Моя единственная | My favorite

Лекса потеряла свою родственную душу, когда ей было одиннадцать лет. Два слова, которые она лелеяла и о которых мечтала долгие годы, в один прекрасный день просто исчезли, не оставив после себя никаких следов, которые когда-то были запечатлены на внутренней стороне запястья. В одночасье, ее жизнь приняла немыслимый оборот, и если шепот за спиной не был достаточным, чтобы расшатать ее самооценку, если издевательства и насмешки не сломили ее, то именно друзья, разрывающие с ней связи — было самой болезненной потерей. Родителям пришлось внести ее в реестр Безымянных, что она всегда находила ироничным, поскольку это рисовало на ней самую большую метку: изгой. У Безымянных был изъян; часть их была настолько глубоко ошибочна, что они не могли по-настоящему любить и не могли любимы быть в ответ. Мало кто хотел общаться с ними, поскольку история доказала, что они были преступниками этого мира. И если они еще не совершили свое преступление, то, несомненно, когда-нибудь совершат его, и редко кто захочет рискнуть оказаться в их жизни, когда это произойдет. Лекса не знала, что это для нее значит, и что она такого сделала в одиннадцать лет, что заставило ее быть недостойной любви, но она отказывалась позволять гневу поглощать себя. Она не поднимала головы и носила длинные рукава даже летом, и в течение следующих восемнадцати лет жила своей жизнью так, как только могла. В городе сливаться с толпой было легче. Для таких, как она, существовали многоквартирные дома, и хотя они редко были самыми безопасными, Лекса была вполне счастлива в своей студии. Там она встретила своих первых настоящих друзей, а потом еще и нескольких в колледже, где умы были более открыты, чем в ее маленьком городке. Некоторые просто не обращали на это внимания, другие отказывались поддаваться страху, и Лекса крепко привязалась к ним, благодаря их за привязанность и недостатки, которые общество тоже игнорировало. Ее ближайшей подругой была Анья — крепкая, как гвоздь, и без глупостей — с которой Лекса познакомилась, когда они учились в надежде когда-нибудь стать преподавателями. Да, иногда Лекса удивлялась тому, что она снова войдет в школьные классы, но как изменится мир, если новые поколения не будут учиться по-другому? Лекса давным-давно нашла прибежище в языке и литературе, и если бы она могла когда-нибудь протянуть руку ребенку, которого избегают сверстники, если бы она могла быть учительницей, в которой так часто нуждалась в подростковом возрасте, это стоило бы боли оживления старых ран. Что касается Аньи, то она не была безымянной, но забеременела от встречи с безымянным партнером, что принесло ее семье столько позора, что она начала находить всю систему отвратительной. Она вытатуировала имя дочери поверх своей метки, собрала чемоданы и переехала в город, и ни разу не вспоминала о прошлом. За это десятилетие произошли некоторые улучшения для таких людей, как они — и мир меняется, хотя и медленно. Были начаты программы по облегчению их жизни и предложены более инклюзивные пространства. Были даже сайты знакомств, и если Лекса когда-то стеснялась даже зарегистрироваться, то теперь она полагается исключительно на них. Ее подруги из колледжа могли быть непредубежденными, но это никогда не меняло слов, запечатленных на их запястьях. Промежуток, именно это слово Лекса ненавидела больше всего в английском языке, поскольку такие люди, как она, страдали от него в первую очередь. Сначала была Костия, которую Лекса любила, как могла, даже будучи нищей двадцатилетней девчонкой с полным рабочим днем и двумя неполными рабочими местами, но это длилось всего год, пока Костия не пошла на курсы лингвистики и не встретила девушку, чьи первые слова были отмечены на ее коже. В свое оправдание, Костия