Птичье кладбище.

– Эй ты! – окликает Юнги, завидев знакомую макушку в толпе посетителей магазина. Парень оборачивается, нахмурившись. – Насколько я помню, родители назвали меня Чонгуком. – Отлично, Чонгук. – кивает Мин, вцепившись ему в локоть. – Отойдём. – Я ощущаю угрозу в этом слове. – ухмыляется Чонгук, следуя за старшим. – Итак. – толкнув его в угол с приправами, насупился Юнги. – Что тебе нужно от моей матери? – Дом, естественно. – жмёт плечами парень. – Что? – Ну. – ухмыляется Чонгук. – Я за ней ухаживал. Помогал. Навещал. Теперь жду, когда она отпишет мне всё имущество. Этого ты ждал? – хмурится он. – Какого хрена? – морщится Юнги, отходя от него. – Я просто помогал ей. – сквозь зубы рыкнул парень. – Пока ты шлялся непонятно где, твоя мать корячилась тут. Если бы наш мяч однажды не залетел к ней, она бы умерла уже давно. И не надо так на меня смотреть. За эти пять лет у твоей матери было два сердечных приступа. Если бы не мы все, ты бы сейчас приехал в пустой дом. На её могилу. Где ты был, когда ей нужен был уход, а? Когда ей нужна была помощь. – он упирается пальцем старшему в грудь. – Где. Ты. Был. – Я... – Да. – кивает Чонгук. – Ты. А теперь купи матери яблоки. Она любит красные. О! Перчик! – улыбается он, вытягивая пакетик с полки рядом с собой. Юнги смотрит, как он уходит, и соседи все ещё ему не нравятся. Но ещё больше он ненавидит себя.