Зимняя сказка

Хотелось курить и ругаться матом. Непонятно, чего хотелось сильнее. Машина крепко завязла в снегу. Съездил, называется, побухать к друзьям на Новый год. Он прошелся вдоль дороги, потом вернулся к своему авто. Там, наверное, уже и баньку пацаны натопили, и пиво в холоде настоялось, и девчонок привезли. А он тут вот... Батарея в телефоне очень предусмотрительно села полчаса назад, когда он уверенно шлифовал укатанное снежное полотно. Естественно - автомобильную зарядку он с собой не взял, он же рассчитывал встречать Новый Год в арендованном коттедже со всеми удобствами. А вместо этого - на одном из поворотов снежное полотно внезапно кончилось, и начался лед. Напичканная электроникой по самое не могу машина сделала главное – не дала ему своими неумелыми действиями убиться, вылетела на обочину и ножом вонзилась в сугроб высотой в половину человеческого роста. Коттеджный поселок находился в стороне от трассы. Машин тут в принципе проезжало немного – а в 8 часов вечера 31 декабря одинокий седан, ткнувшийся носом в снежно-ледяную гору, выглядел потерпевшим кораблекрушение «Летучим голландцем». Он все-таки нашел в перчаточном ящике мятую пачку сигарет, закурил чтобы отвлечься. Почему-то вспомнилась увиденная в блогах на той неделе картинка: жена зовет мужа в постель, супруг же сидит за компьютером, остервенело лупит по клавишам и отвечает: «не сейчас, дорогая – в Интернете кто-то неправ!». Сначала он хотел рассмеяться, но прикусил язык, вспомнив как буквально позавчера сам был подобен тому мужу. И ведь нашел где и с кем отношения выяснять – в Интернете! На форуме! С женщиной! Признавшись самому себе в том, что дурак, и чистосердечно раскаявшись, он принялся дальше думать, пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации. Как назло, пригород в этой части он знал плохо, а навигация в машине понимала только европейские дороги. Недаром у этого автохлама и руль какой-то левый. Новая зато, и на гарантии. Даже кредит за нее почти выплатил, сука. От досады он стиснул зубы так, что они скрипнули. Друзья, конечно, уже пьянствуют, и вряд ли хватятся его в ближайшем обозримом будущем. А даже если и хватятся - поедут искать? А даже если и поедут - найдут? Врядли. Тишину прервал рокот мотора. Что-то тяжелое и мощное уверенно укатывало снежное полотно – так, как это делал он совсем недавно. Мужчина сел на багажник своего авто и с интересом принялся наблюдать. Из-за угла показался грузный черный силуэт. Силуэт шел плавно и быстро. Выскочив на лед, машина пошла юзом, завизжали тормозные диски, противозаносная система схватилась за заднюю ось и попыталась вернуть авто на траекторию, но было уже поздно. Через мгновение автомобиль ткнулся в сугроб чуть впереди своего предшественника. Сначала наступила тишина. Потом, словно вой раненого зверя, взвыл двигатель. Машина словно спаниель на прогулке старательно разгребала всеми четырьмя, разбрасывая комья рыхлого снега, но несмотря на полный привод - толку было мало, ибо немецкий утюг крепко сел днищем. Он смотрел со стороны, злорадно посмеиваясь. Открылась водительская дверца и на лед вышла пара высоких шпилек. Цокая оными, из-за утюга появилась высокая девушка, в кожаных сапожках, чулках, бессовестно коротком тоненьком гипюровом платьице и пушистой белой шубе из ламы длиной выше колена. Пройдя пару метров, она, ясное дело, поскользнулась и растянулась на льду. Первый позыв был подойти и помочь подняться, но он тут же придушил в себе джентльмена. Все эти богатенькие сучки на одно лицо, и то – не обезображено интеллектом. Она тем временем не стала изображать из себя кисейную барышню и звать на помощь, а озлобленно фыркнула и принялась неуклюже подниматься на ноги. И вот, собрав, наконец, в кучу все свои выпирающие и довольно соблазнительные части тела, она подошла к товарищу по несчастью, окинула оценивающим взглядом. - С наступающим! – ехидно произнесла девушка. - Спасибо, вас также! – ответил мужчина. - Вы мне не поможете вытащить машину? Он бросил беглый взгляд на своего стального коня, торчащего из снежной глыбы. - Боюсь, мадам, у меня на этот вечер другие планы… Она побелела от злости. - Между прочим, мадемуазель. - Уи, мадемуазель, - отвечал он. – Же ву при водкю, ма шери. Она махнула рукой и пошла к своему Мерседесу. По пути она еще пару-тройку раз поскользнулась, но все-таки устояла. Он всегда поражался этой их способности что