мягко сообщила ей эту новость — и Лекса любила ее настолько, чтобы радоваться за нее, хотя, возможно, не тогда, когда почувствовала, как сердце ухнуло в живот. Впоследствии Лекса задумалась, правда ли то, что они говорили о Безымянных: смогла ли она отпустить Костию, потому что не могла по-настоящему любить. Когда она спросила об этом Анью, та пожала плечами и сказала, что одни отношения вряд ли являются достаточно сильным доказательством. Луиза ворвалась в жизнь Лексы больше года спустя, но так же быстро и ушла, когда другой студент похлопал ее по плечу и произнес те самые слова, которые она иногда бормотала во сне. Лекса выходила из аудитории вместе с ней, когда это случилось, и почувствовала, что застыла на месте. В конце концов, она провела достаточно ночей в одной постели, чтобы знать, какие слова были на запястье ее девушки. Луиза была так взволнована, что пробормотала что-то в ответ, и, очевидно, кудрявый мальчик, который задал ей вопрос, услышал в ответ слова, отпечатанные на его собственном запястье, и его улыбка стала такой широкой, что Лексу затошнило от этого зрелища. Она напилась в первый и последний раз за эту ночь и проснулась на диване Аньи. После этого Лекса отказалась тратить свое время попусту. Она встречалась с несколькими безымянными женщинами во время учебы в аспирантуре, но отношения по-прежнему шли своим чередом, и каждый раз Лекса задавалась вопросом, были ли эти слухи правдой: такие люди, как она, не могли знать настоящей любви. Что неизбежно привело ко второму самому ненавистному слову в лексиконе Лексы: осаждение. Это был термин, который Меченые придумали несколько веков назад, предназначенный для тех, кто строил жизнь и создавал семьи с партнерами, которые, как они знали, не были им предназначены. Случалось, конечно, что в этом мире многие не встречались, но надежда сохранялась до последнего вздоха. Существовали записи о встречах пар, которым было по сто один год, и поэтому тот, кто не ждал, был плохо оценен, хотя и не так плохо, как безымянные, которые внушали скорее страх, чем жалость. Хотя Лекса не обращала внимания на это слово и его коннотации, она приняла его как должное. Теперь, в свои двадцать девять лет, ей было ясно, что она должна искать девушку без знаков отличия, которая разделяла бы ее ценности и вела совместимый образ жизни. Это была бы не та любовь, о которой пишут фильмы и песни, но это могла бы быть сильная связь — партнерство — и вместе они могли бы даже иметь семью. Она видела Анью рядом со своей дочерью Триш, и это посеяло первые семена тоски по более полной жизни и тому, с кем можно разделить ее. Именно с таким намерением Лекса собрала свои вещи и переехала в город своей мечты, гораздо меньший по масштабам и населению, чем тот, который предлагал ей так много, но место с достаточно прогрессивной репутацией, и Лекса знала — она может быть счастлива там. Анья помогла ей с переездом — и это были тяжелые два часа езды, которые также и давили на них. Это будет первый раз, когда Лекса будет далеко от друга, который, безусловно, спас ей жизнь не один раз. Когда Лекса подала заявление на должность преподавателя в частной средней школе Полиса, Анья полностью ее поддержала. Она натаскивала ее на собеседования, а затем отпраздновала, когда Лексе официально предложили должность учителя английского языка, которая должна начаться через два месяца в новом учебном году. На этот раз звезды, казалось, выровнялись. Так было, по крайней мере, до тех пор, пока Лекса не вошла в свою новую квартиру и не поняла, как сильно там пахнет свежей краской. В свою первую ночь, проведенную в одиночестве, Лекса проснулась с таким головокружением, что даже утренняя прогулка не уменьшила этого ощущения. Она смирилась с тем фактом, что ее новое место не будет