Ошейник

Ошейник был тоненький — с палец, ярко-красный и блестящий. Лаковая кожа, серебристые застёжки. Джон не мог отвести от него глаз. Вообще он зашёл в этот интим-магазин с чисто познавательной целью. Уже недели две яркая вывеска манила его по дороге с работы домой. Конечно, Ватсон знал о существовании подобных магазинов, но даже близко не представлял себе богатство ассортимента. От одних только фаллоимитаторов глаза разбегались. Что уж говорить о куче приборов и приспособлений, о назначении которых можно было только догадываться. Или спросить продавца. Ватсон знал, что никогда не наберётся храбрости. Или наберётся? Придётся, каким-нибудь чудом. Что делать, нужно купить какой-нибудь прибор. Он молодой, здоровый мужчина с определёнными желаниями… и кто виноват, что эти желания у него вызывает сосед и лучший друг, считающий эмоции ошибкой эволюции и в сексе нуждающийся не больше, чем в сидении на горячей плите голым задом. Как быть, если попытки «сбросить напряжение» с другими людьми делают из Джона временного импотента, а самоудовлетворение не приносит этого самого удовлетворения? Разве что только от стояка избавляет. Зато когда объект его страсти, Шерлок Холмс, говорит что-нибудь резкое командным тоном, у Джона всё загорается внутри. В те минуты, что Холмс смотрит на него, гневно сверкая глазами, Джон мечтает, чтобы детектив грубо схватил его, припечатал к любой поверхности и показал, кто тут хозяин. Ватсон не может спокойно смотреть, как Холмс размахивает стеком с кожаной нашлёпкой на конце. Вещица осталась на память об одной дамочке, и Шерлок часто рассекает ею воздух, когда одновременно думает и злится. Джон облизывает губы и мечтает, чтобы пара ударов пришлась не по воздуху. Он представляет, как стоял бы перед своим невероятным соседом на коленях, совершенно обнажённый, со стянутыми за спиной руками, вздрагивал бы и стонал от ударов. Трепетал от щекотки этой самой нашлёпкой и ждал, когда тот пожелает расстегнуть брюки и коснуться возбуждённым членом ждущих губ. Джон чуть не застонал в голос от одних этих фантазий. Узнай об этом Шерлок… выгонит в ту же минуту? Если в дурку не сдаст. Ватсон глубоко вздохнул и, чуть не плача, направился к выходу. Но, уже взявшись за ручку, решительно развернулся и направился к кассе. Из магазина он вышел, трепетно прижимая к груди коробку с ошейником. Шерлок не узнает. Джон просто перейдёт на свитера с высоким воротом. И будет носить эту вещь, представляя, что это Холмс ему велел. Что это он затянул на шее красный ремешок, пометив так свою собственность, заявив права на него. И в любой миг может притянуть Джона к себе, велеть встать на колени и сделать с Ватсоном всё, что пожелает. Дома Джон сразу же направился в свою комнату, где, посидев немного в тишине и дождавшись, когда, наконец, пройдёт дрожь в руках, достал ошейник. Долго и с чувством смотрел на него. Это будет самообман. Но, что ему остаётся? Ватсон поднялся и только тут сообразил, что у него нет зеркала. А оно просто необходимо в эту минуту! Пришлось идти в коридор. Ошейник сел идеально, как будто Джон всю жизнь его носил. Алая полоса прекрасно перечёркивала шею. Символ безусловного и добровольного подчинения. Жаль только, что Холмс никогда… — Джон?! Ватсон обернулся. Детектива не было дома. Его не могло, не должно было тут быть, Джон был уверен. Но он был. Стоял в дверях. В своих невозможно узких чёрных брюках, расстёгнутой до середины груди рубашке. Босиком. И с этим самым стеком в руках. — Джон, — повторил Холмс совсем другим тоном, шаря глазами по телу друга и соседа, будто пытаясь найти что-нибудь ещё столь же интересное. Не нашёл. Но шагнул ближе. Долго и молча смотрел. А потом вытянул руку и провёл по щеке Ватсона кончиком стека. Той самой нашлёпкой. Джон чуть застонал и облизнулся. — Шерлок, я могу объяснить… — Молчать! — стек чуть хлестнул по плечу, Ватсон вздрогнул. — Заговоришь, когда я позволю тебе. Кивни, если понял. Джон понял. А ещё через минуту он стоял на коленях, чуть раскачиваясь и постанывая. Выгибаясь и жадно подставляя обнажённую спину под свистящие удары. На коже проступали следы, алые, как и ошейник. Но вот Шерлок опустил стек, подошёл ближе и коснулся тонкого ремешка. Схватился за одно из серебристых звеньев, навешанных на него. Притянул Ватсона к себе. Тот смотрел на детектива снизу вверх, дыша тяжело и прерывисто. Шерлок смотрел на него сверху вниз холодно и сурово. Но вот чуть улыбнулся. Провёл кончиками пальцев по щеке, повторяя путь стека. А через миг велел: — Расстегни мои брюки. Джон не выдержал и улыбнулся тоже. Ему было запрещено говорить, но сейчас слова были не нужны. Он верил, что Шерлок и так поймёт, насколько Джон счастлив.

