнулась об её играющий в темноте недобрый взгляд. Моргнув ещё раз, девушка опять видит привычную сладкую улыбку. От неё сводит щёки. Глиммер оказывается около настежь раскрытого балкона, девушка с удовольствием вдыхает мягкий воздух ночи, почти также, как наслаждаются им все заплутавшие ветерки. Они тоже не успевают вдоволь насытиться, пролетают мимо и забирают с собой частичку. Немного эгоистично, но и их можно понять. Лунный свет касается её лица, не такой тёплый, как волшебный свет или мамино прикосновение, этот свет таинственен, он тускнет и вспыхивает, а в месте с ним и всё прячущиеся глубоко ночью.
Юная королева подходит к стене, с которой на неё уже смотрят две пары ясных глаз. Эти портреты двигаются. Они не застыли в кислых гримасах, им ни плохо, ни хорошо. Они просто есть, умеют проецировать старые улыбки, почти сияют точно как при жизни. Почти живые, почти рядом. Ей хватает и этого, чтобы молча сесть перед ними.Анжела и Майк. Глиммер непроизвольно опускает взгляд, сжимая ладони, пока ногти не настигнут кожи ладоней настолько глубоко, насколько это вообще возможно. — Она мертва, мама… Не от моей руки, но все же… — девушка осекается, с невыносимой ношей она оттягивает взгляд в сторону, чтобы не выпускать даже капли эмоций. Продолжить королева решиться только вместе с влажной каплей из ладони. — С Адорой все будет в порядке… Она быстро отойдет и я помогу ей в этом. Глиммер задумчиво размазывает каплю по полу. — Мы одержим победу! Я клянусь вам! Раньше она решалась на разговоры только с собственными маленькими копиями фотографий, что всегда мирно запирались под замок в комоде. В маленьком кулоне. На самом дне, погребены под бельем. Наверное, не будь их рядом, ночи становились бы длиннее, холоднее и болезненнее. Так королева просто сжимала в руке один предмет из прошлого и тупо смотрела вверх, иногда нервно царапала его, ковыряла цепочку. Не будь его, кто знает, как прошло бы это темное время суток? Разговоры с ними тоже, безумие нет ли, действовали словно лучшая колыбель, освежали мысли, отгоняли её демонов. Они помогали ей успокоиться и забыть боль. Она встаёт на ноги, отражая улыбку матери и отца. Девушка уже разворачиваются к выходу, а точнее к одинокой руке, торчащей из пола. Рука вздрагивает и испуганно тыкает за её спиной. Темная тень пробегает по полу, забираясь в портрет. Глиммер оборачивается. Над матерью покровительственно, даже угрожающе нависает силует в платье цвета зелёного стекла, оно выглядит неземным, как и светящаяся на бледных плечах шаль. Единственная, кто пугающе ясно смотрит вперёд, сохраняя холодность взгляда ко всему, почти критическая отвращенность немного отливается в каждом миллиметре белой кожи. Она не вертится, только медленно дышит. Обстриженные чуть ниже плеч волосы, темная челка чуть ниже бровей. Очень густые бьющие мраком ореховые глаза, Глиммер успевает заметить в них пульсирующие раскаты грома, отливающие красным золотом при свете луны. Луна спасается за облаками. Глиммер бы тоже рада так поступить. Такой перевес на фоне миловидного лица совсем не укладывается в голове. Невольно, она вспоминает… Тетя Чара. Младшая сестра Анжелы. Обычная чародейка, не ангел, как сестра. Чара отлично разбиралась в травах. Знала абсолютно все о каждой из них, даже вела картотеку и искала что-то новое для своей обширной коллекции. Также хорошо владела многими типами заклинаний и бралась, какое-то время, обучать малышку Глиммер траволечению. А потом… Она исчезла. За одну ночь любые намёки на её присутствие в Яркой луне были крепко выбелены, а расспросы маленькой Глим жёстко оборваны. Вместо объяснений ребенку указали раз и навсегда забыть имя этой женщины. И нынешняя королева забыла. За все эти года она вспомнила о ней какими-то внезапными нарывами внутри, правда, не слишком часто. — Что же ты сделала, что все предпочли вычеркнуть тебя из памяти..? Вопрос без ответа. Почти как диалог со стеной, а, постойте. Это и есть диалог со стеной. Очередная тайна. Глиммер вспоминает о старом советнике, что тайно любит яркие наряды, как любит любовник предмет своей страсти. И перья. То и другое не проблема. Он был достаточно независимым существом с достаточно большим багажом знаний, это ей и требовалось. Возможно, когда мир не будет висеть над пастью ненасытной Орды, она как-нибудь займётся этим. Возможно…
★★★
Адора резко сгибает ноги, будто на другой стороне их пыталось слопать одеяло, сжимает простыню и немного стонет больше от осознания прошедших событий, чем от ломоты в теле.
