Часть 1
8 октября 2019 г., 20:03
Жизнь редко бывает предсказуема, и когда ты думаешь, что лет эдак двадцать вперёд у тебя уже забиты среднестатистической работой, которую ты терпеть не можешь, и отношениями, которые больше вынуждены, чем желанны, устоявшаяся парадигма сдвигается.
У Ричи Тозиера эта самая парадигма не только сдвинулась, но и сделала заднее сальто, так и оставшись вверх тормашками. Ещё полгода назад он был успешным, но не то чтобы счастливым от этого, комиком с чужим материалом, шикарным загородным домом в Лос-Анджелесе и совершенно один. Серая, грязная – как вода из-под красок – жизнь; Ричи ещё удивляется, каким чудом он на хмурого не подсел с такими перспективами. Но всё равно даже такую жизнь не хотелось терять, когда позвонил Майк.
Дерри. Лето. Клоун.
Эти слова звучали в голове Ричи как приговор. Какая-то неведомая сила тянула его обратно в родной город, хоть он и сопротивлялся, что было духу. Как он мог идти на верную смерть, когда он ещё не побывал в Сиднейской опере, не видел вживую бразильских футболистов, не дождался миллиона подписчиков у Пьюдипая, не опробовал те пранки от Трум-Трум, ну и самое банальное, но не менее важное – не собрал из Лего «Звезду смерти» (3803 деталей). В общем, умирать никак нельзя. Так он себе сказал и до последнего пытался найти повод не ехать, а позже – и развернуть автомобиль обратно.
Но каким-то образом он всё равно оказался за столом с самыми дорогими ему людьми, которых он внезапно потерял на целых двадцать семь лет и которых так же внезапно снова обрёл. Как и тем летом '89 года, стоя в кругу и давая клятву на крови, – в тот вечер он чувствовал завершённость. Правильность. Истинность происходящего.
И этот момент единения оказался сладкой пилюлей перед тем, что происходило в следующие два дня. Это был кошмар наяву – как будто он ожидал другого – но этот кошмар они смогли победить вместе, всемером. И это торжество над злом омрачали только ударившие его обухом по голове самоидентификация и тяжёлое, но не смертельное ранение Эдди, которые – право, странное дело – настигли его одновременно.
Те четырнадцать часов в больнице прошли как сложный и определённо обременённый смыслом арт-хаусный фильм. Ожидая новостей из реанимации, Ричи не мог выкинуть из головы одну мысль – такое крошечное зерно раздора, взбалтывающее его мозги не хуже миксера от «Мулинекс». Ты смелее, чем ты думаешь.
Зачем он сказал это Эдди? Зачем подверг его такой опасности? Из-за него жизнь Эдди сейчас на волоске. Это моя вина. Я должен был помочь ему, а не обременять его.
На таком фоне стыд почти не ощущался. Почти. Но он несомненно был. Ты смелее, чем думаешь. Это был такой момент... чувства, прикосновения, мысли, страх – всё перемешалось и самого Ричи наделило долей смелости. Которая, впрочем, быстро исчезла, как будто её и не было, когда Ричи, переместив руку с плеча Эдди на его шею, приблизил его к себе, разглядывая каждую крапинку в его глазах, наполненную постепенно отступающим страхом, чтобы оставить на его губах мягкий, полный надежды, стремления, веры, поддержки... что. И в следущий момент его рука с шеи переместилась дальше, на другое плечо Эдди, притянув его в смазанное, мокрое от сточных вод, но в последний момент искреннее, трусливое объятие. Когда рука Эдди зацепилась за карман его куртки, отвечая на это проявление привязанности, Ричи крепко зажмурился и разочаровано выдохнул от тяжёлого, жгучего ощущения наполняющего его стыда и одновременно холодка на спине от собственной трусости.
Вот дурак. Чуть всё не испортил.
Внезапно на одно неуверенное и такое желанное «за» накинулись тысячи резких и бьющих наотмашь «против». Ричи отступил, разорвал объятие, но потом долго сомневался, правильно ли он сделал.