***

Ватсон стоял перед зеркалом, счастливо улыбаясь. Алый ошейник из лаковой кожи был надёжно укрыт высоким воротом свитера и практически не ощущался, но Джон знал, что он там, и этого было достаточно. Они с Холмсом только что вернулись с очередного дела и детектив убежал в душ. Их отношения на людях никак не изменились. Холмс по-прежнему был невыносим, не бросал на друга многозначительных взглядов, не пытался шлёпнуть по заднице или ущипнуть… но Ватсон был уверен, что та их легкая «сессия» не будет забыта и обязательно получит продолжение. И он не ошибся. — Джон. Доктор обернулся. Посвежевший и всё такой же холодно-недоступный Шерлок стоял в дверях. И одет был не в халат, как обычно после мытья, а в чёрные брюки, белую рубашку и даже ботинки. Только пиджак накинуть, галстук повязать и можно в ресторан. Стека в его руках не было, видимо, решил дать партнёру время отойти, а следам чуть зажить. Ватсон с готовностью шагнул к нему, не прекращая улыбаться. По телу пробежала волна тепла, а пальцы на ногах поджались в волнении ожидания. — Раздевайся, — резко, повелительно. Не хуже, чем удар хлыста. — Да, Шерлок. — Молча. Джон кивнул, но, видимо, на его лице отразилась просьба уточнить. — Без стриптиза и танцев. Просто снимаешь всю одежду и кладёшь вот сюда. Тебе разрешается стонать, кричать, издавать любые звуки, но говорить только когда я к тебе обращусь. Любое слово в нарушение этого условия будет знаком прекратить сессию, ты понял? Ватсон ещё раз кивнул и принялся исполнять, стараясь не особо спешить, но и не растягивать. Холмс подтянул к себе кресло, уселся и уставился. Кажется, даже почти не моргая. Уже совершенно нагой, с одним только ошейником, Джон стоял перед Шерлоком, чуть переминаясь с ноги на ногу. Пол холодил ступни. Это был новый опыт. В тот раз Ватсон был только без рубашки. Он явно краснел и пылал под изучающим взглядом. Что партнёр о нём подумает? Что, если ему что-то не понравится? Доктору было очень стыдно, но в то же время он был счастлив вот так полностью вверить себя в руки детектива. Полная обнажёнка под ярким светом ламп. Будь что будет. — Иди сюда. Ближе. Нужно будет положить в гостиной ковёр. Так, — лёгкое касание пальцев к следам стека, что доктор даже рубцами не называл. Затем Шерлок поднялся и отошёл от кресла. — Садись. Джон послушно выполнил указание, чувствуя немного тепла, что детектив успел передать кожаной обивке. — Хочешь что-то сказать? Говори. — Я не сходил в душ. — Не проблема. Мне нравится запах твоего пота. Сходишь, когда закончим, — Холмс чуть потянул Ватсона за серебристые звенья на ошейнике, усаживая его, как считал нужным. — Вот так, на спинку, ноги согнуть, развести в стороны, упирайся ступнями в сидение. Молодец. Я хочу видеть твой анус. Уж прости, не люблю называть его «дырочкой». Но тебе не запрещаю. Хорошо. Теперь держи. Это смазка. Я хочу, чтобы ты проделал всё, как если бы готовил себя для меня, ясно? Джон кивнул. Шерлок отошёл от него и уселся во второе кресло, явно собираясь наслаждаться представлением. Ватсон выдавил немного крема на ладонь и посмотрел на Холмса. — Можешь согреть его, если хочешь. Нет? Ну и прекрасно. Сейчас