Ophelia synd. N.49: Преследуя синдром Офелии...

— в один прекрасный день мы поняли, что нас больше ничто не держит вместе, мы были просто двумя нитями, которые когда-то были частью одной и той же веревки... chouchou - lost utopia

Тишина в спальне заставила Хосока резко открыть глаза, слухом уловить отсутствие чего-то привычного ранее. Голова начинала болеть после долгого сна, бездельной недели и отсутствия какой-либо активности. Лень преследовала мысли, руки тяжело опускались на кровать вновь, стоило Чону медленно поправить мешавшую челку и заметить вибрацию телефона. Звонок по работе удачно был проигнорирован, как и через пять минут. Безосновательная усталость пробирала тело, когда парень встал с кровати и попытался добраться до ванны, отмечая чье-то отсутствие глазами и ушами. Хо все не может привыкнуть к этому состоянию, а ведь времени с того дня прошло много... — Это тебе, - на кухонный стол шумным хлопком опустился белый конверт, заполненный чем-то непонятным и расширяющим обертку в значительной степени. Хосок спокойно пил чай, поглядывая на странные действия Чонгука, во все оружие собравшегося куда-то уходить. — Что это? — Деньги за проживание. Больше я здесь не появлюсь, мне нужно ехать в другой город. Спасибо за все, хен! - слабо улыбнувшись, парень протянул руку для рукопожатия, держа в левой массивную черную сумку и заранее приготовленный авиабилет. — Ты не вернешься? - поставив кружку на стол, Хосок резко встал, в смятении заглядывая в черноту посторонних глаз, немного сузившихся за счет улыбки. - Разве здесь не твой дом? Почему ты собираешься бросить все? — Я приезжал только по работе. У меня не может быть постоянного дома, так как я связан с вечными командировками. Возвращение куда-либо совершенно не в моем характере. - сжав с большей силой чужую руку, черноволосый сократил расстояние и вывел Хосока из стола, крепко обнимая худые плечи и тонкую талию. Даже сейчас ему кажутся эти действия проявлением неимоверной слабости, тяжело оставлять Хосока, который по существу ему никто, но ставшего настоящим родным человеком за целый месяц. Отчетливо на шее чувствуется посторонний поцелуй, горячий, с нотами любви и нежности к старшему, мало что понимающему в этой ситуации. Странно было умолять остаться, не лететь никуда, хотя Хо нередко думал о подобном, хотел уговорить брата еще задолго, абсолютно безрассудного, по мнению брюнета, и чересчур самостоятельного. До этого они жили без друг друга в полном одиночестве, каждый занимался своим делом, Хосок тонул в депрессии, отголоски которой продолжают тянуть назад, но Чонгук появился вовремя и волшебным образом удерживал на плыву своего родственника, что сейчас в ответ обнял единственного оставшегося из семьи в живых. Если бы старший не привязался, а Чонгук не поддержал эти чувства своими действиями, на ледяной ноте закончилось бы сожительство и знакомство, но, видимо, более сложные и важные чувства взяли верх, оставляя после разлуки лишь прозрачные следы кровавого обманщика... В условиях сильной непогоды Юнги чувствовал себя ужасно, ее влияние на молодой организм всегда отчетливо ощущается, особенно когда климат заметно меняется при пересечении зон и переезде в северную часть страны. В черной дорогой машине он сидит не один, по правую руку новый коллега по работе, влиятельный и серьезный отец семьи Якудза, нередко поглядывающий в сторону молодого паренька, оказавшегося на удивление очень интересным и хитрым человеком. Его подобрали на встрече с корейской мафией, и стоит признаться, алмазом Мин оказался очень дорогим, красиво ограненным, его нахождение можно назвать удачей, не говоря обо всем другом... Проливной дождь, ритмично барабанящий по крыше движущейся в сопровождении машины, местами увеличивался по силе, размывая четкие пейзажи за окном, куда пристально всматривался Ги. Его думы были заняты важными вещами, сложно проследить этот поток, но кажется, он кишит дельными идеями. Полиция вероятно уже прознала все о нем и его преступлениях. Из мафии вытянуть информацию сможет даже самый неопытный офицер расследовательного отдела, не разбирающийся в допросах. Теперь столица будет для Ги опасным местом, куда возвращаться нельзя ни при каких условиях. Если бы за делом не стоял знакомый Мину детектив, возможность обмана и бегства от ответственности