пригодным для проживания, по крайней мере неделю, и быстро нашла отель, чтобы остановиться в нем на следующие несколько дней. ~ Джейк Гриффин был гордым владельцем отеля «Гриффин», теплого места с менее чем тридцатью номерами и отчетливо уютным обращением к нему. Он не был роскошным, но все еще ухоженный, с комнатой рядом с фойе для завтрака и другой гостиной с креслами, книжной полкой и видом на сад. Лекса отнесла в свою комнату только один чемодан, но после того, как Джейк оставил ее там, она почувствовала странное желание немного пройтись, прежде чем лечь спать. Она надела свой самый удобный свитер и вышла из отеля, направляясь в сад и наслаждаясь успокаивающим журчанием маленького фонтана. Через окно в гостиную она видела высокую книжную полку и гадала, какие названия она найдет на корешках этих старых книг. Она вернулась внутрь и вошла в комнату, но остановившись, заметила кого-то, сидящего в одном из кресел. Эта девушка не могла быть старше Лексы, она сидела с распущенными волосами, и подобранными под себя ногами. Незнакомка была полностью поглощена книгой, изданием «Жареные зелёные помидоры в кафе «Полустанок», которое было так потрепано, что обложку держало только благодаря трем скрепкам. Из нее торчали стикеры, а по краям страниц виднелись пятна чернил. Лекса почувствовала внезапный прилив возбуждения от перспективы совместного интереса. — Обожаю этот помидор, — небрежно сказала она. Ее глаза расширились, когда осознала идиотскую цепочку слов, которые произнесла. Девушка резко вскинула голову, и Лекса почувствовала, как ее щеки запылали, когда заметила ее растерянное выражение. — Этот роман, я имею в виду, — быстро поправила Лекса. — Он хороший. Замечательный. Девушка моргнула, и когда, наконец, ее рот приоткрылся, Лекса была так уверена, что та собирается что-то сказать, но почувствовала разочарование когда вместо этого, та просто кивнула. Но ее разочарование быстро исчезло, когда лицо девушки внезапно расплылось в улыбке; такой милой, что Лекса почувствовала, что улыбается в ответ. Когда она жестом пригласила Лексу сесть, та сразу же села. — Прости, если помешала, — сказала она. — Ты казалась такой увлеченной. Девушка пожала плечами. Лекса сжала руки на коленях. — Фактически это первая книга, которую я взяла в библиотеке. Глядя на изогнутую бровь девушки, Лекса почувствовала, что ее попросили рассказать подробнее. — Мне было девять. Было лето, и мне было дико скучно. Девушка внезапно села и сжала оба края книги, прежде чем показать значительное пространство между пальцами. Лекса поняла, что она имеет в виду, и смущенно улыбнулась. — Да, он определенно был слишком плотным и зрелым для меня. Но я любила этот мир. Потом я помешалась на том, чтобы жарить собственные помидоры — мама так и не простила меня за то, что я подожгла ее новую сковородку. Девушка беззвучно рассмеялась, отчего ее глаза прищурились, а язык высунулся между зубов. Лекса многого добилась в своей жизни, но заставить эту девушку смеяться было для нее самым счастливым моментом. — Кларк? Лекса узнала Джейка в дверях, он посмотрел на девушку в кресле и громко зевнул. — Я ложусь спать. Тебе что-нибудь нужно, милая? Очевидно, Лекса наткнулась на дочь Джейка. Когда Кларк подняла руки и что-то показала жестом, Лекса подумала, что неплохо было бы сейчас себя ударить. Она болтала, ни разу не удивившись, почему Кларк не ответила устно. Джейк усмехнулся чему-то, что показывала Кларк. — Вполне справедливо. Спокойной ночи, малыш. Когда он ушел, Лекса встала и откашлялась. — Мне очень жаль, я… — она ущипнула себя за переносицу. — Я тебе все уши прожужжала, а ты, наверное, просто хотела спокойно почитать. Кларк посмотрела на нее с любопытством, которое Лекса никак не могла понять. — Эм… тогда спокойной ночи, — она