Безмолвное чтение

— Тетушка Сан, почему вы до сих пор убираетесь? — Чжоу Хуайцзинь повесил пальто на руку и запер кабинет. — Сколько раз я говорил: убирайтесь утром. В вашем возрасте небезопасно так поздно возвращаться домой. Старушка Сан выжала тряпку и добродушно улыбнулась ему: — Чжоу-дагэ, что ж ты теперь даже бабулю поучать будешь? Чжоу Хуайцзинь называл ее «тетушкой», но тетушка сама повысила себе статус до «бабули», и представлялась так всем, вне зависимости от возраста. — Вам еще долго? — устало вздохнул Чжоу Хуайцзинь. — Вот протру стол в кабинете директора Лу, и все. — Не нужно его так часто протирать, — Чжоу Хуайцзинь прислонился к стене у лестничного пролета. Чтобы скрасить ожидание, он достал телефон и открыл новостную ленту. — Он целыми днями валяется на столе, всю пыль рукавами протирает. Пять минут спустя старушка Сан закончила уборку в последнем кабинете, переоделась и села в машину. Чжоу Хуайцзинь повез ее домой. Приехав на место, он дождался, когда старушка поднимется к себе, включит свет, распахнет балкон и выглянет наружу, и только тогда снова завел машину. — Завтра утром бабуля поставит тесто, чего тебе испечь? — крикнула старушка Сан сверху. — Сладкие жареные лепешки! — не стесняясь, ответил он в опущенное окно. — Жареные лепешки, да еще и сладкие, ты совсем как дитя! — рассмеялась старушка Сан. Чжоу Хуайцзинь помахал ей рукой и медленно тронулся с места. Старая госпожа Сан не любила рано приходить домой, Чжоу Хуайцзинь понимал ее, ведь он и сам не спешил возвращаться. Лу Цзя каждый день после работы ходил в боксерский клуб, а Вэй-Вэй, по настоянию Фэй Ду, взялась за учебу. Говорят, у нее много занятий, поэтому в это время она наверняка засиживалась за домашней работой в библиотеке. А Фэй Ду… Фэй Ду неплохо устроился – его приютил Ло Вэньчжоу. Если тот был на дежурстве, Фэй Ду брал на себя заботу о двух котах, так что, ему тоже было чем заняться. Фэй Ду был очень спокойным человеком. Когда-то Чжоу Хуайцзинь не мог понять, как раньше ему хватало терпения водиться с Чжан Дунлаем и ему подобными. Даже если бы целью Фэй Ду было подобраться к Чжан Дунлаю, с его-то умом он мог и не заходить так далеко. А потом он понял: просто никто из них не хотел возвращаться домой. Все они были людьми, которым трудно вписаться в общество. Занятые своими делами днем, они могли питать иллюзию, что живут в гармонии с миром. Но стоило вечером вернуться домой, и они вновь сталкивались с суровой реальностью. Чжоу Хуайцзинь включил автомобильное радио. Неоновые огни по обеим сторонам дороги мелькали в окне, а по радио вещали рекламу сомнительного лекарства от частого мочеиспускания. Когда он подъезжал к дому, было уже почти одиннадцать часов вечера. Широкая дорога практически пустовала, и создавалось впечатление, что он один пересекает время и пространство. Он и сам не заметил, как превысил скорость. Докучливый навигатор тут же отсчитал его: — Вы превысили скорость! Чжоу Хуайцзинь продолжал давить на педаль газа. — Знаю, — ответил он. — Вы превысили скорость, — повторил навигатор. Чжоу Хуайцзинь на полном серьезе вступил с ним в диалог: — Смотри, на дороге ни души, камер тоже нет, да и не так уж сильно я превысил. — Вы превысили скорость. — Ладно-ладно, пусть будет по-твоему. Слушай, вы, навигаторы все такие трусливые? — Отклонение от полосы движения. — Да-да, понял я, — Чжоу Хуайцзинь слегка повернул руль. — Стареет брат, зрение уже не то. Представляешь, есть люди, которых к сорока годам начинают подводить глаза. Навигатор ненадолго притих. Чжоу Хуайцзинь смотрел на дорогу впереди: вереница фонарей отражалась в его зрачках крошечными световыми кольцами. Его тонкие губы тронула слабая улыбка, и он тихо заговорил сам с собой в пустом автомобиле: — Вот если бы Фэй Ду сейчас был здесь, он бы наверняка сделал удивленный вид и спросил: «Так теперь слова «старый» и «красивый» стали синонимами?» А ты бы так не сказал. Ты никогда не был обаятельным и с детства не умел подстраиваться под друзей. Так уж вышло. — Когда кто-то говорит о себе, что он старый, на самом деле он хочет услышать: «Да нет же, болтунишка!» В этот момент зазвонил телефон. Чжоу Хуайцзинь как раз проезжал перекресток и, остановившись на пустынной дороге на