была бы лишь вопросом денег, подкупного взноса в бюджет, не более. Но насколько стало известно Юнги за долгий период тесного общения с главным детективом - Ким Тэхеном, на данный момент этому плану нет места для реализации. Мина посадили бы за один намек на подкуп полиции и явное соучастие в бандитских делах, следовательно, смысла оставаться в родном городе уже нет, там его свобода подвержена серьезной опасности. Поэтому единственным здравым решением было последовать за новым дельцом будущих афер Юнги... Огромный хвост черных машин, следующих в одно место и сопровождающих важную персону, по маршруту завернул на территорию частного владения, невероятно большого по площади и строгого на въезд. Высокие ворота в миг отворяются, стоит первому автомобилю из делегации остановиться и продиктовать охране пароль. Юнги знает, куда его привезли, но полнейшим сюрпризом была новость, что хозяин всего этого сейчас сидит рядом с ним. Семья Якудза поражает Мина своей смелостью и беспечностью... — Значит, вы настоящий глава японской мафии? Не думал, что вы напрямую занимаетесь делами, а не назначаете на проведение столь опасных встреч своих доверенных лиц, без риска для своей жизни и здоровья. Разве не лучше использовать двойников? - начал разговор юрист, сдвигая брови после неуместного посмеивания со стороны пожилого мужчины. Машины заехали в большой темно-синий парк, окружающий огромный дворец. — Раньше я прибегал к этому методу, но, как показывает опыт, никто не может лучше делать за тебя работу, если ты единственный в ней профи, как бы тебе не хотелось отдохнуть и заменить себя, возложить обязанности на другого. Это приводит только к краху. — Хорошо, и зачем же вам понадобился договор с нашей мафией? Неужели вам не хватает связей в Японии? Помимо всего вы решили нас запугать взрывами, очень смело и безумно, как по мне. - улыбка на лице Якудзы стала немного тусклее, когда Мин неосознанно зацепил секретную тему. — Вы так умны, мистер Мин. Очень много знаете. Было бы неплохо, скажите вы источник этих знаний, мне очень интересно. - мужчина немного подвинулся ближе к шатену, что сидел непоколебимо на своем месте с заброшенной ногой на другую. В разговоре Юнги не испытывал дискомфорта, напротив, его нисколько не пугала аура и внешний вид самого алчного и грозного преступника. Опыт общения с такими негодяями огромен, видимо, поэтому японец испытывает такой повышенный интерес в общении с мальчиком. — Это мои личные догадки. Посеяли террор в городе на время вашего визита, чтобы запугать мафию и показать, что договор с вами - достаточно серьезный шаг на пути процветания нелегального бизнеса. Еще вы купили этот участок земли, вероятно, в надежде прочно закрепиться здесь. Я прав? — Весьма, но учитывая события этого дня, получается, все мои старания и работа моего лучшего наемника пошла под откос и смысла в ней совсем не было. — Я думаю, что вы придадите ей более высокую ценность, найдете способ окупиться всем затратам. Хотите, я вам в этом помогу? — Конечно, ради этого я спас вас, Мин Шуга. - неожиданно для Ги мужчина взял его правую руку, покоящуюся до этого на кожаном диване машине, и притянул к старым сморщенным губам, целуя белые пальцы и костяшки. - А сейчас, могу я пригласить столь знаменитую в наших кругах особу на чай? — Конечно. В здании перед Юнги всюду открывались высокие деревянные двери. Ему было как минимум приятно, сопровождение и постоянное внимание приносили дискомфорт, особняк казалось был рад визиту гостя, японские люди покорно исполняли его маленькие просьбы, рассказывали обо всем, что Мин хотел узнать про дороговизну старинного интерьера, возраст постройки, скульптурах и дорогих предметах, назначениях многочисленных комнат и лабиринтах коридоров. Ознакомление длилось пол часа, пока отец Якудза улаживал дела в своей стране, звонил своим людям и сообщал дальнейшие распоряжения. Ги же гулял по территории свободно, почти что как один из любовников. У главы дома была семья в Японии, но частые измены мужа преимущественно с молодыми парнями создавали с женой Рюкина Тадзу враждебные отношения. Без сомнений, на Шугу у японцев были свои планы, они знают о его заслугах и что-то замышляют, только пока Ги не может понять конкретные цели... За праздничным столом было много человек в основном люди из семьи, помогающие