бы ни случилось держать равновесие, опираясь на две тоненькие иголочки. Девушка тем временем нырнула в салон машины и вскоре вынырнула с сумочкой в руках. Порывшись в ней, она вытряхнула все содержимое на заднее сиденье, и нашла, наконец, мобильный телефон. Он с интересом следил за ее манипуляциями. Она несколько раз набирала какой-то номер, и всякий раз ответом ей были гудки. Когда ей это надоело, девушка вполголоса но очень длинно выругалась и бросила телефон в сумочку. - Это какой-то бардак, а не техпомощь на дороге! – воскликнула она. - Тоже мне, гарантийное обслуживание! - У людей уже наступил праздник! – отвечал он. - Послушайте, помогите мне столкнуть машину с сугроба, а я вытащу вас, - предложила она. - Ага, а чем вытаскивать будете? На колготках? – поинтересовался он. - Как-будто у вас есть выбор! Она снова фыркнула, выругалась и спряталась в своей машине. Он с некоторым сожалением обнаружил, что в душе даже рад этой своей маленькой победе. Все-таки мы живем в ужасном мире, где человек человеку - как там было в оригинале? Люпусы есть… Щелкнула дверца. Девушка вылезла из авто. Квакнула сигнализация. Длинная шубка на тоненьких иголочках бодро дефилировала прочь. - Эй, вы куда?! – крикнул он. Она обернулась. - Здесь недалеко есть хорошая загородная гостиница, я по карте посмотрела, - сказала девушка. – Вы как хотите, а лично я не собираюсь встречать Новый Год в обнимку с куском железа. - Подождите, пойдемте вместе, - предложил он, и тут почувствовал себя неловко. – Видите ли, я совсем не знаю пригорода, один, скорее всего, заблужусь… Она благосклонно кивнула. Могла ведь послать, но отвечать взаимностью на все его предшествовавшие колкости - не стала, несмотря на. Есть все-таки в ней что-то человеческое, не волчье. Он запер машину и трусцой подбежал к ней. - Это недалеко, мы часика за два дойдем, даже быстрее, так что утомлять вас своим обществом я долго не буду, - обнадежила его девушка. - Боюсь, в таком прикиде вы и десяти минут нормально не пройдете, - скептически отметил он, указав на ее платье. Конечно, было тепло и безветренно, но влажный воздух и отрицательная температура – не лучшие друзья, особенно для молодой девушки в коротком платье. Зато отличные друзья цистита и застуженных почек. Она и сама это поняла, ловко выдернула из сумочки большой кашемировый платок и обвязала им бедра. И вот они идут вдоль белого гладкого полотна, а по бокам словно чудовищные персонажи страшной сказки нависают лишенные листвы, заиндевевшие кроны деревьев, отбрасывают на снег причудливые ломаные тени, и иногда кажется что тени эти живут своей жизнью и медленно движутся, поворачиваются вслед путникам, провожая их взглядом. Они разговорились. Он рассказал, что он кандидат наук и занимается астрофизикой в НИИ. Сначала она с высоты своих шпилек не ощущала разницы между астрологией, астрономией и астрофизикой, но он стал рассказывать о том, как появилась Вселенная, что такое Большой Взрыв и реликтовое излучение, что означает красное смещение и зачем в Швейцарии построили этот коллайдер о котором так много шуму. Сначала она больше слушала, но потом начала потихоньку вникать и задавать достаточно осмысленные вопросы – что не совсем характерно для гиперфеминной барышни, которая, скорее всего, большую часть жизни проводит в салонах красоты и магазинах брендовой одежды. Потом как-то плавно перешли на личную жизнь, он рассказал, как однажды был женат, и как он обрадовался, когда узнал что скоро станет папой… а потом ушел, ибо так и не смог простить ей обмана. Потом начала говорить она. Бывает так, что незнакомым людям мы легко доверяем самое сокровенное. Подчас даже слишком легко - особенно когда надо снять тяжелый камень с души. Вот и она начала с того, что решила рассказать одну страшную сказку… сказку про маленькую девочку, которая почему-то родилась мальчиком. В сказке девочка росла, получала от окружающих порцию за порцией негатива и травли, особенно в школе - дети вообще очень жестокий народ, а когда ты так сильно отличаешься от остальных, не соответствуешь тебе предписанной роли... вообще, они называют это «воспитанием» и «социализацией». В семье к ее особенностям тоже отнеслись без понимания - и она резала вены, выбрав момент когда останется дома совсем одна на пару дней. Спасли случайность и отсутствие опыта в делах медицинских. Потом учеба в университете, там уже было чуть полегче, но