Ophelia synd. N.49: Преследуя синдром Офелии...

— каждую ночь я слышу твои шаги в своей голове, я не могу ждать пока наступят перемены, просто займи место в моей памяти, ты заслужил остаться здесь... bts - love yourself (piano ver.)

Сильный холод щипал красные замерзшие руки, иногда опаляющиеся встречным теплым паром из приоткрытых губ. Хосок долго ожидал нужный автобус на морозе, мысленно успел проклянуть всех работников метрополитена и вся на свете. Именно сегодня в Рождество полиции поступило сообщение о готовящемся теракте и, по иронии судьбы, вероятное место - метро, забитое людьми и решительно настроенными правоохранительными органами, пытающимися успокоить и одновременно разрядить толпы в подземке. Полнейший хаос вперемешку с народным возмущением и страхом перед возможностью еще одного трагического конца дня. Хосоку пришлось выбрать другую дорогу домой и это даже не такси, а обычный общественный транспорт, куда так же стремятся огромные потоки испуганных и возмущенных. Не сказать, что целый час стояния рядом с остановкой чем-то был затруднителен, но замерз Чон сильно. Он пропустил уже больше трех своих автобусов, потому что там попросту не было на него места. Люди как обезумевшие заталкивались в транспортное средство, которое еле захлопывало за ними механические двери, и в состоянии давки прижимались кто к окнам, а кто к сидениям. Хосоку ни с кем не хотелось телесно контактировать, особенно такими неприятными способами, поэтому он решил подождать пару часов в ближайшем кафе, где вполне можно хорошо провести время с пользой, доделать бумажную работу, перекусить, выпить кофе и посмотреть телевизор в период прайм-тайм. Перед ноутбуком на небольшом столике лежали документы, работа над которыми шла достаточно продуктивно. Краем уха Чон слышал новости, очередное объявление об усилившихся на улицах волнениях, митингах, недовольстве правительства. Все конечно пролетало мимо и не находилось в мыслях на первом месте, но в подсознании Хосок отмечал для себя информацию и был осведомлен, хотя кажется вовсе не слушал посторонний шум в кафе. Минутой позже мужчина довольно сложил документы в папку, завершая этим работу и намереваясь закругляться с посиделками в уютном заведении. Было уже ближе к девяти вечера, за окном помрачневшие улицы, но яркое подсвеченное здание какого-то большого торгового центра с многочисленными витринами на первых этажах и красочными банерами на остальных пяти. Оно украшало темноту яркостью многочисленных лампочек, своим размером центр не уступал метрополитенам. Хосок иногда смотрел на эту картину, так как сидел близко к окну и часто в задумчивости обращался взглядом к величественному строению. К сожалению, желания оставаться больше не было, перед выключением ноутбука Хосок еще раз проверил поправки и сохранил нужный файл на рабочем столе. В один момент в углу экрана появилось сообщение от неизвестного источника. Открыв его, брюнет принялся бегло просматривать содержимое, но после пары секунд монитор начал рябить, как и весь свет в кафе вместе с многочисленными огнями за окном. Длилось это буквально пять секунд, чему последовало резкое выключение всего электричества. Люди начали шуметь, пока неполадка сама не ликвидировалась, и все не вернулось в прежнее состояние. Хосок снова увидел, как экран ноутбука включился, а на месте пришедшего от коллеги сообщения оказались какие то непонятные цифры, закодированные строки, бежавшие сами по себе в открытом окне сообщения, писавшиеся с невероятной скоростью. Вокруг разговоры усилились, кто-то выкрикнул мысль о взломе всех подсоединенных к сети приборов, телефоны так же странно реагировали на периодические мелькания электричества, телевизор, висящий на стене, заменил картинку на пиксели, а холодильники с холодными напитками так же прерывали свой шум, включаясь и выключаясь. Все это походило на обычные сбои, случающиеся в непогоду или по техническим причинам, но в этот раз ситуация похожа на взлом системы, который повторился незадолго до взрыва самого дорогого и яркого торгового центра в городе... — Я скоро приеду. - ответил Тэхен по телефону своему товарищу по работе, набрасывая на себя куртку и бесшумно выходя из темной комнаты, куда не попадали лучи пасмурного раннего утра. На смятой кровати все еще лежал размеренно дышащий черноволосый паренек, крепко спящий от невыносимой усталости. Его не будят даже посторонние шорохи, огромные руки, взъерошивающие напоследок прическу, хлопок входной двери и отдаленная вибрация телефона. Ги приходит в себя спустя пару часов, тяжело разлепляет глаза и даже не может пошевелить рукой или встать, все тело ломит, пальцы иногда подрагивают, а веки устало