соратники, которых отец кормил как своих детей и платил, не жалея денег. Мина посадили рядом с Рюкина Тадзу, интересовавшимся именно работой своего главного гостя. — По источникам, ты самый перспективный преступник в Корее, поэтому ты здесь. Я решил взять тебя под свое крыло и хочу, чтобы ты служил мне так же исправно, как государству служит полицейский отдел расследований. — Спешу вас огорчить, даже там хватает своих предателей. - перебил черноволосый, попивая зеленый чай из маленькой кружечки. — В любом случае, вопрос о твоем вступлении в наши ряды остается открытым. Если ты против, можешь уйти прямо сейчас. - взяв в пальцы бокал с вином, Тадзу опустошил его за секунду. - Но тогда я думаю не нужно говорить о последствиях. — Я согласен присоединиться к вам, но меня не привлекает перспектива возвращаться в город и вести там наши дела по новой. Меня поймают и тогда смысла в вашей помощи не будет. — Не поймают, я позабочусь об этом, паренек. Один звонок мне и все твои проблемы будут решены, не волнуйся. - Ги резко поставил кружку на стол, а после почувствовал на подбородке старые пальцы, притянувшие белокурого ближе к морщинистому лицу. - Единственное, что от тебя требуется - поддерживать со мной партнерские отношения. После последних слов мужчина облизал нижнюю губу, понемногу чувствуя затуманенность в разуме от крепкого вина. — Под "партнерскими отношениями" скрываются разные смыслы. Будьте добры уточнить. - попытавшись увернуться от второй руки, что блуждала по коленке Мина, он отодвинулся чуть дальше назад, вырывая подбородок. — Я думаю, ты достаточно умен, чтобы понять эти два смысла... Силой сопротивляющегося черноволосого паренька повалили на мягкую кровать, резко срывая мешающий деловой костюм: пиджак, следом белую рубашку, а после просторные брюки, перетянутые кожаным ремнем. Своим поясом извращенный японец завязал Юнги руки, фиксируя их на углу кровати, стройные ноги пришлось сдерживать всем телом, пока в тумбочке не были удачно найдены наркотики, расслабляющие и усыпляющие Ги после резкого вдоха. Легкие стали жадно вбирать воздух, тело изгибаться и тихо постанывать, старые руки в быстром темпе надрачивали Мину, причиняя проедающую боль от неаккуратности и безолаберном обхождении с чужой плотью. Постепенно глаза закрывались, юноша становился более раскованным, податливым, а через долгие пятнадцать минут не равносильной игры, черноволосый пришел в себя, срывая ремень с рук и переваливая возбужденного старика на спину, обретая над ним безграничное главенство. Оседлав его член, Мин продолжил насиловать себя, только с еще большим энтузиазмом, раздавливая все ожидания гнусного Тадзу, что совершенно не ожидал такой активности от вдохнувшего крепкие наркотики. Своим злым видом Юнги пробудил в японце азарт и принятие правил игры. — Никому не позволю быть сверху, кроме одного человека. - прошептал в бреду Мин, бешено ерзая на чужих бедрах и вдавливаясь еще сильней с каждым скачком на толстом неповоротливом теле, не способном даже взять главенствующую позицию. Бесстыдные стоны в комнате исходили только от одного преступника, старающегося сдержать сильный оргазм, подступающий несколько раз за пару минут. Мин не сбавлял скорость, иногда выпуская из растянутой дырочки мышц посторонний маленький член, не удовлетворяющий его вкусов и нужд в размере. Но Якудза был доволен и простым видом голого молодого тела, прыгающего на нем и прилагающего все силы для доставления удовольствия старшему. Кончив на свой живот с дрожью в руках, Тадзу обхватил красные ягодицы сидящего на нем Ги и несильно ударил пару раз, пытаясь отдышаться и успокоить сильное сердцебиение. К сожалению, Юнги не удалось достаточно возбудиться, чтобы кончить, у него не образовалось даже обычного стояка, не говоря уже обо всем другом. В голове все шло своим нерегулируемым ходом, как будто по инерции, как должно быть со стороны здравого смысла. Он оказал услугу старику, за что совершенно не испытывает угрызения совести или стыда, напротив, теперь его жизнь окажется в ажуре. Это он понял после того, как встал с толстого тела, выпрямил затекшие от неудобного широкого положения ноги, встал на пол и стал одеваться. — Поздравляю с повышением. - пролепетал уставший труп, еле открывающий глаза. - Теперь ты - новая глава корейской мафии...