Staying?

Давящая со всех сторон тишина не позволяла держать глаза закрытыми, а чужеродное ощущение от нахождения в комнате вырвалось наружу и превратилось в отвратительную волну беспокойства, которая разом пронзила всё тело. Было так легко распахнуть глаза и еще легче сфокусировать их на человеке, сидящем на краю гигантской кровати и смотрящем в открытое балконное окно. Чжухон почувствовал неприятное давление где-то в районе солнечного сплетения, будто он хотел сказать тому человеку что-то, чего, вероятно, сам ещё до конца не осознавал, его пальцы на ногах поджались, а рука интуитивно потянулась к Чангюну, подобно тому, как вы, падая, хватаетесь за ближайшую к вам вещь; Чжухон не падал, но все еще протягивал руку так, будто вся его жизнь зависела от этого худощавого ссутулившегося парня. Пальцы осторожно скользнули по царапинам на спине, оставленным этой ночью, и старший в который раз уверился в том, что всё это ему не приснилось, а тепло чужого тела было настоящим. На самом-то деле он не знал, как ясно выразить словами свои чувства. Его грудь была наполнена теплом, но сердце билось ровно. Не было тахикардии так же, как и не было пропущенных ударов. Как будто у него в сердце больше не было места для сомнений. Всё осело после тела Чангюна, его запаха, тепла и того, как он всегда преподносил своё сердце другому человеку, будто бы бережно держа его в своих ладонях.

***

Чжухон уже принял решение к тому моменту, как Чангюн открыл дверь и как будто впервые пригласил его зайти, хотя старший уже столько раз убегал раньше. Он не мог уехать, даже если бы хотел. И младший знал это. Он знал это, когда так крепко обнимал Чжухона в коридоре, что все отчаяние и тревога старшего в миг исчезли. Знал это и когда говорил о том, как сильно он его любит ещё много раз ночью, смотря ему прямо в глаза и шепча эти слова ему на ухо. Чангюну было тяжело и они оба знали, что это его последняя капля. Но он всё равно был по-детски искренен и открыт, когда осматривал Чжухона с головы до ног, после тягуче и сладко целуя его губы, так, будто человек перед ним был единственным, что имело значение. Он рассказывал о своих чувствах, шептал о них прямо перед тем, как проникнуть внутрь, и сразу после того, как каждый поцелуй лёг на загорелую кожу. Чангюн стонал и гудел, вынуждая быть услышанным. Это была действительно его последняя попытка найти место рядом со старшим. Аромат обоих смешался в воздухе, а чувство благоговения от осознания, что его любят, накрыло Чжухона с головой.

***

Постоянно убегать было утомительно, а убегать от единственного хорошего в жизни из-за страха все испортить — болезненно. Чжухон никогда не чувствовал себя комфортно рядом с кем-то, но теперь единственное, что его поглотило — принадлежность. Глубоко изнутри его сердца и до самых кончиков его пальцев, которыми он мог чувствовать теплоту кожи Чангюна. Он принадлежал ему всецело. Телом, душой, чувствами. Его веки дрогнули, а руки обвились вокруг талии другого парня. Он хотел, чтобы младший мог почувствовать всё, что таится у него на душе, поэтому обнял его еще крепче и осторожно положил голову ему на плечо, выдохнув прохладный воздух в шею и мысленно спрашивая у того «Ты позволишь мне остаться?». Чжухон не хотел и думать, что ему всё же придётся уйти, даже несмотря на то, что он бы понял и принял просьбу Чангюна об уходе. Ведь старший слишком сломленный и разбитый. Ведь старший в прошлом слишком часто покидал его, просто целуя на прощание. Но в этот раз... В этот раз он знает — что-то изменилось, и это не потому что Чангюн сделал свою последнюю попытку. Чжухон больше не сможет находиться вдали от младшего.

***

Сначала это был всего лишь быстрый хаотичный секс в ванной, пока никто не видел. Секс, ради утоления жажды острых ощущений и адреналина, но без единой капли чувств. Всё было поверхностно и пусто, до того, как Чангюн искренне и честно не открыл своё сердце, настолько ошарашив Чжухона, что тот чувствовал себя так, будто находился под водой слишком долго, и, выйдя на поверхность, не смог вспомнить как дышать. «Ты похож на испуганного котёнка» — сказал тогда младший, переведя всё в шутку. Но они оба знали, что все сказанные ним в тот момент слова — чистая правда.

***

Теперь дышать стало легче. Чжухон чувствует себя так, будто способен сделать всё что угодно, пока парень, которого он обнимает, делает это в ответ. Чангюн ведёт пальцами по чужим рукам как можно медленнее, растягивая каждую секунду, боясь, что Чжухон исчезнет, как только тот достигнет кончиков его пальцев, а когда этого всё же не происходит, младший позволяет своей голове откинуться назад и чмокает парня в щеку. Раз, второй, третий. К четвертому Чжухон встречает его губы, и они разделяют длинный драгоценный поцелуй, чувствуя, как их лица непроизвольно растягиваются в мягких улыбках. Всё это в новинку, ощущается как-то иначе, непохоже ни на один из их предыдущих разов, поэтому они сидят в тишине, разделяя только лишь компанию друг друга, пока солнце проникает в комнату через окно и мягко согревает их обнаженную кожу. «Ты останешься?» — спрашивает Чангюн хриплым голосом, отзывающимся эхом глубоко внутри Чжухона так четко, что его ноги начинают дрожать, хотя они всё так же обвиты вокруг талии младшего. Он хочет сказать «Да», но вместо этого бормочет сдавленное и едва слышимое «Пожалуйста?», поразительно неузнаваемое и нехарактерное для него. Кровать скрипит от того, как Чангюн резко смещается и обхватывает парня за грудную клетку, переплетая их ноги в одно неразборчивое целое.

«Я не отпущу тебя.»

И он абсолютно серьёзен в своих словах, потому что теперь не было пути назад. Он больше не сможет жить и просыпаться без Чжухона рядом.

«Я никуда не уйду.»