вылезли проблемы другого плана - она оказалась неспособной копировать надлежащее поведение на сколь бы то ни было продолжительное время. А сверху давили и сформировавшаяся сексуальность, и столь ненавистное отражение в зеркале. Особенно на фоне однокурсниц. На гормоны она села в конце первого курса, найдя работу в одном из кафе, со второй половины дня и до поздней ночи. Отпустила волосы, обзавелась удлиненным каре с челкой - что в ее положении больше смахивало на осознанное самоубийство; надо ли говорить, как в нашем обществе воспринимают парня с такой стрижкой? А ведь по документам она тогда еще числилась парнем... Университет вскоре пришлось поменять, после того как на очередном экзамене преподаватель открыто сказал перед всей группой: оно у меня учиться не будет. Конечно, было больно, но она не подала виду. Вообще в ее положении не было ничего хуже, чем показать свою слабость и боль. Ибо это заметят и будут бить прицельно. Она развернулась и ушла. В другое учебное заведение, на заочное. Там уже и публика была более взрослая, и группа подобралась чисто женская - относились к ней проще, стало гораздо легче. В этом коллективе она оказалась хотя бы более-менее социально адаптирована. Потом работа в крупном инвестиционном банке, благо специальность общения с клиентами не подразумевала. Карьерный рост – ее сразу заметили. Среди сотрудников группы конверсионных операций – все думали, что страус прячет голову в песок, и только ей одной казалось, что это страус надевает себе на голову земной шар своими могучими лапами. Она сильно выделялась на фоне остальных – нестандартное мышление, необычный взгляд на вещи. Побочный эффект от врожденной неполноценности - если природа в одном месте отняла, то обязательно добавит в другом. То, что принято называть талантом, и то за что вас будут люто ненавидеть окружающие. Дайте им малейший casus belli – они сорвутся с цепи. Первая попытка обрести себя, жить, наконец, своей жизнью… на работе ее желаний не разделили. - Либо уходишь по собственному желанию, либо по статье. Выбирай… Потом был 2008-ой. Дул холодный ноябрьский ветер, она стояла на углу улицы, напротив большого зловещего серого здания. Того самого, в котором до этого столько времени она не работала – жила. И теперь на ее глазах окончательно умирала частичка ее жизни, ее души. Пусть это был огнедышащий Дракон, но это был и ее Дракон, но она не желала бы своему ребенку такого будущего. Внутри все смешалось и в моменте бушевало раскаленным гейзером – боль, обида, гнев, горькие слезы. Но теперь это было неважно. Дракон умер, но, к сожалению, не нашлось доблестного рыцаря, победившего чудовище. Это как атомная война, в которой не может быть победителей, а только выжившие. Банкротство банка выглядело торжественным обрядом очищения от скверны. Она уехала в другой город и начала все с нуля, в очередной раз. Снова срывалась, но продолжала карабкаться вверх. Одному Богу известно чего ей это стоило – но теперь, когда вернулась домой, она больше не наемный работник, зависимый от предрассудков начальства и ненависти коллег. Сама себе шеф. Управляющая хедж-фондом с уставным капиталом размерностью в 8 знаков. И его соучредитель. Конечно, все те люди, прежде называвшие себя друзьями, и тем более родные - отнеслись к ее проблеме без должного понимания. Для них смена пола выглядела как каприз и блажь, а вовсе не как жизненная необходимость. Но она была к этому готова. Куда тяжелее было бы перенести потерю инвесторов, но тут жизнь вновь преподнесла ей сюрприз. Один из клиентов фонда, будучи достаточно крупным бизнесменом и вследствие этого умеющий считать деньги – выразил всеобщее мнение единственной фразой: «можешь быть хоть зеленым человечком с центавры, лишь бы эквити росла» Он шел рядом, смотрел на нее, а она все говорила и говорила… он уже не слышал. Ему уже хватило. Нет, транссексуальное прошлое его новой знакомой тут ни при чем. Его поражала сила духа, заключенного в это тщедушное хрупкое тельце. А это тельце знай цокало себе своими иголочками и робко держалось за его локоть. В какой-то момент даже промелькнула, словно искра, дерзкая мысль, что если бы она стала его женой… каждое утро просыпаться в обнимку с этим хрупким тщедушным тельцем, видеть это миленькое личико, слышать ее мягкий голосок в тональности контральто… очнись, приятель! Кто ты – и кто она? Вряд ли кандидат наук, который выживает тем, что