Следующий момент пробуждения был похож на самый сладкий сон, заточённый в самый жуткий кошмар. Темнота, разбавленная диким светом далёких планет и измерений, дезориентировала, но у Ричи был такой надёжный и сильный маяк, выдёргивающий его из моря паники, что бояться было нечего. Эдди склонился над ним; его счастливый, торжествующий вид вызвал в мужчине чистый трепет. И на сухих обветренных губах почему-то ощущалась лёгкая щекотка. Он ещё удивляется, почему запомнил именно это, когда его тело болело так, будто на нём всю ночь репетировали чечётку.
А затем на очки Ричи брызнула чужая кровь, и его сердце пропустило удар.
Оно задело плечо Эдди, чуть не отправив на тот свет там на месте: он успел пригнуться, поэтому коготь задел его по касательной, но он всё равно потерял много крови. В больнице Ричи не позволял себе ни одной мысли о неутешительном прогнозе: если он не умер тогда, он не умрёт сейчас. Серьёзно, у мешка картошки было больше шансов выжить, если бы Ричи и Майк вытаскивали его из подземелья. Но Эдди сильный. И самый смелый. Всегда был. Ричи не переставал им восхищаться. Это было одно из многих чувств, которые он пронёс с собой за эти двадцать семь лет.
– Прости меня. Прости, это всё из-за меня, – первое, что Ричи сказал Эдди после того, как он очнулся.
Эдди хотел сказать, что ему не за что извиняться; что он, Эдди, должен ещё сказать спасибо Ричи за то, что поверил в него; что он готов был умереть за него; что он всегда глубоко и искренне его...
Но Эдди по понятным причинам лишь промолчал – тяжело разговаривать-то с трубкой во рту.
Вместо этого он поднял руку с койки так, будто она была легче пёрышка, хоть и повреждённое плечо отдалось проснувшейся пульсирующей болью, и положил её на голову Ричи, уткнувшегося в его грудь.
Почувствовав прикосновение к своим спутанным волосам, Ричи весь внутренне сжался перед необходимостью отстраниться, перед мыслью, что он тут – вцепившийся одной рукой в здоровое плечо Эдди, а другой – в его бок, и с головой на его груди – просто жалкое зрелище, но в следующую секунду прикосновение Эдди углубилось: он слегка направил Ричи, чтобы он чуть повернул голову вбок, и надавил так, что Ричи прижался ухом к его груди.
Ричи рвано выдохнул и в страхе поднял глаза на Эдди, но тот не смотрел на него в ответ. Он смотрел в потолок и поглаживал Ричи по щеке большим пальцем.
Ричи не хотел показаться безнадёжным романтиком, но кажется, это что-то да значило.
***
Следующую неделю Ричи постоянно был с Эдди, покидая больницу только на ночь. Они ничего не обсуждали, но как только Эдди поправился достаточно, чтобы уехать, он уехал в Нью-Йорк. Обнял Ричи на прощание и уехал. И они не виделись целых два месяца. Если бы Эдди не объяснил, что ему надо разобраться кое с какими делами, и не пообещал, что они скоро встретятся, Ричи ещё в день отъезда из Дерри вместо того, чтобы перочинным ножичком обновлять их с Эдди инициалы на Мосту поцелуев, вскрыл бы себе нахрен вены. Ричи опять же не хочет показаться безнадёжным романтиком, но что ещё ему делать с отвергнутыми чувствами и разбитым сердцем. – Я уехал, чтобы развестись с Майрой, – первое (технически второе после «Привет»), что сказал ему Эдди после того, как они снова встретились. Эдди приехал в Лос-Анджелес, чтобы продать недвижимость после развода, и пригласил Ричи на ужин. Это каким-то необъяснимым образом зажгло глубоко в Ричи огонёк надежды. Какой надежды, он и сам не мог сказать. Но у него было два месяца. За это время он многое обдумал, в том числе и то, как он хочет дальше жить и как он больше жить не хочет. Он понимал, что надо действовать – не бросаться в омут с головой, но сделать всё