За окном всё ещё висит молчаливая луна. Все еще эта проклятая ночь. Девушка неотрывно смотрит на спящего друга, спуская босые ноги на пол. Попутно с этим, её не страшит внезапное раскрытие и не мучает совесть, даже когда спящий называет её имя. Адора плавно закрывает за собой дверь. Её волосы беспорядочно разбросаны по плечам, проходя мимо своей комнаты девушка сдувает выбившиеся пряди. По этажу расходится шлепки от её босых ног. Нечастые, спокойные шаги. Она походит на одинокое привидение, злобно летящее по своим делам, ей также плевать на оставленного друга да и в принципе на всё что с ним связано. Адора ничего не чувствует. Никакой благодарности за то, что он был рядом с ней, никакой радости за спасение. Ничего. Принцесса переходит на бег, не задумываясь над тем куда ей следует бежать. Просто вперёд, прочь из дворца. Настолько далеко, насколько позволяет горизонт. Без меча и обязанностей, без прошлого, без будущего. Адора вновь рывком убирает с лица волосы и новое огоньком зажигающееся чувство встряхивает её за плечи. Урони этот маленький огонек, подкорми его и место внутри, где часто прячется душа, выгорит до основания. Отчего-то принцесса сбавляет темп перед картиной во всю стену. Она не успевает одёрнуть себя, прежде чем брови сползают на переносицу. Картина Анжелы пристегивает внимание Адоры амбарной цепью. Она дрожит внутри, маленькое ощущение, колючее и мягкое словно пламя начинает дрожать, словно на затухающей свече. Адора возвращается в прожитое воспоминание, последний миг перед смертью королевы. Она видит её на расстоянии вытянутой руки и пятится назад. Мерцающее чувство выходит из-под контроля. Адора поднимает голову и удерживает зрительный контакт с молчаливым полотном. В ней нет места для скорби. Всё выжжено изнутри. — Ты никогда не была готова к этому. И даже сейчас не принимаешь. И вряд ли примешь до конца. Девушка безразлично переводит взгляд в потолок, затем с самым ленивым отвращением оборачивается через плечо.Она стоит в начале коридора. — Царица Тьмы. Девушка медленно моргает. — Это ожидаемая развязка. Её голос — обнаженное лезвие, лишь поэтому Адора почти мечтает пораниться. Она привыкла к этому и сейчас больше чем когда-либо не видит повода бояться. Шаг вперёд и на светлые волосы ложится привлекательная тень. Девушка сильнее вдыхает воздух.