слабо улыбнулась и вышла из комнаты, уже доставая из кармана ключ от спальни. Хотя Лекса чувствовала себя полной идиоткой, она не удержалась и оглянулась, прежде чем свернуть за угол. Она обнаружила, что Кларк смотрит на нее с мягкой улыбкой, выражение ее лица было настолько полным удивления, что Лекса знала, что она не сможет забыть его. ~ В отеле прошла неделя, но, хотя Лекса заглядывала в гостиную каждый раз, проходя мимо, она больше никогда не видела Кларк. Она сновала между отелем и своей квартирой, убирая коробки, в то время как окна оставались открытыми настежь и запах краски медленно исчезал. В конце концов, она выписалась из отеля «Гриффин», где Джейк одарил ее веселым взглядом, прежде чем отослать с корзиной свежих фруктов из буфета — приветственный подарок, как он сказал. Когда ей предстояло планировать и организовывать первые занятия, Лекса проводила большую часть времени, уткнувшись носом в книги и папки. Оставшуюся часть она использовала для знакомства с Полисом, где за несколько дней приобрела несколько привычек. Был продуктовый магазин с кренделями и арахисовым маслом, который таял у нее во рту, велосипедная дорожка, проходящая через парк, и кафе, принадлежавшее Рейвен Рейес. Рейвен держала жесткую дисциплину, но и была столь же приветлива, сколь и очаровательна. Двумя ее любовными увлечениями были космос и еда, и, очевидно, она сочетала их с большим успехом. Ее кофейня, «Кофе на луне», была именно такой, какой звучала — лучший чертовый кофе, который Лекса пила в уникально оформленной обстановке. Кофейные аппараты были оформлены в стиле космических кораблей, которые, как заметила Лекса, пользовались бешеной популярностью у детей (и, возможно, даже у взрослых); стены были выкрашены в серебристые и темно-синие тона, а висевшие картины были любезно предоставлены местными художниками. В витрине хорошо украшенные сэндвичи, приготовленные из местных продуктов, редко лежали весь день, тем более в обеденный час пик. Рейвен, казалось, знала всех и вся, что неудивительно, учитывая ее заразительную энергию. Однажды утром Рейвен вошла в свой магазин без протеза из-за боли, о которой она небрежно поделилась, но ни разу за весь следующий час, Лекса не слышала, чтобы она жаловалась. Она была восхитительной девушкой, и Лекса была особенно очарована тем, как быстро она очаровала Анью. Анья, которая не признавалась, что чувствует себя одинокой, пока ее дочь была в летнем лагере, удивила Лексу своим визитом, который превратился в недельное пребывание. Она достаточно быстро познакомилась с Рейвен, и Лекса сразу же заметила перемену в ее поведении. Обычно Анья, которая всегда была настороже, казалось… смягчилась за несколько минут. Лексе было ясно, что Рейвен привлекла внимание Аньи не только своим остроумием, но и умением вести такой хороший бизнес. К несчастью для Аньи, которая не любила удивляться собственным чувствам, она довольно плохо справлялась с влечением. То есть она была готова сорваться, если бы Лекса хоть намекнула, что там что-то есть. Лекса, однако, могла понять ее потребность в осторожности: Анья была работающей матерью, которая скоро вернется к себе домой. Трудно было представить, что у этих отношений есть будущее. И, конечно же, все так и осталось бы, если бы Рейвен вдруг не заметила татуировку на запястье Аньи и не показала свою собственную: изображение Луны с логотипом ее кофейни, покрывающее слова, которые она носила с самого рождения. — Сделала ее в двадцать пять лет, когда мой парень после десяти лет бросил меня ради какой-то то телки, которую он даже не знал, — объяснила она. Когда Лекса посмотрела на Анью, она поняла, что интерес ее подруги был задет навсегда. Редко можно было встретить кого-то, кто добровольно вывел тату на своей метке, как это