перебивается на трех халтурах, сможет ее заинтересовать. И тут он вспомнил, с каким интересом она спрашивала его о Вселенной и звездах, и как переживала, когда он рассказывал о своей недолгой семейной жизни. Черт, а ведь может получиться так, что жалкий нищий кандидат наук с тремя халтурами – единственный, кому она окажет честь занять ее хрупкое разбитое сердце… - Тебе холодно? - Что? Нет, что ты… Он скинул куртку с плеч, снял свитер и заставил ее надеть поверх платья. - Спасибо, - она кокетливо улыбнулась, взмахнув, словно веером, густыми ресницами. Она еще что-то говорила, а он не слышал, погруженный в свои мысли. Она предстала перед ним с другой стороны, разъяренная Валькирия у застрявшего Мерседеса пропала без следа. За всеми этими разговорами она как-то незаметно уронила все свои мечи-доспехи, и прямо ему на ногу. И ведь он наверняка сможет уложить ее в постель, хотя и пальца ее не стоит, мизинца с левой ноги. Просто сказав доброе слово – настолько падка она до обычного человеческого отношения. Видимо, и вправду у нее жизнь не сахар, бедная девочка… Вскоре страшные облысевшие деревья, жившие в зимнем лесу, расступились, и путники вышли к гостинице. Внутренний двор уже был заставлен машинами - он в уме прикинул средний ценник имущества на парковке и выдохнул. Ну, в холле пустят погреться, может заодно и зарядку для телефона найдут. Она решительно направилась к ресепшену, он топтался на входе. На полпути девушка остановилась, оглянулась на него, вопросительно подняла брови. Он покорно вздохнул и пошел за ней. Как бычок на убой, ей богу. - У вас забронировано? - девушка за стойкой одарила жемчужной улыбкой. - Уже пользовались услугами нашей сети? Его спутница открыла сумочку, порылась, выудила какую-то клубную карту, вручила ресепшионистке. Та вбила номер карты в компьютер, снова улыбнулась. - Милана Константиновна, добрый вечер! К сожалению, свободных номеров нет, есть только один небольшой, с двуспальной кроватью... Милана, значит. Он выдохнул. Даже познакомиться забыл, джентльмен хренов. - Ладно, нас устраивает, - согласилась Милана, приложила банковскую карту к терминалу и взяла ключи. - Идемте, я провожу вас, - предложила девушка-ресепшионистка. - У нас вы можете выбрать... - Да, мне пожалуйста ортопедическую подушку, с шелковой наволочкой, - попросила Милана. В номере обнаружились холодильник с различными напитками, большая джакузи, камин и пушистая, хоть и искусственная, наряженная елка. Войдя в номер, он осмотрелся и обреченно вздохнул. - Ты ведь понимаешь, к чему все идет? - произнес он с горечью в голосе. - Понимаю, - ответила она невозмутимо. Не снимая сапог прошлась по номеру, сбросила шубу на кровать, стянула с себя свитер, выпуталась из платка, потом обхватила его шею, прижалась к мужчине. – Пусть все идет своим ходом, не ломай сказку. - А если утром сказочный принц превратится в тыкву? – спросил он. Милана тяжело вздохнула. - К сожалению, у принцессы в жизни было предостаточно таких тыкв, чтобы не питать иллюзий о будущем, - каким-то чужим голосом произнесла она, и ему стало страшно. Не за себя – за нее. Из всего ее рассказа он ясно понял, что хотя она и достигла в жизни того, к чему способны прийти единицы – на этом свете ее почти ничто не держит, и эта обреченность в ее голосе холодной костлявой рукой сдавила ему горло… Одинока, как, наверное, одинока в бесконечной Вселенной черная дыра, которая притягивает к себе целые миры и убивает их своей чудовищной гравитацией. В дверь постучали, официант прикатил на тележке бутылку шампанского и закуски - гребешка в кляре, вареные перепелиные яйца с красной икрой, и на отдельной крохотной розеточке - икру морского ежа. Он пристроил всю трапезу на журнальном столике, принялся открывать бутылку. - Меня вообще Данилом зовут, - сообщил, и хлопнул пробкой. - Прекрасно, - Милана улыбнулась, совершенно искренне, без тени фальши, села на край кровати. - Давай отмечать знакомство. Он подтянул столик поближе, принялся разливать игристое по высоким бокалам. Когда куранты били полночь, они стояли на балконе, пили шампанское и любовались яркими всполохами салютов на ночном небе. Потом он прижимал ее к себе, тыкался носом в ее макушку и жадно вдыхал ее запах, запах ее волос, аромат ее духов… ну не мог он разглядеть в ней парня. Как ни старался все это время. Парни так не пахнут. Нет у них такой нежной, шелковой кожи. Не ведут они