постепенно; он хотел сделать всё правильно: выразить свои чувства, чтобы Эдди не только узнал о них, но и остался с ним после этого. Он не хотел пугать Эдди своим напором так же, как и себя открывающимися перспективами. Эдди вёл себя кругом дружелюбно, что абсолютно не вязалось с его острым языком, Ричи на какой-то момент даже захлопнул свой помойный рот: настолько он был обескуражен. Эдди в основном спрашивал Ричи о его учёбе после школы, об отношениях – бывших и которые у него есть на данный момент, о его увлечениях, о работе: Ричи не понял, как, но Эдди даже вынул из него чёткую цифру дохода, и о имуществе. То же самое он добавлял и о себе. Ричи только на середине ужина понял, что его анализируют. Это чувство появилось неожиданно, как будто дежа вю. Когда Эдди так же рассказывал о своей работе в страховой компании. Чёртов аналитик рисков. Если на встрече с Неудачниками они все обменялись поверхностной информацией друг о друге и стали вдаваться в воспоминания, то здесь всё походило на тщательно спланированное сватовство. Сложить два плюс два оказалось довольно просто. Неожиданно стало понятно всё: эти две порции ризотто, свечи на столе, официант с бабочкой, подливающий вина, эти люди за соседними столиками, растягивающие свой ужин так, будто это последняя еда в их жизни, и особенно Эдди, который весь вечер смотрел на него с загадочной хитрецой в глазах, то и дело прищуриваясь всякий раз, когда отпивал из своего бокала – как будто делал мысленные пометки. Это было свидание. Оу. Эта короткая, но от того не менее разрушительная мысль заставила Ричи неосознанно приосаниться и вспомнить себя с лучшей стороны. Через секунду он понял, что это бесполезно, потому что уж кто-кто, а Эдди знал его с самых худших сторон, так что рисоваться было бессмысленно. Поэтому Ричи делал то, что у него получалось лучше всего – болтал до конца вечера. – Потрясающий ужин, – нарушил не-тишину ночного Лос-Анджелеса Ричи, как только они вышли на улицу. – Потрясающий вечер, – он хотел сказать так много, ещё больше, чем сказал, пока они были в ресторане, но он не мог облечь свои чувства в слова. Он совершенно не заметил, как прошли эти полтора часа, он был так поглощён Эдди, что его абсолютно ничего не волновало. Ему могли сказать, что Пеннивайз вернулся, а он бы ответил, что это здорово и он перезвонит ему позже. Пока Ричи распинался о том, как они хорошо провели время и что надо будет обязательно повторить, Эдди ему поддакивал и ловил такси. – Залазь, – перебил его Эдди, открыв заднюю дверцу машины. Ричи не то что не смог отказать Эдди, он не смог вспомнить, что приехал на своём автомобиле. – Сделайте две остановки, – попросил Ричи, когда Эдди устроился рядом. – Одну, – поправил его Эдди. – О, хорошо, одну. – Какой адрес? – спросил уже водитель, когда тишина, по его мнению, затянулась. Под многозначительным взглядом Эдди Ричи неуверенно назвал свой адрес – за что получил мягкую одобрительную улыбку с ямочкой на щеке. Если он и сомневался, правильно ли всё понял, то сомнения быстро исчезли, когда Эдди похлопал его по внутренней стороне бедра, чтобы приободрить, и до конца поездки не убирал свою руку. ... полгода назад он был успешным, но не то чтобы счастливым от этого, комиком с чужим материалом, шикарным загородным домом в Лос-Анджелесе и совершенно один. Сейчас он всё ещё успешный комик, который пытается писать собственный материал; у него дом в пригороде, он обручён со своей первой и единственной любовью, а своих настоящих друзей он не сможет забыть, даже если захочет. И всё ещё впереди. Ричи правда не хочет показаться безнадёжным романтиком, но, чёрт, кажется, он выиграл жизнь.