— Почему это так ранило тебя? Адора замечает в ней непонимание. Её глаза выбелены, в них нет блеска из окна, зрачки почти скрывают светлый цвет глаз. Но такой вопрос явно заставляет принцессу замереть в движении. — Почему это убило тебя? Столько вопросов, Адора внезапно расслабляет плечи и с лёгкой улыбкой ударяет взгляд об стену. Губ касается смешанная усмешка. Она разглядывает узоры на стене, презрительно качая головой. Почти оскал превращается в поражённую улыбку. Женщина напротив делает шаг навстречу. Девушке почти удается рявкнуть ей о дистанции, но слова в горле пачкаются золой от былого опала. Она истощено наблюдает за её тихими шагами. Ей душно чувствовать присутствие родителя так близко, в ней нет страха и тем более уважения к матери. Она выращена солдатом, как известно из надёжных источников, её должен страшить только провал в бою. Женщина убирает прядь с лица воспитанницы, заправляя её за ухо. Адора поднимает руку, чтобы отстранить чужую ладонь, к собственному ужасу, она просто накрывает её своей и выжидающе не спускает взгляда. — Что мне делать? Она смотрит сквозь неё. Этот вопрос слишком громок, даже вырываясь тихим шепотом с губ. Только он имеет значение, но не имеет ответа. — Только причина проблемы может стать её решением. Адора сдавленно смеётся, сводя брови. — Только ты знаешь, что делать. И в этот раз у тебя нет ни единого шанса чтобы вернуться. Женщина складывает руки за спину.— Уверена в своем решении? Здесь уже нет никого, кто смог бы тебя удержать.
Адора смотрит в потолок, одна слеза успевает броситься на пол. На онемевших ногах она просто заходит в близлежащие покои и садится около кровати. В пустой комнате Адора укладывается на коленях матери, позволяя своей сгоревшей душе утонуть в соленых слезах.— Она нужна мне, я всё ещё слышу слова, что она сказала мне. Я всё ещё люблю её. Как мне избавиться от этого? Я больше ничего не чувствую.
★★★ Третья фаза: торг
Адора кормила себя собственной ложью, вместе с этим появлялись и другие варианты и все они оправдывали её нарушенное обещание. Она почти сплела вокруг себя купол из лжи, что смогла бы отгородить её от реальности. Девушка торговалась с судьбой, будто та была вертлявой торговкой на рынке, она отчаянно молила время, словно у того была совесть. Всё бестолку. На рассвете принцесса написала маленькую записку из нескольких слов, оставила её на тумбочке и покинула дворец. Словно после затяжной комы, проснувшись она столкнулась с миром и предпочла навсегда оставить его за спиной. Удаляясь от королевства, Адора только упорнее прибавляла шаг. Она оставила меч, словно бракованный товар. Так просто, словно тот никогда и не был в её власти. Вместе с ней ушла и Ши-ра. Осталась только Адора — послушный солдат без войска. Просто марионетка, часть общего ополчения. Без отливающей шевелюры и огромного роста. Внутренний пожар всё ещё жег ей душу, пока так происходило она точно знала, что продолжает жить. Пока этого хватало. Её всё равно вернут назад. Какая разница будет ли она говорить или нет.? Ей нравится тишина, и старый поросший вьюном замок сильнейшей принцессы смог бы приютить и просто Адору.Девушка ныряет в темный проём, навсегда разрешая тьме окутать себя беззвучным вакуумом. Она углубляться в непроглядный мрак. Не имеет значения. Мимо нее пробегают «Инь» и «Янь». Легкая улыбка трогает ее губы. Время прошло мимо них. Она умоляет вернуться ту, что больше никогда не ответит. Она падает на колени перед гнетущей пустотой. Маленькие девочки с заразительным смехом бегают за спиной. Это сводит с ума. — Ты никогда меня не защищала. Никогда… Девушка кивает. Никогда… Все вокруг плывет в проекции воспоминаний. Она продолжает извиняться, звать. Снова и снова… Адора оборачивается. — Пойдем со мной… Мы можем все исправить вместе… Не можем. Ты сама с легкостью отпустила ее руку. Ты сама породила это. Ты позволила этому случиться. Адора часто задавалась вопросом «Когда все это началось?». Она нашла ответ. Ответ, что был перед носом всё это время, но она не хотела его принимать. — Все началось с тебя, Адора… Ты подписала эту сделку кровью. Так живи теперь с этим!
Четвертая фаза: Депрессия