себя так, не разговаривают. Даже на уровне жестов - ничто мужское в Милане не читалось. Скорее, гипертрофированно женское. Может даже слегка наигранное женское. Может, все дело в красивой обертке, которая сбивает с толку. А может... и тут она подалась вперед и робко коснулась бутончиком своих губ его щетинистой верхней губы, а потом, осмелев, хотела поцеловать, но он отстранил ее. - Не надо, - прошептал он, - завтра мы расстанемся, и тебе будет больно. Но если у нас будет секс – тебе будет еще больнее, что бы ты ни говорила про принцессу и сказочные тыквы… Милана промолчала, только еще крепче прижалась к его груди. Потом она принимала душ, а он лежал в постели и тыкал каналы телевизора. Девушка вышла, завернутая в полотенце, и выжидающе посмотрела на него. Он выключил ТВ, повернулся к Милане. Полотенце соскользнуло на пол, продемонстрировав ее наготу. Да, у нее очень красивое тело. Над которым явно работали не один год, в том числе и очень искусные хирурги. Да и природа явно не обделила исходником - довольно гармоничная фигура песочными часиками, может быть великовата грудная клетка, но за округлой грудью третьего размера это незаметно. Таз узковат, зато животик плоский и талия обозначена очень явно. Но он все равно лег на бок, повернувшись к ней спиной, и закрыл глаза. - Я тебя не понимаю, - прошептала она, чуть не плача от обиды. – Ты знаешь, сколько мужиков готовы взять меня? - Ты сейчас не понимаешь, - ответил он. – Ты все поймешь потом. А теперь ложись спать. Говорил он тихо, но твердым как скала тоном. И это моментально возымело действие. Она надела трусики, выудила из сумочки необычайно нежную гипюровую сорочку, забралась под одеяло и принялась всхлипывать и поскуливать как побитая собака. Его сердце не выдержало. Он перевернулся на другой бок, бережно обнял ее. - Солнышко, так надо, - шептал он ей на ушко, поглаживая ладонью ее бедра, попку и животик. – Я не могу сделать тебе больно, пойми… Он еще что-то говорил. Милана пыталась возражать, но он говорил, говорил и говорил. Она уже перестала возражать, но вдруг перевернулась на другой бок, прижалась к его груди, и теперь чуть слышно всхлипывала. Он обнял девушку, продолжая говорить ей ласковые слова. Вскоре звуки его голоса убаюкали Милану, в какой-то момент она сладко засопела. Он поцеловал ее макушку, чуть коснувшись волос губами, и закрыл глаза…

***

Ее разбудил аромат свежего крепкого кофе. Милана открыла глаза и увидела, как Данил сервирует журнальный столик, чтобы подать завтрак. - Доброе утро, - промурлыкала она. - Доброе утро, моя малышка, - ответил он. – Как спала? - Прекрасно! – ответила она и с наслаждением потянулась. - Я тут с завтраком немного подсуетился, - сообщил Даниил. - Вот, смотри, у нас тосты, кофе, фруктовый салат... Милана кивнула, вытряхнула из сумочки все содержимое прямо на одеяло, собрала необходимые тюбики и колбочки, взяла полотенце и скрылась в ванной. Данил тем временем разливал содержимое кофейника по двум чашечкам. Честно говоря, утра он ждал с каким-то нереальным, необъяснимым чувством страха. Надо было как-то сказать ей. Потому что если не сказать сейчас - потом уже не будет. Милана сдаст ключи от номера, он зарядит телефон и вызвонит друзей. Они с Миланой разъедутся, чтобы больше никогда не встретиться. Он не может позволить себе просто так взять и отпустить ее - мы навсегда в ответе за тех, кого приручили... Совершив свой утренний туалет, Милана вышла из ванной, села на край кровати и посмотрела на него. Даниил аккуратно подвинул столик поближе и сел рядом, взял ее ладошку в свои руки. - Скажи, а если бы однажды к тебе пришел не сказочный принц, а обыкновенный кандидат физмата и попросил твоих руки и сердца, что бы ты ему ответила? Милана удивленно посмотрела на него. - Второго раза не будет, - предупредил Даниил. – Здесь и сейчас, да или нет. Она молчала. Пыталась заставить себя поверить в реальность происходящего - и не могла. - Милана, - позвал Даниил. - Но зачем? - девушка посмотрела на него совершенно потерянным взглядом. - Я тебя не понимаю. Если тебе нужен секс... - Но ты же не игрушка, чтобы вот так, на раз, - проговорил он. - Ты мне нужна не на раз. На всю жизнь. Ну так как? - Да, - прошептала она тихонько. Он обнял девушку, и тут она заплакала. - Ну, а сейчас по какому поводу слезы? – спросил Даниил. - От счастья, наверное, - простонала она, задыхаясь и давясь от плача.

