Пересказы темного леса

      Опять ты! Мы же недавно распрощались на твоём поражении. — Поражении? Я сломал меч, битва не закончена или это у тебя сил не оказалось противостоять мне? — Почему это напоминает слова слабака, по обыкновению расчитывающего на удачу? — Если не использовать все возможности, то тогда вряд ли битву можно назвать захватывающей… — Хочешь сказать, что ты приходишь сюда за впечатлениями? — Да, и я остаюсь удовлетворённым.       Битва двух Бессмертных не уловима для обычного взгляда — двоих можно было рассмотреть лишь на время коротких диалогов в двух сторонах неба, и то — вскоре они вновь исчезали, а вместо их голосов звучал звон волшебной стали.       Божественная мощь разливалась словно вода из наполненного ведра каждый раз, когда сталкивались два лезвия.       Только богами этих двоих назвать было нельзя. — «Бессмертный» — перед тобой открыта вечность, так неужели тебе до сих пор не надоело сидеть отшельником, погружённым в медитации? — Если бы мне не приходилось постоянно прерываться из-за назойливости одного духа, то возможно я достиг бы желаемого быстрее. — Я думал ты соглашаешься на поединки, чтобы испробовать то, чему научился, и к собственному удивлению обнаруживая, что до сих пор не можешь победить меня одним удар… — Вот и всё, — лезвие зачарованного меча оказалось в полуобнаженной груди одного из дуэлянтов — тот не придавал особого внимания своему внешнему виду, ссылаясь на стремление к свободе движений, поэтому чаще всего скидывал алый халат с плеч.       Атаковавший дерганым движением протолкнул оружие по самую рукоять и лишь потом вытащил абсолютно чистую сталь: — Не с первого, так со второго. Твой сломанный меч лишь отсрочил неизбежное, так что уйди восвояси, Данте. Надеюсь поражение усмирит твой пыл.       Короткий кашель сопроводился небольшим брызгом крови изо рта, капли разлетелись мелкими кристаликами и растворились в воздухе. — Ладно, в этот раз победа остаётся с тобой, — он прокашлялся теми же частицами и кинул взгляд на свой меч — он был целым вновь. — Но не стоит тебе расслабляться. Ты ещё не можешь сократить время боя, так что советую поскорее бежать в свои покои и завернуться сутрами, так как я точно только что стал сильнее, чем мгновение назад.       Щупая то место, где быстро зажила рана, Данте словно и позабыл о поражении, хитро улыбнулся и закинув почти двухметровый меч на плечо указал пальцем на небольшое селение у подножия горы: — Не хочешь спуститься к людям, посмотреть на жизнь за пределами своей обители? Не зря же тебя здесь зовут хранителем окрестностей, Серебряный Дух Ключа Вергилий? — Я как раз собирался совершить путешествие, но кое-кто преградил мне путь. — Значит я, так уж и быть, составлю тебе компанию.       Видеть эту усталую притянутую раздражительность было привычным для Алого духа — он знал, что его «приятель» не был любителем долгих разговоров: лаконично и с серьёзным лицом он отвечал почти на всё. Поэтому и сейчас он лишь вздернул брови, вместо сухого отказа. Вместо.

«Чтобы попасть к Великому Учителю, ты должен забраться на Гору Трёх Озёр, где будет ждать страж. Приподнеси ему дар и если ему он понравится, он пропустит тебя».

«Для тебя, кому строго наказали никого не пропускать, позором будет, если кто-то сможет попасть на вершину. Дарами и диковинками тебя пытаются задобрить, однако ответом получают остриё меча. Придёт полная луна, когда ты сам будешь тем, кто нарушит обещание».

— Я обязательно сделаю это. — Это никогда не случится.

«Если бы сразился с ним до встречи с Учителем, то я бы сгинул на этой горе как и многие другие до этого «Почему я всё еще не могу превзойти его».