сделала Анья. — Десять лет канули в небытие, потому что какая-то тощая рыжая сказала ему то, что он всегда надеялся услышать, — фыркнула Рейвен. — Значит, ты не веришь в метки? — осторожно спросила Анья. — В точку. В равной степени сбитая с толку, как и ее лучшая подруга, Лекса пригласила Рейвен сесть с ними за стол. — Я просто не думаю, что, то, как мы это делаем, работает, — уточнила Рейвен. — Если вы встречаетесь — это не значит, что вы подходите, друг другу именно в этот момент, понимаете? — Или вообще, — пробормотала Лекса. — Но, я действительно думаю, что в этом есть доля правды, — призналась Рейвен. — Это чертовски красиво, если мы просто видим все как есть, но к нам используется грязный подход. Лекса покачала головой. — Мне всегда казалось, что… ты любишь человека из-за того, кто он есть, или ты любишь его, потому что слова на твоем запястье говорят тебе об этом? Рейвен ухмыльнулась, как будто уже сотни раз задавала себе один и тот же вопрос. Однако, делать это вслух было смело. — По-моему мнению, то, что ваши души связаны, не означает, что отношения не нуждаются в работе. Конечно, большинство фильмов показывают нам, что это долго и счастливо, как только первые слова произнесены, но на самом деле слова — это только начало. Не так-то просто перейти от совершенно незнакомого человека к предназначенной душе, понимаете? Анья закатила глаза. — Поплачь еще. Рейвен пожала плечами. — Если бы это не было как табу — признать, что ты недоволен своей второй половинкой, возможно, некоторые поняли бы это, потому что они принимают это как должное. Вот мой друг Беллами, его родственная душа была задумчивая цыпочка, которая ударила его за то, что он спал с ее подругой. Оскорбила его до чертиков; слово в слово, вереница оскорблений, которые обернулись вокруг его запястья четыре раза. Во всяком случае, ей было наплевать, когда он ей показал. Им потребовалось три года, чтобы снова встретиться, а потом еще три, чтобы понравиться друг другу. Теперь они ждут своего первого ребенка. Но я думаю, что лучшее, что они сделали, так это выросли как люди. Метка показала им возможность чего-то, что изменило жизнь, но они должны были сначала поработать над этим. Лекса взглянула на Анью, которая все еще не отводила взгляда от Рейвен. — Казалось, я знаю, какой это пиздец, когда с тобой так поступают, — продолжала Рейвен. — Но я не думаю, что сама метка виновата. В смысле, я думаю, что это было разработано, как способ сделать жизнь немного легче, вот и все. Но потом… я не знаю, большинство цивилизаций взорвали его и превратили во что-то другое. Решили, что тем, у кого это есть, лучше, чем тем, у кого этого нет — и подкрепили свои тезисы, превратив исключения в правило. Что люди без метки украдут ваши драгоценности или убьют ваших детей однажды, просто потому, что этот безымянный чувак несколько тысяч лет назад оказался убийцей с топором. Все любят забывать, что древний Египет поклонялся Безымянным. Они верили, что сами распоряжаются своей судьбой — были свободнее. И не заставляйте меня начинать с греков! Им были посвящены целые храмы. Есть причина, по которой статуи их богов не имели меток, но никто не любит поднимать эту тему. — Моральное превосходство — это адский наркотик, — пожала плечами Анья. Рейвен усмехнулась. — Я не думаю, что кто-то лучше всех; это просто кучка людей, пытающихся быть счастливыми. — Ну, ты определенно исключение, — вздохнула Лекса. — Мне достаточно раз напоминали о моем месте в этом мире, чтобы понять это. Рейвен уже собиралась ответить, когда дверь магазина открылась. Когда Лекса увидела, что это только что вошла Кларк, ее сердце подпрыгнуло к горлу. — Ты вернулась! — воскликнула Рейвен, прежде чем встать и обнять Кларк. — Как все прошло? Как твоя мама? Кларк усмехнулась