ты осторожно, указательным и средним будешь чуть массировать и смазывать по кругу. Вот, хорошо. Медленно и не спеша. Чудесно. Молодец, Джон. Теперь чуть проталкивай. Сможешь сразу оба? Если нет… Нет, я не хочу, чтобы тебе было больно, один. Да, сначала один. Подбери нужный ритм. Давай. От голоса, от этого голоса по телу доктора бежала приятная дрожь. Один этот тембр возбуждал, расслаблял, обволакивал. Джон уже не смущался (ну, самую капельку), он весь горел, ощущая на себе взгляд друга. Как они дошли до этого так быстро? Никогда Ватсон не делал ничего подобного, тем более на глазах другого человека. Он начал постанывать. Он ждал, когда ему велят использовать три. Кажется, непосредственно к сексу переходят после трёх. Интересно, насколько это будет больно? Сейчас или потом? Удар ожёг его ягодицу неожиданно. И не хлыстом, а ладонью. Джон вскрикнул и открыл невесть когда зажмуренные глаза. — Я не велел тебе прекращать. Продолжай! — ещё удар, уже сильнее. И ещё. И снова, уже по другой. Ещё и ещё, снова и снова. Задница запылала и вовсе не фигурально. Джон готовил себя (хотя вернее был бы совсем другой термин), а Шерлок его то ли шлёпал, то ли бил. Глаза детектива так и сверкали. Вот он снова замахнулся, но уже подняв ладонь. Как Ватсон этого ни хотел, он зажмурился, ожидая удара по лицу. И тот не заставил себя ждать. Левая щека вспыхнула мгновенной болью, а затем жаром, то же случилось и с правой. Ватсон ахнул, едва не попросив ещё. Но он хотел быть послушным. Он только скулил, двигаясь в себе всё быстрее и быстрее. Шерлок притянул его к своему лицу, и горящие щёки ощутили прохладу губ. — Хорошо. Я доволен тобой. Член доктора грозил разорваться, но детектив не позволял ему касаться этой части тела, и Джон мог только надеяться… — Кончи, Джон, — прошептал Шерлок ему в ухо и укусил за нежную мочку, вызвав у партнёра практически взвизг. — Ты же знаешь, где там у тебя простата? Я хочу, чтобы ты кончил только от этого. Давай. Я хочу это увидеть, Дж… И он не только увидел, но и вполне себе ощутил. Если бы Ватсона просто не вынесло, он сообразил бы, что причиной стала не стимуляция простаты, а голос Шерлока, его близость, а главное — его приказ. Тело Джона подчинилось моментально. И так же моментально отключилось. Очнувшись, он обнаружил себя всё на том же кресле, а Холмса рядом с собой. Глаза в глаза. — А теперь ты сделаешь следующее, — всё тот же холодный тон. — Вылижешь анус мне. Так глубоко, как сумеешь. Я хочу, чтобы ты делал это долго. Хочу истекать твоей слюной. Пока у тебя снова не встанет. Ты понял? Я в душ сходил, как помнишь. Джон кивнул и попытался встать. Видя, что у него ничего не получается, Шерлок вытащил что-то… нет, не что-то. Это был поводок. Тоненький, скорее похожий на удавку. Холмс пристегнул его к ошейнику и потянул вверх и на себя. Поводок показал себя прочным. Чуть задыхаясь, доктор поднялся. Шерлок сел на его место, а Джон плюхнулся на пол перед ним. — Помни, что ошейник ты надел добровольно, — сказал Холмс. — Если захочешь прекратить эти наши отношения, тебе достаточно только снять его. Снять?! Джон помотал головой. И потянулся к ремню Шерлока.