      Они перевоплотились в двух бродяг, на которых никто не обращал внимания, благодаря чему они могли спокойно рассматривать каждый закуток поселения. — Я хочу заглянуть к своему другу, тут храм недалеко… — Друг? Эти высокомерные сгустки эфира на тебя даже не посмотрели бы, если бы ты не получил силу от самого Великого Мастера. — Да, теперь они смотрят на меня как на равного, хотя мне даже нет и ста лет. — Я слышу надменность и в твоём голосе? Неужели это незрелость позволила затесаться такой черте между твоими угрюмостью и концентрацией?       Данте заметил как Вергилий изменился в лице после замечания: наверно тот сам не замечал за собой подобного, а Алый в свою очередь отметил, что никогда Серебряный Дух не обращался к нему с подобным тоном после очередной победы. — Лучше давай посмотрим на группу этих дурачков, — забинтованная, якобы скрытая от болезни, рука вылезла из рукава, позволяя тому по обыкновению соскользнуть с плеча под недовольным взглядом спутника, указала на толпу людей, кольцом окружившую небольшую площадку. Периодические смех и завывания обратили внимание духа, поэтому тот надеялся заинтересовать также и спутника. — «Дурачков»? — Вергилий окинул взглядом увлеченных людей. — Я думал песни, пляски и прочее искусство тебе по душе.       Непривычная издевательская ухмылка ударила по самолюбию алого. — О! Решил напомнить ещё раз о моей оплошности? — И скорее всего продолжу это делать, ведь для меня это сыграло… — Так не продолжай, теперь из-за того случая я смешон не только в твоих глазах. — Ох неужели? Не верю, что этот кто-то до сих пор не распылен на осколки? — Учителя не так просто распылить, а рот заткнуть ещё сложнее… — Не думал что тот способен на насмешку, — Вергилий не сводил глаз со своего спутника, которого знал достаточно долгое время, но не знал толком ничего. Он, Серебряный Дух, в которого превратили простого смертного, даже в мыслях относился к Учителю с благоговением. А Данте с наставником были, как говорится, на короткой ноге.       Что порой вызывало ревность. — Кого-то ищешь? — Данте обратил внимание, как его спутник стал бегать глазами по зрителям, чаще останавливая взгляд на женщинах с детьми. Услышав вопрос, Вергилий медленно перевёл взгляд на него и слабо замотал головой. — Пытаешься найти свою возлюбленную? — Нет, — серебряный дух развернулся от толпы и направился к храму, всё ещё провожая взглядом прохожих. — Не знаешь, где она? Как её звали? Вергилий остановился и глубоко вдохнул, намекая на назойливость спутника: — Это было очень давно… — Данте приготовился слушать, но вместо глухого голоса духа он слышал десятки других. — Я задал вопрос… — Я не помню.       Данте обернулся и встретился со смятением на лице того, чьи эмоции казалось были оставлены в прошлой жизни: — Я не помню… — Вергилий еше раз повторил, непонимающе глядя на спутника. Он легко коснулся подушечками пальцев своих губ, будто что-то вспомнив, резко выпрямился и замотал головой, скользя глазами, словно только что заметил искомого одним краем. — Её здесь нет, — Данте схватил за рукав духа, что хотел броситься куда-то в толпу. — Ты бы почувствовал, правда ведь?       Тут же привычное выражение лица вернулось Бессмертному и тот спокойно произнёс, словно тот приступ паники был иллюзией: — Идем в храм?       Данте напряг нижние веки и натянуто улыбнулся — подобные резкие перемены часто выводили его из себя, особенно когда ему искренне хотелось знать больше.       Не было какого-то определённого времени или события — Данте не нужен был повод, чтобы придти к Серебряному духу. Конечно «пещерой» деревяный храм назвать нельзя было, но Данте не упускал возможность сравнить своего друга с отшельником-монахом из-за его упорства и постоянного стремления постигать новое из книг, при этом лишаясь доступной роскоши обители.       «Друг». Вергилий почти всегда отрицал данное обозначение их отношений, и те разы были парированы Данте: — Тогда мы можем посидеть, как братья, разделить эту прекрасную бутылочку под этим небом?       Вергилий, до этого сидевший развернувшись к окну, убирал локоть с проема, молча сверлил глазами незванного гостя и глубоко вдыхал — таково было безмолвное согласие. — Как ты там делаешь? — Данте стоял перед хозяином дома на полусогнутых ногах, вытянув руку вперёд. — Ногу! Ногу разверни, ты не в боевой стойке! — Алый дух наблюдал, как закрывались глаза собутыльника и приоткрывался рот в чуждой этому лицу улыбке. Когда приступ редкого смеха закончился, Вергилий цокнув и зашуршав одеяниями, встал поравнявшись с гостем. — Смотри и… Сначала Данте делал вид, что повторяет, но заметив, как танец увлёк Вергилия, вернулся на своё место и стал хлопать в такт ритма любимого танца, периодически пытаясь напеть мотив какой-нибудь песни. — Ты сюда пришёл в ладоши хлопать? — Вергилий был недоволен тем, что позволил себя подловить на подобном, но прекращать движения было не в его стиле, поэтому дождавшись, когда Данте вновь вернулся к нему, продолжил. Он специально ускорил темп, вызывая его на шуточную дуэль, но не заметив, как развязался узелок на голени, подскользнулся на штанине хакама.       