в объятиях, прежде чем отстраниться, чтобы начать жестикулировать. Лекса смотрела с пристальным вниманием, изо всех сил стараясь следить за движением рук Кларк, но, в конце концов, не понимала ни одного ее слова. Она наблюдала, как Рейвен откинула голову назад и рассмеялась. — Неизменная Эбби Гриффин. Затем Кларк вытащила из рюкзака тяжелый бумажный пакет и подарила его подруге, которая тут же заглянула внутрь. — Да! — Рейвен повернулась к Анье и Лексе. — Лучшие чертовы черничные пирожки в стране! Кларк тоже посмотрела в их сторону и слегка помахала Лексе. — Вы знакомы? — спросила Рейвен. Кларк быстро что-то про жестикулировала. Рейвен моргнула и расхохоталась. — Ну ладно, иди, давай, идиотка. Кларк прикусила губу, прежде чем броситься к уборной кафе. Анья тоже встала. — Я сейчас вернусь, — извинилась она. Оставшись наедине с Рейвен, которая теперь пересчитывала пирожки в сумке, Лекса с любопытством посмотрела на нее. — Вы хорошие друзья? Рейвен повернулась к ней и кивнула. — Кларк и я помогали друг другу во всем. Без нее не было бы «Кофе на луне». Лекса нашла невероятную силу в способности Рейвен быть такой открытой. — Я бы не пришла сюда без Аньи, — призналась она в свою очередь. — Как давно вы знакомы? — С колледжа. Анья… просто помогла мне поверить, что я больше, чем недостающая часть. Лицо Рейвен вытянулось. — Дерьмо. Мне очень жаль. Лекса покачала головой. — Все нормально. Она просто сделала меня такой, какая я есть сегодня. — Нет, не все в порядке. Ты же знаешь — Полис этого не терпит. Мы здесь прикрываем спины друг друга, с меткой или без. Я думаю, ты заметишь, когда начнешь учить детей. Они действительно дают мне надежду. Лекса улыбнулась. — Я с нетерпением жду этого. Когда Кларк и Анья вместе вернулись из уборной, их поведение привлекло внимание Лексы. Они не то чтобы болтали, но… Лекса могла сказать, что они что-то передали друг другу по легкой улыбке на лице Кларк. Анья снова села за стол, пока Кларк что-то жестикулировала Рейвен. — Оу, хорошо, — ответила Рейвен. — Увидимся завтра? Кларк кивнула, прежде чем еще раз взглянуть на Лексу, произнесла одними губами «пока» и вышла из кофейни. Рейвен повернулась к столу. — Ладно, мне нужно положить пирожки в холодильник и сделать несколько звонков, но дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. Лекса со вздохом откинулась на спинку стула. Она смотрела, как Анья берет свою чашку кофе и затем ухмыляется. — У нее ее нет. Лекса медленно нахмурилась. — Что? Анья усмехнулась и сделала глоток кофе. — Ты такая очевидная, понимаешь? Я решила проверить, когда она мыла руки. Лекса тут же села, в ее груди опасно расцвела надежда. — Она… у нее нет- — Неа. Лекса прикусила нижнюю губу, прежде чем схватить телефон. Анью, казалось, это нисколько не смутило. — Ты покупаешь сто книг по языку жестов? Лекса провела пальцем по экрану. — Да. ~ Преподавание было в центре внимания Лексы так долго, что она забыла, как сильно любила учиться. Как волнительно было изучать язык, который она знала в том виде, в котором она не знала. Лекса сначала углубилась в историю языка жестов, чтобы понять его корни, прежде чем пытаться практиковать его. В конце концов, она оказалась в тупике, застряв между американским языком жестов и его британским кузеном, по-видимому, гораздо более непохожим, чем большинство людей знали. Это была азартная игра, чтобы сосредоточиться на ASL*, которая заставила Лексу понять, как мало она знала Кларк. Была ли она совершенно не в себе оттого, что так глубоко погрузилась в другой язык из-за незнакомого человека? Но тогда, как этот незнакомец мог бы стать чем-то еще, если бы они не могли общаться? Кларк была близка с Рейвен, которая, как надеялась Лекса, могла бы стать хорошим другом в этом городе. Тогда она неизбежно