красный сигнал светофора, ответил на звонок: — Лао Лу. На фоне у Лу Цзя царил полный хаос. Взяв трубку, Чжоу Хуайцзинь услышал чей-то визг, а потом кто-то шикнул, и наконец стало тихо. Лу Цзя сухо кашлянул: — Чжоу-дагэ, не спишь? Какие планы на вечер? — Какие могут быть планы? — ответил Чжоу Хуайцзинь. — Ты-то умчался рано, а я только недавно вышел с работы. На том конце у Лу Цзя раздались радостные крики, но их тут же снова заглушили шиканьем. Лу Цзя с хитрой ухмылкой протянул: — Отлично. Тогда приезжай к нам потусить. Я здесь, в боксерском клубе. Адрес ты знаешь. Как приедешь, тебя ждет сюрприз. Чжоу Хуайцзинь вырос за границей, и в юности тоже был слегка безалаберным молодым господином. Невольно улыбнувшись, он сказал: — Ты что, играешь с кем-то в «Правду или действие»? В трубке раздавались приглушенные смешки и болтовня людей, которых видимо, там собралось немало. Чжоу Хуайцзинь ощутил некоторую беспомощность: как он и думал, в таком возрасте Лу Цзя так и не стал серьезен. — Не смейтесь там, — отчитал кого-то Лу Цзя, и тут же добавил: — Лао Чжоу, обязательно приходи, а то эти мелкие паршивцы скоро совсем мне на голову сядут! Сигнал светофора, как и положено, сменился с красного на зеленый. Чжоу Хуайцзинь на мгновение замешкался, затем покачал головой, положил трубку и поехал в другую сторону. Днем Лу Цзя работал на Фэй Ду, а по вечерам подрабатывал тренером в боксерском клубе. Он открыл этот клуб на собственные сбережения: в течение дня занятия вели несколько профессиональных инструкторов, а вечером, после работы, он возвращался и давал уроки сам. Спальня на втором этаже клуба и была «домом» Лу Цзя. Чжоу Хуайцзинь бывал там несколько раз, так что дорогу знал. Обычно в это время клуб был уже закрыт, но сегодня внутри ярко горел свет, а у входа стояли несколько машин и мотоциклов. Едва переступив порог, Чжоу Хуайцзинь опешил: повсюду висели ленты и воздушные шары – весь боксерский зал был украшен как цирк на Рождество. Воздух наполняла смесь ароматов сливок и шампанского. С десяток молодых парней и девушек разом оглянулись и дружно закричали, увидев президента Чжоу, одетого в безупречно выглаженный костюм тройку. Чжоу Хуайцзинь был в полном недоумении: что за дела, они тут «львиный рык» тренируют?     Лу Цзя постучал ложкой из нержавейки по ближайшему железному тренажеру и под оглушительный звон воскликнул: — Ну что, красавец? Красавец же? Скажите, он ведь красавец? Самый настоящий выпускник Лиги плюща, представитель элиты, вернувшийся из-за границы. Знаете, что такое харизма? Вот это и есть настоящая харизма! Ну что, сдаетесь? Я выиграл? Несколько девушек восторженно закричали. Распалившийся Лу Цзя гаркнул: — Всем пить! Чжоу Хуайцзинь смотрел на эту беснующуюся толпу молодежи, чувствуя, как у него стучит в висках. Он пожалел, что вообще пришел и уже собирался развернуться и уйти, но Лу Цзя схватил его за шею и затащил внутрь. Оказалось, несколько ребят из клуба участвовали в любительских соревнованиях и получили награду, к тому же, как раз был чей-то день рождения. Лу Цзя не мешала шумная компания молодых людей, поэтому он освободил для них зал. Они веселились до полуночи и совсем разошлись. Кто-то из этих балбесов предложил посоревноваться: каждому пригласить по другу – чей окажется самым красивым, тот и выиграл, а проигравшие должны будут пить.  Чжоу Хуайцзинь чувствовал, что между ним и молодежью пролегает пропасть поколений, но терпеливо позволил им наперебой проверить его «досье», а затем нашел себе укромный уголок и присел. Все-таки день выдался тяжелым: он держал бокал шампанского и под шум музыки и голосов начал клевать носом. Подперев голову рукой, он устало уставился в одну точку. Вдруг чей-то бокал коснулся краешка его бокала. — Твое здоровье! Присоединяйся, если хочешь, — сказал подошедший. — И не стыдно? Поднимаешь в мою честь бокал с колой, — улыбнулся Чжоу Хуайцзинь. Лу Цзя подвинул Чжоу Хуайцзиня, чтобы освободить место для них обоих, и неуклюже опустился рядом: — И алкоголь, и кола должны поднимать настроение, верно? Если эффект одинаковый, то какая разница, что в бокале? — В следующий раз на такое мероприятие зови президента Фэя. Меня звать рискованно, а вот если придет он, гарантирую, до конца жизни