Взгляд замер на древесине пола. Вергилий несколько секунд не шевелился, чувствуя как крепко вцепились чужие пальцы в его поясницу, а жар окатил его тело. Он медленно выпрямился, одновременно ощущая, как заскользили пальцы к его позвоночнику. Встретившись с пламенем в глазах Данте, он почувствовал волну мурашек от того места, где касались его чужие руки: — Забудь, что сейчас произошло, - шёлк заскользил между пальцев Алого — Вергилий вновь вернулся к окну и направил взгляд на растущую Луну. Этот кто-то, занимающий все мысли духа в лунные ночи, вызывал странное чувство у Данте — не ревности, а скорее поражения бессмысленного состязания: — Почему бы тебе не отправится на поиски, раз не можешь выбросить её из головы? Ты должен найти хоть какой-то след, чтобы успокоить свою душу. Вечность с тревогой не постичь… — Как покинул свою обитель пять дней назад? — Повелитель, он не сказал никому из своих слуг, куда направляется. Мы можем отправить Дуновения ветра по всем сторонам света… — Вы должны были уже это сделать! — Позвольте выполнять… — С глаз моих.       Алый дух, Дух пламени, чьи одежды были окрашены цветом крови, славился любовью к сражениям и отсутствием малейшей капли терпения, и Данте полностью соответствовал своей натуре и имени. Услышав, как из фляги в виде маленькой тыквы-горлянки вылетели мелкие духи, тот тут же сам отправился в одном из направлений. Он знал, что путь его приятеля будет пролегать через города, но не думал, что найдёт искомое на другом острове. О том, что Вергилий там находился второй день поведал тонкий вой ветра, единственный вернувшийся во флягу. Данте убрал тыкву от уха, заткнул пробку, не сводя глаз от горизонта и направился туда, откуда вернулся гонец.       Время — противник, с которым Алый дух постоянно конфликтует, из-за которого у Данте всегда неприятности. Но в этот раз перебирая бусины на четках он впервые за долгое время вспомнил молитву, которую люди часто возносят ему и подобным. Предчувствие давило неприятным исходом, если тот не поспешит к назначенному месту, но что могло угрожать Бессмертному, постоянно вырывающему победу у него? Это был очередной маленький городок, нет, даже деревенька, которая жила чуть лучше, чем просто «сводила концы с концами». Данте был уверен, что он тут же почувствует Бессмертного при приближении, но почему-то присутствия Вергилия он не ощущал. Абсолютно никакого, словно он был замаскирован специально, чтобы его не нашли прежде, чем он достигнет цели. Данте глубоко вдохнул и попытался усмирить свою вечную спешку, опуская мысленно на свои уши невидимый шёлк, от чего вместо голосов из мира духов, он смог расслышать гомон людей и удары о наковальню.       И среди них, среди этого разнообразия он услышал знакомый спокойный голос. Судя по продолжению диалога, тот не заметил присутствие другого духа.       «Сколько времени Вергилий был в человеческом обличии, сколько ему осталось, чтобы не забыть, как вернуться обратно?»       Бежать, скрипя попавшимися под ноги камушками по земле было так непривычно и медленно, что у Данте едва не порвались сандали от неправильный нагрузки. Но он знал, что ни в коем случае нельзя было использовать магию, чтобы не оказаться обнаруженным.       Вергилий стоял перед парнем, что только что набрал ведро воды из родника. Как не пытался Данте вслушаться в то, что тот говорил, всё внимание было устремлено на руку Бессмертного, что лежала на груди у юнца, медленно заскользившая вверх.       Юноша не сопротивлялся, когда обе ладони обхватили его лицо, но Данте уже не мог просто смотреть, видя как Вергилий сам приблизился к нему.       Первым присутствие злого намерения почуствовал Вергилий, он обернулся к Духу прежде юноши, что сначала посмотрел на небо, так как ему послышался громгром: — Жалкие паразиты! — Данте рычал, освободив наружу свою чудовищную внешность. — Я сотру этот жалкий огрызок людей за одно мгновение. — Чем мы прогневали тебя, о Великий дух? — юноша сделал шаг вперёд, пытаясь заслонить собой Вергилия. — Как ты смеешь смотреть на меня, смертный, ты должен был вдавливать свой лоб в землю! Ты сгинешь сию же… — Ты не сделаешь это, — горящие глаза Данте столкнулись с ледяным спокойствием на лице Вергилия, чья кожа начала светлеть. Терпение Алого Духа оказалось за пределом своих возможностей: сияющие руки обхватившие смертного из-за спины, словно топили юношу в холодном свете.       