будет проводить время с Кларк — разве не имело смысла говорить на ее языке? Не говоря уже о том, что это был ценный навык, независимо от личной причины, которая привела ее к этому. Лекса была учительницей, которая, возможно, однажды встретит ученика, благодарного за такое общение. Если бы она могла что-то изменить, если бы она могла скрасить их день, это того стоило. Во всяком случае, Лекса была расстроена тем, что не подумала об этом раньше. За неделю до того, как она официально заняла свою новую должность, она встретилась с Густусом Бернардом — директором школы. Лексе понравился Густус с тех пор, как они впервые заговорили по телефону. Он был не из тех, кто делегирует свою работу — человек принципов, который упорно трудится, чтобы обеспечить эффективность своего руководства. Методология Полиса не оставила позади ни одного студента, а ее высокая эффективность говорила сама за себя. Лекса встречалась с другими школами во время процесса подачи заявок, многие из которых, казалось, были больше заинтересованы в хвастовстве своей репутацией и спонсорами своих образовательных программ. Она никогда не была так уверена в выборе профессии, как сейчас. Густус показывал ей местность перед оккупированием, шутил, и Лекса это очень оценила. Не было ничего похожего на пустую школу, одновременно жуткую и волнующую. Стулья были расставлены, шкафчики чисты, доски объявлений пусты. Лексу отвели в ее кабинет — впервые в жизни, и она тут же почувствовала комок в горле при виде таблички с ее именем. Это была такая мелочь, и все же для ребенка, которого толкали и дразнили в ее собственных школах, она чувствовала себя значимой. В конце концов, она могла оставить свой след в этом мире. ~ В выходные перед большим днем, Лекса отправилась в продуктовый магазин, чтобы запастись необходимыми принадлежностями. Она закупила достаточно «мозговой пищи», чтобы продержаться месяц, и также несколько закусок для своего ящика. Она была в проходе между сладостями, когда резко остановилась, вспышка светлых волос привлекла ее внимание. — Кларк? Кларк обернулась, такой же удивлённой, и улыбнулась, когда заметила Лексу. Она помахала ей рукой. — Привет, — сказала Лекса, прикусив губу, и остановилась перед ней. — Эм… в кофейне Рейвен я поняла, что на самом деле не представилась. Голова Кларк склонилась набок. — Так, я… кое-что попробую, — сказала Лекса с нервной улыбкой. Привет, я Лекса, она пыталась жестикулировать, но движения были медленнее, чем ей хотелось бы в этот момент. Кларк моргнула, затем порылась в сумочке в поисках чего-то, к большому замешательству Лексы. Она наблюдала, как Кларк достает блокнот и ручку, и что-то быстро пишет. Привет, Лаксе. Лекса застонала, заметив веселую улыбку Кларк. — Е и А — их всегда путаю. Кларк поколебалась, прежде чем протянуть руку Лексе. С нежной легкостью она двигала пальцы Лексы в правильном направлении; один раз на букву «Е», другой — на букву «А». Лекса, она улыбнулась одними губами. Лекса почувствовала, как ее беспокойство сходит с ее плеч. Кларк обладала сверхъестественной способностью, заставлять ее невероятно нервничать, прежде чем успокоить. — Я надеялась произвести лучшее второе впечатление. Кларк выгнула бровь, прежде чем начать что-то достаточно медленно выводить, чтобы Лекса поняла. — Я… думаю… ты… Последнее слово поставило ее в тупик. Кларк воспроизвела его снова, но очень ограниченный лексикон Лексы не помог. — Полный идиот? — наконец догадалась она со вздохом. Кларк закатила глаза в притворном раздражении, затем огляделась. Она схватила пакет с конфетами и бросила его Лексе, которая посмотрела вниз, нахмурившись, затем снова подняла голову. — Я тоже думаю, что я желейный мишка, но это к делу не относится. Кларк рассмеялась и покачала головой. Лекса