закрываются, погружая в пустоту. Мин совсем не помнит, когда разрешил Тэхену спать с собой и пользоваться своим телом каждую удобную для детектива ночь, но периодичность этих встреч выросла в разы, а Юнги потерял себя навсегда в омуте янтарных глаз. При каждом виде их хозяина парень перестает думать о постороннем, забывается, как будто в его кровь попал вирус, намеренно делающий его слабым и беспомощным при малейшем контакте с мало загорелой горячей кожей этого человека. Эта связь хоть и была выгодной, но ее наличие наоборот делало реально обстоящие дела куда более проблематичными и местами сильно обостряющимися. За их с Техеном время знакомства, Юнги медленно стал понимать степень важности и опасности этого контакта, они оба играю с не потухающим огнем, который не уничтожить ни водой, ни песком, этот пожар скоро поглотит все вокруг, а Мину совершенно не хочется таких стечений обстоятельств. Если Ким все узнает, они оба распрощаются с теми чувствами, которые испытывают друг к другу в минуты уединения. Ги не хочется, чтобы привязанность ушла... С трудом поднявшись, он нашел свой телефон, где было много пропущенных не подписанных номеров, которые пришлось запоминать, дабы не привлекать иногда внимание Тэхена именами вроде "Санпауло", "Мунлик", "Чхве Иджин". Все это разыскиваемые люди, за плечами которых не один десяток серьезных проделок, нарушающих многочисленные законы и права других людей. Иногда Ги хотел отказаться от всего ради места рядом с Тэхеном, но цена за выход из игры может оказаться высокой, больше, чем Мин способен пожертвовать. За услуги настоящей мафии пришлось много платить. Юнги поднял цену, заказы стали поступать чуть реже, что к лучшему, больше времени на Тэхена, меньше поводов сомневать его своим отсутствием ночью. Теперь сделки происходили только днем, к ним стоило относиться более осмотрительно, особенно когда некоторые их участники являлись целью детектива Ким Тэхена. На экране телефона Ги увидел входящий звонок, сразу ответил, внимательно слушая очередные указания о проведении сегодняшней встречи с Якудза... Выбравшись после кафе на улицу, Хосок в числе многих остановился рядом с местом катастрофы, глазея на разрушавшееся от взрыва торговое здание, издающее одни из самых пугающих звуков, какие только есть на свете. Мало кто успел спастись, правоохранительные службы отцепили периметр и не разрешали людям подходить ближе. Скоро приехали пожарные, начинающие выполнять свою работу в спешке, толпы зрителей сгущались, ночное небо казалось подсвечивалось распространяющимся пламенем, а крики и волнения подбрасывали в хаос еще больше страха, который сложно будет выгнать из своих мыслей. Многочисленные трупы начинали выносить уже после тушения. Хосок не выдержал и стремительно побежал прочь по другой улице, где скорее всего были хоть какие нибудь машины, таксисты или еще кто, но кроме оккупированного полицией периметра, других средств передвижения совсем не осталось. Завернув за очередной угол, Чон продолжил идти чуть медленней в предполагаемую сторону дома, смотря только под ноги и заполняя мысли чем-то вроде внезапно ожившего инстинкта самосохранения, ценности жизни и легкости убийства. На его глазах произошел взрыв, при нем несколько десятков людей погибли и все это за считанные секунды, казалось, длившиеся целую вечность. В висках что-то невыносимо крутило, к горлу подступала тошнота, лицо стремительно холодело от выступающих испарин на лбу и в области шеи. Сумка в руках иногда подрагивала, когда Хосок фиксировал слухом какие то неожиданные визги сирен вдалеке, чей-то голос в рупоре далеко позади, летящие в небе вертолеты. Он шел в неизвестном направлении, иногда встречая тусклые фонари, подсвечивающие дорогу, меркнущие вывески магазинчиков, но самое странное чувство, не выявляющееся в зрительной или слуховой форме, игнорировалось Хосоком как обычное последствие шока и сильного потрясения. Это было что-то связанное с посторонним вниманием, таким, когда некто в толпе смотрит на вас, а вы краем глаза это замечаете, но не подаете вида. У Хосока слишком хорошо обострено шестое чувство, что иногда спасает его от многих неприятностей, но сейчас мужчина в полной задумчивости предпочел пропустить незнакомца, идущего за ним с самого места катастрофы. Неожиданно для себя, Чон остановился, совершенно не слыша шагов позади или еще каких либо признаком живого. Кто то так же остановился в темноте, не попадая в круг фонаря, светящего прямо на голову Хосока. Поворачиваться брюнет не спешил, только поднял глаза с ног и сильно сжал ручки своей черной рабочей сумки. Прошедшийся по спине холод полностью привел его в сознание, правая нога сделала шаг вперед и вновь остановилась, все еще держа левую далеко за собой. Поровняв обе ноги, Чон слегка повернул голову, замечая незнакомый замерший силуэт в темноте, что тоже держал какую то спортивную сумку и не шевелился, выжидая действий постороннего. Вокруг не было ни души, это была та улица, на которой полиции не было смысла находиться, испуганный народ разбежался в норы и только одинокие два силуэта разбавляли ночную пустоту. — Что ты здесь делаешь? - достаточно громко и четко произнес Хо, вполоборота. — Я заметил тебя в толпе и...