Данте осознал наконец то странное предчуствие, что давило на него. Это было не беспокойство за жизнь Бессмертного, это было переживание за свободу его сердца. — Так вот, кто так дорог тебе! — ответом было лишь усиленное объятие человека, от чего ярость Духа усилилась. — Я хочу сражение сейчас же! — Мы не будем… — Условие! Если победа достанется тебе, то я никогда не окажусь у тебя на пути. — Хорошо, — спустя паузу ответил сияющий Дух.       Он выпустил юношу и мгновенно сменил тряпьё на шёлковое одеяние. Их битва над облаками была каким-то чудом для обычных людей, но только один знал, хоть и не понимал, что за молнии сверкают в ясный день. — Зачем ты здесь? Как ты нашёл это место? — Вергилий понимая, что может дать отпор гневу Духа, решил выяснить причину этой вспышки злобы. — О, поверь, ничего особенного. Мне просто стала интересна причина твоего внезапного исчезновения. — Разве это не может быть моим личным делом, где нет места лисиным носам. — Лисиным?! — Данте хотел разозлиться, но вовремя взял себя в руки и хмыкнул. — Тебе Бессмертному Духу есть что скрывать? — он заметил, как вздрогнула рука у соперника. — Всё этот юнец, я прав? Это он занимал твои мысли в лунные ночи? Так давай же освобожу тебя от этого груза!       Легендарный меч Ямато рассыпался на мелкие осколки, так как не мог существовать вне ладони своего хозяина. Вергилий глубоко дышал, что ткань на его плече периодически подгибалась под лезвием оружия Данте, замершим перед тем как нанести ссерьезную травму. — Если я одержу победу, то ты сгинешь с моих глаз. А если ты… — Ты исполнишь любое моё желание.       Вергилий тяжело выдохнул, даже если бы он знал второе условие заранее, он бы всё равно согласился на поединок: — Только прошу тебя, не трогай мальчика. — Если ты будешь согласен на моё условие, то я забуду о нём. — Хорошо, я слушаю… — Я озвучу его в скором времени.       Вергилий рассматривал гостя своего имения и не мог понять, почему тот так вычурно выглядел. Очень редко Алый Дух позволял себе надевать более одного или двух слоёв одежды, а сейчас на нём были изысканные украшения и даже подведены глаза. Проявив достойное гостеприимство, во время распития саке, хозяин имения решил спросить о намерениях гостя, но едва произнёс вопрос тут же вспомнил о проигрыше. — Я хочу, чтобы ты возлег со мной, — ответ был сказан так просто, словно это желание не имело в основе намерения оскорбить другого. Однако сам Вергилий не смог сдержать смятение, которое выразилось в переливании саке из переполненной очоко. — Прости, я плохо расслышал. — Я хочу разделить ложе с тобой. — Я конечно знал что ты ценитель выступления шутов и других уличных артистов, но не думаю, что это достойный розыгрыш. Или ты таким образом унизив меня, решил отомстить за предыдущие поражения? — У меня в мыслях не было подобного, Вергилий! — Хорошо, я согласен, — словно не слыша смятения Данте и проигнорировав глубину чувств, с которыми было это сказано. — Тем более ты так же обещал исполнить свою часть…       Вергилий встал и указал следовать за ним, спустя несколько поворотов они оказались в личных покоях хозяина дома — татами и несколько ящиков в углу, к удивлению Данте, выглядело так же, как и в его представлениях. Как только Вергилий скинул с себя хаори, он был тут же притянут Данте для поцелуя: — Давай быстрее покончим с этим, — отвернув голову, он накрыл ладонью чужие губы и через мгновение резко вздохнул: рука Данте скользнула в прорезь хакама и коснулась его.       Мужчина развернул партнёра к себе спиной и прижал к себе, оттягивая слои ткани и выдыхая в ухо. Не смотря на тон, с которым Вергилий ответил, и лёд в глазах, Данте воодушевлялся реакцией Бессмертного на прикосновения. Его тело реагировало на каждое движение напряжением и разрывами в выдохе, хотя сам Дух тщетно старался оттянуть руки от чувствительных мест.       Они столько раз сходились в битвах, что Данте и представить не мог… Нет, он представлял, чуть ли не с первой их встречи, переносил воспоминания тяжёлого дыхания после очередной схватки только уже в фантазию о его ложе.       Хакама уже оказались на полу и только нижняя рубашка оголяла прекрасный торс, Вергилий сделал несколько шагов вперёд и сел на колени спиной к Данте, стянул её с плеч. Для другого это был сигнал раздеться следом и присоединиться.       