будешь выигрывать всухую. — Мне что, жить надоело? — Лу Цзя тряхнул головой. — Современным детишкам как раз такие как ты и нравятся… Эй, братец, видишь вон ту девчонку? Ту, что украдкой улыбается тебе. Чжоу Хуайцзинь проследил за его взглядом. Девушка с длинными, собранными в хвост волосами действительно внимательно смотрела на него, и вовсе не украдкой. Когда их взгляды встретились, она тут же широко улыбнулась, показал маленькие клычки, что выглядело довольно очаровательно. — Она только что замучила меня расспросами о тебе, — сказал Лу Цзя. — ты ей, похоже, очень понравился. — Отстань, — бросил Чжоу Хуайцзинь. — Ну тебя. — А девчонка-то неплохая, занимается у меня три года, — просиял Лу Цзя. — Чемпионка по женскому рукопашному бою в категории до 48 кг. Уложить четверых-пятерых хулиганов в одиночку для нее пустяк. В самый раз для такого немощного парня, как ты! Чжоу Хуайцзинь поперхнулся шампанским. — Кстати, старик, в твои-то годы, сколько раз ты женился? — хихикнул Лу Цзя. — Ни разу, — Чжоу Хуайцзинь пожал плечами. — Ого! — воскликнул Лу Цзя. — Ты что, втянулся в роль завидного холостяка? Или у тебя какие-то другие заморочки? — Другие заморочки, — усмехнулся Чжоу Хуайцзинь. — Мания преследования. Лу Цзя застыл и вдруг умолк. Как будто что-то вспомнив, Чжоу Хуайцзинь повернулся к нему и спросил: — Ты кого это стариком назвал? Сам-то намного моложе меня? — Я чуть моложе тебя и тоже одинок, — сказал Лу Цзя. — Но ты завидный холостяк, а я жирдяй, и тоже с манией преследования. Вот так совпадение, мы с тобой друзья по диагнозу. Вокруг царили шум и веселье, а два мужчины под сорок сидели рядышком в углу и обсуждали свои «заболевания». Чжоу Хуайцзинь легонько стукнулся бокалом о бокал Лу Цзя: — Похоже, тебе досталось больше, но каждый толстяк таит в себе потенциал, я верю в тебя. Выпьем, дружище по диагнозу. — Спасибо, дружище по диагнозу, — хмыкнул Лу Цзя. После выпивки к полуночи уже никто не мог сеть за руль и уехать домой, поэтому все остались ночевать в клубе, просто как попало развалившись по залу. Чжоу Хуайцзинь – человек привередливый, он бы ни за что не согласился спать на диване, так что Лу Цзя повел его наверх искать кровать. Зевавший на каждом шагу Чжоу Хуайцзинь моментально проснулся, когда увидел «собачью конуру» Лу Цзя. — Боже правый…— остолбенел Чжоу Хуайцзинь. — Лао Лу, ты… это точно человеческое жилище? Лу Цзя был неряхой до мозга костей, он собственными руками превратил весь второй этаж в зону бедствия – ступить было просто некуда. — И где ты спишь каждый день? — спросил Чжоу Хуайцзинь. Зажав трубочку в зубах, Лу Цзя указал на заваленную барахлом кровать: — Сгребаю все это и скидываю на пол. Чжоу Хуайцзинь тяжело вздохнул, бросил свой пиджак Лу Цзя и принялся за уборку: — В этой комнате, апчхи… у любого человека с чувствительными дыхательными путями сразу же насморк начнется…Тьфу, откуда столько пыли… Лу Цзя, словно горилла, присел и прислонился к дверному косяку, молча выслушивая нотации. — Не боишься, что ученики внизу засмеют тебя? — сказал Чжоу Хуайцзинь, поднимая у изголовья кровати кучу непарных носков. Недавно он снова покрасил волосы: черные словно тушь, они подчеркивали мрачную ауру, застывшую в чертах его лица. В глазах посторонних он казался холодным и отчужденным. Неудивительно, ведь с самого рождения он был сыном богатой семьи, скрывающим в душе множество тайн, естественно гордым и ранимым. Если не проводить с ним все время, едва ли можно представить, как он, засучив рукава дорогой рубашки, ворчит себе под нос. — Ты используешь ношеные носки вместо подушки… Я просто поражен, — Чжоу Хуайцзинь пару мгновений сдерживался, но так и не выругался. — Это уже ни в какие ворота! Ни в какие ворота, понимаешь? — Понимаю, — покорно признал вину Лу Цзя. — Братец. Чжоу Хуайцзинь, стоявший к нему спиной, вздрогнул. На мгновение воздух как будто застыл. В свете лампы лениво кружились пылинки, а снизу доносились голоса и приглушенный смех неугомонной молодежи… Чжоу Хуайцзинь медленно обернулся и посмотрел на Лу Цзя. Спустя какое-то время его ровные плечи бессильно опустились, и он хмыкнул в ответ. — Не стой там без дела. Помогай давай. — Тогда что мне делать? — Принеси таз воды и смочи тряпку! — …ладно.