полуночное вдребезги

Меняй. Меняй запятые на точки, точки на троеточия… А потом сожги к чертям эти глупые строчки. Наверное, так будет лучше нам всем, Не всем — но хотя бы мне. Впрочем, Я так хочу, чтоб мосты нас держали прочно, Но только они сгорели. Дотла. Совсем. И мы наблюдали за этим пожаром с тобой воочию. Меняй. Мы наблюдали за ним глазами ослепшими, Нас обдували холодные ветры прибрежные, Огонь горел, но мы безнадежно мёрзли. Всё было зря — Прометея назвали грешником, Атлант устал. Столько лет — и все безуспешные, И россыпью прямо на нас покатились звёзды… Ты просто молчал, а мой мир разрушился тем же вечером. Меняй. Весь мой мир — потолок, стены и пол из кафеля, Чистота, белизна, тут всё безупречно правильно. Но ты не такой. Яркий, цветной, аляпистый, Рисуешь мой мир, и за тобою следы оставлены. Я очень пыталась отмыть, оттереть их набело, Но эти линии въелись так, что не будет начисто. А если оставить? А если в них что-то поглубже спрятано? Меняй. Я всё же сотру, соскоблю, оторву, чтоб не было Ничего от тебя, ничего, спустя столько времени. Ты молчал и будешь молчать. Что же, давай, Я знаю, что ты проходил мимо жизни моей «ненамеренно». И эту жизнь уже не измерить миллиеленами, Ты молчал. А я велась на твоё «меняй», Менялась, чтобы тебе соответствовать. Но, наверное, Раз ты меня поменял, променял, измял… тебе надо было менять, дорогой, не меня.