Почувствовав пальцы на мышцах спины, Вергилий выдохнул и наклонился вперёд, от ощущения губ вдоль позвоночника, мурашки побежали по телу, но тот мысленно ссылался на вечерний ветерок: — Давай быстрее и покончим с этим, — Данте коленом расставил шире ноги и намочил слюной пальцы.       Вергилий не издавал ни звука, только вздрагивание плечей выдавали дискомфорт. Ему пришлось опереться на предплечья и прятать напряжение в пальцах, впивающихся в покрывало. — Может ты покажешь мне своё лицо? — Быстрее сделай это и исчезни с моих глаз, — было произнесено сквозь рык, но в этот раз Данте решил не идти на поводу у провокации, а рывком перевернул мужчину на спину: — Боишься, что закончишь с этим первым? — к своему удивлению, Данте обнаружил, что Вергилий был достаточно напряжён спереди — наверно хватило бы легкого прикосновения, чтобы довести его до пика. — Только не говори мне, что это из-за сдержанности от твоих тренировок… Вергилий ничего не ответил, продолжал прикрывать своё лицо в сгибах локтей, пока Данте пытался уловить малейшую деталь в движениях тела под ним от каждого толчка и уже почти дойдя до разрядки, он резко раскрыл, скрывающие лицо руки и замер.       Вечно сдержанное, а теперь покрасневшее лицо Вергилия выражало лишь одно — смущение. Он смотрел куда-то на стену и восстаналивал дыхание, затем перевёл взгляд на нависаюшего Данте, что тут же припал к его губам, поначалу силясь их раскрыть, затем просто целовать, продолжив двигаться, рассчитывая вот-вот сорвать стон с этих недоступных искуссанных лепестков. — Это был мой сын. — Что? — Данте лёжа на боку, приподнял голову. — Сгинь с моих глаз сию же секунду, — объятия, что всё это время окружали Вергилия ослабли. — Но мы же… — Я не хочу тебя видеть, проваливай и не появляйся в моём доме.       Вергилий больше ничего не говорил и не двигался, Данте словно покидал сломанную куклу, так как неподвижность партнёра напоминала именно это. Через несколько мгновений Данте исчез в чёрном дыму, Вергилий наконец смог зарыть своё лицо в покрывало и трудом уснуть, борясь со свежими воспоминаниями о прикосновениях Данте, ощущая все те места, где его касались и стараясь прервать поток тепла, что вновь накрывал его до кончиков пальцев.       Хоть Данте и победил в той битве, он всë-таки старался не попадаться больше Серебряному духу, с печалью осознав, что инициатором всех предыдущих встреч был он сам. Да, то что он совершил в последний раз было ошибкой, опрометчивостью из-за сделанного вывода и нетерпения, но увидев Вергилия с другим он осознал, что не мог допустить, чтобы кто-то овладел им. Кто-то кроме него. — Давно я не находил тебя в подобном состоянии… — незванный гость застал хозяина, лежащим поперёк трона, жадно глотающего какой-то напиток прямо из бутылки, проливая его на влажную грудь. — О! Великий Наставник, а сколько времени прошло с тех пор как я последний раз находил вас в своих владениях? — откинув сосуд Данте рассмеялся. — Достаточно, и в прошлый раз я видел тебя в… более собранном виде. — Мне просто скучно! С тех самых пор, как вы лишили меня поста, мне теперь нечем скрасить свою вечность. — Благодаря тому, что ты перестал быть защитником горы… — Потому что нет больше той горы! — Ты теперь можешь продолжать свой путь в обретении силы. Разве мой юный ученик не помогал тебе в этом последнее время? — Только этим и занимался… — Я бы хотел сказать, что ты обрёл силу, мою превосходящую, но спустя столько времени, в тебе ещё не потухло испепеляющее пламя, что не позволяет балансу воцариться в тебе. Из-за чего небеса всё ещё закрыты перед тобой. — Эй, я никогда не видел смысла в твоём "Пути на небеса" и это привело тебя сюда сейчас? Снова указать мне мои недостатки? — Просто напомнить. Мой путь лежит ко дворцу, Император созвал Бессмертных на пир, и в планах моих было порекомендовать тебя на службу, но пока вижу, что ещё рано передавать о тебе слово. — Странно не слышал ничего ни о каком пире во дворце… — Потому что были призваны избранные.       Умиротворяющая улыбка что не соответствовала намерениям, появилась на лице наставника: — Это всё, что хотел сказать, мне нужно продолжить свой путь. — Иди! И хватит появляться в облике моей матери! — Матери? — женщина с золотыми волосами — облик в котором был всё время учитель развернулась с удивлением. — Ты никогда не говорил об этом… — Потому что у неё не было третьего глаза. Исчезни!       Данте всё ещё сидел смирно, будто вслушивался, покинул ли незваный гость его жильё. Послышался шорох одеяний, но уже самого хозяина на месте не было.       