***

Две машины, брошенные посреди лесной дороги, за всю ночь так никто и не тронул. Видимо, криминал тоже праздновал. Его седан отправился домой на эвакуаторе – от поцелуя с ледяным холмом машина лишилась шаровой опоры и нижнего рычага. Мерседес сняли с ледяного бугра, проверили днище и место ночной парковки. Не найдя подтеков масла и прочих жидкостей, работник автосалона покрутил рулем, проехал вперед-назад по двести метров и торжественно вернул Милане ключи от автомобиля. - Немецкое качество, - пояснил он, весьма гордый за родной бренд. Даниил бросил назад пакет с содержимым перчаточного ящика своей машины, папку с документами - страховкой и ПТС - сам устроился спереди. Милана пристегнулась, чуть поерзала попой по сиденью, взялась за руль, включила передачу. Поймала на себе взгляд мужчины и улыбнулась. - Куда едем? - спросила она, ненароком посмотрелась в зеркало заднего вида. - В новую жизнь, пожалуйста, - попросил Даниил. - Мы там будем счастливы? - усомнилась Милана. - Обязательно, - он положил ладонь на ее запястье. Черный 221-ый рыкнул атмосферной пятилитровой восьмеркой и плавно тронулся с места.

***

Парковка во внутреннем дворике уже заметно опустела - дело шло к вечеру, постояльцы разъезжались по домам - впереди еще предстояло пережить две недели выходных. Вернувшись в номер, он наконец-то смог немного подзарядить телефон, а когда включил трубку – посыпались тревожные сообщения от друзей: «ты где?», «куда пропал?», «ты что, уже бухой?», «ты там жив вообще?». Он сел на пол, не выдергивая зарядное устройство набрал номер. - Ты где шляешься?! Ты в курсе, что ты всех нас на уши поставил! Мы ментов задолбали! В морг звонили! Там три жмура неопознанных – Марик поехал на опознание! Надо ему маякнуть чтобы поворачивал взад, а то с бодуна возьмет и опознает. Он смеялся. Милана села сзади, обняла его за шею. Даниил свободной рукой взял ее ладошку. - Слушай, ну вы там извините если сможете, так получилось. Сначала угробил машину, чуть не замерз до смерти, а потом встретил такую женщину… Он украдкой посмотрел в сторону, через плечо – она устроилась за его спиной, вытянув к камину свои изящные ножки, отогревалась после утренней прогулки за машинами. - Эх ты, друзей на бабу променял! У тебя их еще сколько будет… - обреченно взвыл голос на другом конце провода. – А друзья у тебя одни, на всю жизнь! - Ребят, тут вся фишка в том, что она у меня тоже одна, и тоже на всю жизнь, - ответил он. – На свадьбу? Конечно, приглашу, какой разговор… Он поглаживал ладонь Миланы, Милана смотрела на пляшущие язычки пламени в камине. Камин был электрический, и пламя было не настоящее. Как и зимняя сказка, рассказанная девушкой новогодним вечером, на лесной дороге. Внутри отчаянно бил набат - надо соскакивать сейчас, потом будет сильно больнее. Но Даниил положил телефон на пол, повернулся и обнял девушку обеими руками. И снова накрыло, как это было когда-то давно, когда она еще позволяла себе быть наивной дурочкой. Это предательское тепло где-то глубоко внутри, с которым потом прилетают и бабочки. Как наркотик, один раз испытав это - ты уже не можешь отказаться, когда жизнь подбрасывает новую дозу. И ты знаешь, что потом будет больно, и ты будешь на стену лезть, ломая ногти о бетон чтобы заглушить боль внутри. Но это будет потом. А сейчас Милана потушила набат внутри и прижалась к груди Даниила.