решил проводить до дома. Рад, что с тобой ничего не произошло. - голос оказался мягче, чем в самую первую встречу, как будто паренек пересмотрел свое прошлое поведение и решил быть чуточку дружелюбнее, чтобы не спугнуть того, чья тень манила и вызывала кучу вопросов. Это оказался тот самый шатен, набросившийся на Хосока с пистолетом одним странным вечером. Чужую квартиру пришлось оставить в покое, но видимо у этого человека были личные вопросы к Чону, поэтому он решил воспользоваться неожиданной встречей, хоть и не в благоприятной обстановке. — Не нужно обо мне беспокоиться, иди к себе домой и забудь обо всем. - прощальным жестом Хосок поставил точку на разговоре и продолжил размеренно идти по улице, смотря уже не под ноги, а вперед. — Прости, но я не могу. Так получилось, что неделю назад я позволил другу пожить со мной, но сегодня он привел к нам свою девушку и попросил меня не приходить. Когда я случайно заметил тебя, подумал, что ты согласишься приютить меня на ночь. Наши родители ведь знали друг друга, возможно, мы с тобой не совсем посторонние, все равно больше знакомых у меня нет... - поравнявшись с мужчиной, черноволосый начал плести оправдания и напрашиваться к Хо совершенно без каких либо веских оснований. Выглядело это подозрительно, особенно из уст такого молодого человека, на глазах которого скорее всего так же произошла эта трагедия. Хосока она вогнала в прострацию, так почему столь юный и неокрепший разум незнакомца делает вид, что ничего страшного не произошло, как будто его интересовал лишь ночлег, а погибшие люди, трупы, крики, совершенно не удивили и были самим собой разумеющимся явлением. Конечно, Хосок смутно представлял, каким образом отказать, избавиться от того, кто хочет сесть на его шею, но все же поступить так с мальчиком, выбросить его, Чон не мог. — Не посторонние? - повторил Чон, продолжая идти практически в ногу с собеседником, рассматривающим его лицо бегающими глазами, пытаясь не останавливаться только на Хо, как бы избегая смущений. - Мне не совсем понятны твои слова. — Я же был знаком с твоей матерью, она заботилась обо мне после смерти отца, я глубоко признателен ей, она стала мне очень дорогим человеком, и я счастлив, что удалось найти тебя - ее сына. Вы так добры ко мне, поэтому я не думаю, что мы с тобой чужие. Тяжело вздохнув, Чон потянул руку к переносице и потер ее указательным пальцем, разглаживая возникшие там от недовольства морщины. Он так и думал, что ничего серьезного в этом деле нет, просто Хо казалось, что мать скрывала от него кое какие сведения, но этот парниша похоже здесь ни при чем. Взять на себя роль доброго знакомого мужчина конечно не против, но во многом она ему не подходит. Мальчик не кажется плохим, возможно, стоит снова помочь ему, но в последний раз... — Хорошо, но только на одну ночь. После нее попрошу забыть дорогу к моему дому, эм, а как тебя зовут? — Чонгук. — Да, Чонгук-щи, будь так добр забыть. - следующие минуты Хо выслушивал радости и благодарности, одновременно с тем перебирая на языке такое легкое и одновременно загадочное имя... В теплой обители было так же темно, как и на улице, когда Хосок открыл дверь и впустил после себя незваного гостя. Скинув с плеч пальто, хозяин квартиры повесил его на вешалку в шкафу и проделал те же действия с верхней одеждой черноволосого паренька, удивленного теплотой и широтой того места, куда его привели. Жильё было просторным, но в тускловатых тонах мебели, интерьера. Чонгуку позволили делать все, что он хочет и чувствовать себя как дома. Парень не отказался от ужина и душа, говорил за все "спасибо" и нередко вызывал у Хосока улыбку на лице, когда тот слышал очередной восторг от окружающего уюта и вкусного ужина. Они пришли домой в 12 часов ночи, поэтому нужно было уже ложиться спать, особенно молодому организму, за которым ухаживание оказалось настолько интересном занятием, что Чон не мог уйти прочь, не проверив все тщательней для паренька и не уложив еще удобней. Несмотря на заметное физическое превосходство Чонгука, Хосок считал его еще ребенком, обращался с ним так же и совершенно не догадывался, кем является этот человек на самом деле...