Это была лучшая идея оказаться перед порогом чужого дома в другом облике, ведь слуги сообщили о госте, не зная, что именно тот, кто скрывается под личиной чужака является тем, кому вход воспрещён. Сам же хозяин дома почувствовал неладное только тогда, когда увидел гостя. — Только сейчас заметил моё присутствие? Опять забил голову мыслями? — Данте краем глаза видел, как замер хозяин дома, выйдя из-за угла, уже хотел развернуться и уйти обратно. — Убегаешь в своём собственном доме от меня?       Вергилий не успел перевести вес на ногу, как почувствовал тяжёлую ауру алого демона за спиной. — Ты нежеланный гость в этом доме, — голос скрыл волнение. — Почему ты игнорируешь мои призывы? Почему ты не даёшь мне и шанса объяснить!       Улыбка Вергилия — неприятная улыбка — насмешка на спокойном лице совсем не уместна была сейчас. Словно он слышал всё уже десяток раз и в этот раз слушать не собирался, но Данте не мог допустить игнорирования: — Послушай! — едва Вергилий развернулся Данте схватил его ладонь, тот один раз дернув рукой, бросил удивлённый взгляд на свою кисть, затем посмотрел в лицо Алого Духа и снова отвёл взгляд. Решительность Данте была готова испариться в ту же секунду, но увидев во второй раз румянец на лице хозяина додзё, он сжал пальцы сильней, прижимая ладонь к своей груди. — Просто послушай…       Громкие барабаны, такие, что звучат на праздниках, но при этом вразнобой, оглушая быстрым ритмом и хаотичностью — их слышал Вергилий, как только коснулся упругих мышц. — Что с тобой? — Это происходит, когда я вижу тебя с самой нашей первой встречи.       Светлый дух смотрел как вздымается грудь Данте, вытянул ладонь и развернулся: — Разве ты не получил, что хотел? Что тебе от меня нужно? — Мне нужен ты, — ладонь упёрлась в стену, преграждая путь.       Вергилий смотрел перед собой, его лицо было серьёзным, волосы, что всегда стояли торчком из-за обилия силы, казалось, были наэлектризованы, но тем не менее, хотелось пропустить их через пальцы и прочувствовать всю их мягкость.       Серебряный дух перевёл взгляд в сторону, почувствовав прикосновение к кончику одного локана. — Да, я решил выразить свои чувства неправильно и хотел бы начать всё сначала в следующей жизни, но мы — Бессмертные и увидеть свой конец, нам придётся не скоро. Но даже если ты забудешь всё в следующем воплощении, я всё равно буду стремиться к тебе, кем бы ни был.       Данте встал вплотную, рассматривая Вергилия в профиль: — Мне нужен ещё один шанс.       Вергилий ощущал как обжигало кожу шеи дыхание Духа, но самому выдохнуть не получалось — его глаза расширились от осознания простой истины. Он ощутил, как расслабились мышцы в груди, которые сжимались едва образ Алого являлся в мыслях, напряжение в голове так же исчезло, словно он нашёл решение проблемы, что терзала его многие годы В то время как рядом стоящий дух истязал себя волнением, Вергилия накрыло душевное спокойствие — он сделал глубокий вдох и был уверен, что мог бы вдохнуть ещё больше, повернул голову к Данте и тихо произнёс: — Я скажу ответ позже, — он не моргая смотрел на гостя, напоминая, что тот был здесь незваным.       Оказавшись наконец наедине, Вергилий позволил своему сердцу набрать ритм. Дух обрёл это, услышав признание Данте, Вергилий обрёл баланс, о котором постоянно твердил Мастер — то что отделяет человека от Бессмертного. И Вергилий всегда считал, что говорилось об отсутствии чувств и эмоций, что были присущи людям или наличии связи с прежним миром. Нет. Всё оказалось иначе. Баланс должен был быть в самих чувствах.       Позволяя себе вольность размышлять с разгоряченнным от очередной рюмки сердцем, стараясь не замечать глаз устремлённых на него, Вергилий смотрел на Луну, раздумывая над словами своего соперника: он знал, что человека, с которым у него была однажды встреча давно нет в живых, но возникла маленькая надежда найти его потомка. И лишь услышав голос Данте он почувствовал прилив сил и даже веру в успех.       А встретив его Вергилий немного разочаровался: он почувствовал связь с этим человеком, но удовлетворения и душевного спокойствия Дух так и не обрёл. В тоже время, какое он почувствовал удивление, увидев своего соперника, скорее от ощущения собственной радости из-за его появления, из-за возможно предстоящей битвы, в которой ему нужно было раствориться.       А поражение произошло из-за боли, из-за острой боли в груди, которую он ни разу не испытывал даже будучи смертным. Когда гадкое чувство извергалось из недр горящей души Алого Духа, доставляя ядовитое удовольствие Серебряному. Ревность.       Оно больно жалило, пыталось пробить кристалл, в которое обернул своё сердце Вергилий, что треснуло в их последнюю встречу, а сейчас разбилось на мелкие осколки.       Теперь все эти жесты и взгляды, прикосновения и любой контакт не вызывали животное желание, теперь он любил их, мысленно наслаждался, возможно даже надеялся получить вновь. — Я понял, — Дух сидел такой неуместный в своих одеяниях посреди простой комнаты. — Я понял, слышишь? Я чувствую! — и с громким шорохом повалился на спину, окутанный прелестным чувством.       Данте вновь лежал поперёк своего трона, слуги только успели выхватить из рук падающую бутыль и унести пустые. Он не спал, а просто смотрел на свод своей обители, своего храма, сравнивал с деревянными брусами, которые видел перед собой Вергилий и пытался представить о чем могли быть мысли молчаливого отшельника. Раздражение, нетерпение, невозможность иметь желаемое вместе с алкоголем вылились в мучительный жар, овладевший телом. «Наверно, в Небесах о таких муках даже и не догадываются».       Данте расправил подол халата, скинув его с ног, чтобы охладиться, но это никак не помогло, и слабо застонав мужчина уткнулся носом в предплечье закинутой за голову руки, что покрылась испариной и казалось немного была прохладней: — Если бы только его руки… — и в тот же миг, он ощутил прохладу, будто ледяное копьё раздвинуло невидимую лаву, которой были покрыты щеки.       Обессилев от этого иллюзорного блаженства, Данте не мог открыть глаза, да и не особо хотелось: в голове был прекрасный образ, который не хотелось обрывать пустотой. Тем не менее, ощущение на губах заставило его очнуться больше не из-за удивления, а раздражения, что кто-то позволил себе прервать образ Духа, да ещё и таким смелым образом.       Сердце притаилось, ударив в церемониальный гонг в груди.       Данте замерев смотрел на бесцветные ресницы, пытаясь поверить, что их обладатель и в самом деле находился в его доме.       Да ещё и покрывал поцелуями его губы, подбородок, словно наконец смог прикоснуться к возлюбленному спустя годы разлуки. Эти слова были не про Вергилия, но глаза свидетельствовали об ином. — Сгинь, наваждение! Мне не хватало чужой магии в моём тронном зале! — Данте отвернулся отталкивая от себя желанный лик. — А если здесь лишь хозяин этого простого облика и никакого волшебства? — Тогда верно он сошёл с ума, раз хочет заключить меня в свои объятья. — Пускай будет так, — Вергилий склонился и стал целовать Алого Духа с той же жадностью, с которой тот сам одаривал Серебряного недавно. — Что ты задумал? — Ещё раз, — Вергилий приподнялся и притянул Данте к себе за подбородок. — Сделай меня своим.       Данте мысленно повторил вопрос, схватил запястье и вставая толкнул в незаметно появившуюся тёмную дымку за спиной у Духа. Спустя мгновение они оказались в покоях хозяина обители, что уже повалил незваного гостя на застеленную слугами постель.       Навалившись сверху, он мог наконец увидеть, что Серебряный Дух не был в своём обычном одеянии — лишь полупрозрачный шелковый халат тщетно пытался скрыть наготу. Алый долго не мог довериться своим глазам, но это ощущение, сила исходящая от изящного тела могла принадлежать лишь одному существусуществу: — Не говори мне, что мы сейчас вдвоём из-за какого-то напитка, что кто-то подсыпал одному из нас. — Не скажу. Неужели ты утолил своё любопытство той ночью… — Вздор, как можно назвать таким словом, то что я чувствовал на протяжении всех этих лет? — Данте склонился к шее, чтобы оставить метку, краем глаза замечая, как покрылись румянцем щеки возлюбленного.       Дух был влюблён и смешно же было ему осознав это: он жил с этим чувством смешанным со всеми его действиями и только недавно он смог отделить его. Теперь он дольше наслаждался прекрасным телом, дразнил, наблюдая за реакцией — Вергилий поначалу дрожал, ощущая горячую руку на талии, затем тот привык и теперь дрожь была знамением блаженства от желанных прикосновений.       Данте взял его уже не так резко, пытаясь удержать руки прижатые к постели, чтобы тот не пытался скрыть себя как в прошлый раз, но Вергилий больше тянулся к нему, поэтому позволил объятьям окружить его. На нереальней казалось не их связь, а требование любовника большего - застонав и содрогнувшись в экстазе, спустя пару вдохов, тот развернул его бёдрами и оказался сверху. В этот момент Данте засмотрелся как спали рукава с плеч так легко, словно лепестки на слабом ветерке, обнажая грудь, на которой капельки пота блестели под светом Луны, как роса на траве по утру. Наблюдая за бледной фигурой он мог лишь согласиться с тем, что страсть этой ночью он не сможет утолить так быстро.       Наконец, лежа на покрывалах, их переплетённые тела напоминали единый узел, о чем они также думали, но не говорили вслух — лишь смотрели друг на друга. — Я не думал, что мои чувства достигнут тебя, — Вергилий молча придвинулся к любовнику и развернув на спину, лёг ему на грудь, почувствовав следом крепкие объятья. — Ты словно хочешь, чтобы я испепелился в твоём жаре, - лишь произнёс. — Не хотелось, чтобы это произошло — тогда пламя унесёт тебя в высь, но к Небесам не пустит. — А ты бы хотел, чтобы я там оказался? Данте глубоко вздохнул, погрузившись в размышления. — Наверно нет, всë-таки отпукать тебя мне бы не хотелось, но это твоя цель и кто я такой, чтобы мешать твоим стремлениям. — Я очень рад, — Вергилий хмыкнул и привстал на одной руке. — Благодаря тебе я ощутил, каково это быть любимым и когда люблю я. — Звучит, словно ты прощаешься, — улыбка такая искренняя, за которой скрывалась горечь и Данте это чувствовал. — Нет… — Я нашёл это, у меня получилось, а всё благодаря тебя, — тонкие пальцы стали перебирать светлые локоны, точно такие же, как и его. — Кто бы мог подумать…       Данте привстал на локтях, разглядывая возлюбленного. Вергилий скоро исчезнет из этого мира, а всё потому, что Дух не смог удержать свои чувства. Они так бы и наслаждались обществом друг друга в битвах или бытовых беседах, если бы тот смог успокоить внутреннее пламя. Внутренне пламя, что сейчас успокоилось и теперь не сжигало его вечно восстанавливающиеся внутренности. И всё благодаря присутствию Серебряного Духа. — Может мы проводники к Небесам друг для друга? — Я был бы рад, если бы это оказалось так.       Данте перевел взгляд на плечо Вергилия, заметив холодный блеск, проскользнувший к ладони, следом появились другие огоньки, что метались под кожей от одних уголков тела к другим. — Я думал это будет происходить иначе. Как ощущения? — По сравнению с теми, что я испытывал этой ночью — мучительные.       Данте сел на постель и вместе с Вергилием наблюдал, как пробегали огоньки, уже натягивая кожу, чуть ли не разрывая её, увеличивая скорость. Его резко притянули за затылок, словно желая поцеловать в последний раз, но захват тут же ослаб, а сияние прекратилось. Алый Дух сидел в одиночестве на своей постели, словно только что проснулся от кошмара. Он взглянул в окно и улыбнулся уголком рта: — Так вот каков мой путь на Вершину? Без сомнения ты приготовил для меня что-то интересное… — Данте откинулся на покрывало и закрыл глаза — сейчас ему надо было отдохнуть, а когда он их откроет, то найдёт способ самому попасть на эти треклятые «Небеса». — За один вечер не один, а целых два паломника. Вы всё ещё верите, что на той стороне вас будет ждать Великий Мастер, что сделает вашу душу Бессмертной? — Я и в Духа-охранника не верил, но он предстал передо мной, значит и проход на ту сторону есть. — А ведомо ли тебе, что Дух-охранник ожидает даров? Но как видишь камнями и золотом меня не удивишь, — Пламенный Дух указал на горсть ещё дымящегося пепла среди которого поблескивали драгоценности — всё что осталось от несчастного, решившего обогнать путника на подъëме. — А у тебя даже этого нет. — Мне это было известно, но украшениями, я знал, удивить тебя не смогу. Однако раз голос в ночи мне велел проделать такой путь, значит я могу на что-то надеяться. — Ну же, чем ты хочешь меня подкупить? — Искусством, — дорожная сумка слетела с плеч к ногам уставшего путешественника. — Мы живём в удивительное время, когда на свет рождаются такие прекрасные звуки музыки, из-за которых сложно устоять порой на месте. Я хочу подарить тебе танец, который ещё не видывал ни один живой глаз и о котором возможно будут говорить потомки.       Человек запел, как только достал веер и отпустил заправленный подолподол - с той минуты всё его внимание было приковано предмету в руках, а Стражник не сводил глаз с танцора. Поначалу тому было любопытно, чем же должно понравиться выступление Духу, затем ощутив как ритм песни прошёл сквозь него, осознал, что наблюдал за движениями затаив дыхание.       Песня прервалась внезапно, когда свет озарил гору камней меж которых танцевал странник. Дух не сразу понял, что человека призвали, а он — Стражник — не попрепятствовал этому, и он знал, чем это грозило.       Вечной насмешкой со стороны того, кто велел стеречь путь, кто сам же и превратил Вергилия в Серебряного Духа, кто так же сделал Бессмертным Данте, кто являлся для кого-то Великим Наставником или Мастером, кто был проводником в иной мир, где сам же и был Властелином.