улыбнулась, чувствуя облегчение от того, что она все еще может рассмешить Кларк. — Значит, я милая, да? Значит ли это, что мы могли бы… может быть… сходить куда-нибудь? Если хочешь? Кларк прикусила губу. Она снова что-то быстро записала. Так же быстро, как она писала, Лекса представляла себе, как это было неприятно делать. Ее блокнот был толстым и хорошо использованным, скорее всего, не первым и не последним, который она носила с собой. Лекса надеялась, что в будущем она сможет понять все, что писала Кларк; от обыденных вещей до подробных историй. Но пока ей придется читать быстро: Мне нужно ехать на работу, но приходи в отель в следующую пятницу. 7 вечера. Хорошо? Лекса почувствовала, как учащается ее сердце. Она едва могла поверить в это. — Да. Конечно да. Я буду там. Кларк усмехнулась и убрала блокнот. Пока, Лекса, прошептала она, прежде чем взяться за тележку и продолжить путь к кассе. Лекса счастливо вздохнула, глядя на пакет с конфетами, который держала в руках. В свой первый рабочий день, за час до начала первого урока, она положила его в самый верхний ящик стола. Это будет хороший год — она никогда еще не чувствовала такой надежды. ~ Первая неделя обучения Лексы была для нее такой же кривой, как и для ее учеников. Начало средней школы было большим шагом, и нервы некоторых детей были особенно заметны. Лекса довольно быстро определила, кто из них самый тихий, а кто доставит ей неприятности, и, если не считать нескольких неувязок, все шло по плану. Преподавание одного и того же предмета несколько раз в день не всегда будет самым полезным, но она была взволнована предстоящими взлетами и падениями. Пятница наступила в мгновение ока. К тому времени, когда Лекса добралась до своей квартиры, было около 4 вечера, и она уже спрашивала себя, что должна надеть дюжину раз. Она даже написала Анье, но ее подруга не помогла, предлагая полностью отказаться от одежды. В конце концов, она выбрала узкие черные брюки и блузку, распустила волосы и купила по дороге бутылку вина. Кларк не дала ей ни малейшего намека на то, что они будут делать, и было ли это вообще свидание, но вино всегда казалось подходящим. Добравшись до отеля «Гриффин», Лекса вошла в фойе и увидела Джейка, читающего журнал за стойкой. — Привет, Джейк. Он поднял глаза и отложил журнал в сторону. — А, я догадался. — Прости? — Она сейчас спустится. Джейк дважды нажал кнопку звонка и посмотрел в сторону лестницы. Лекса заметила несколько украшений и гирлянды в коробках на столе. — У вас мероприятие? — спросила она. — Хорошие друзья семьи скоро поженятся, — кивнул Джейк, выглядя довольно гордым. — Завтра мы устраиваем обычную вечеринку в саду. Шаги на лестнице заставили Лексу повернуть голову. Она увидела Кларк идущую к ней и почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Привет, произнесла Кларк одними губами. Лекса снова почувствовала себя подростком, как будто они шли на выпускной, а не на первое… что бы это ни было. Кларк была одета в бледно-желтое платье с джинсовой курткой поверх него, и сумочкой, перекинутой через плечо. — Привет. Я… принесла это. Честно говоря, не знаю, хорошо ли это, — сказала Лекса, протягивая вино. Кларк мило улыбнулась и говорит жестом спасибо, что Лекса с радостью поняла. Она изо всех сил старалась ежедневно заниматься с момента их последней встречи, подбирая очень простые правила этикета благодаря часам видео на Ютуб. Кларк повернулась к отцу и поставила вино на стойку, жестом показав что-то, что заставило его пожать плечами. — Никаких гарантий, что оно останется, милая. Кларк закатила глаза, прежде чем взять Лексу за руку и выйти на улицу. Лекса уже заметила вместе с Рейвен, что люди не использовали язык жестов с Кларк, а отвечали ей голосом. Возможно, Кларк предпочитала именно так общаться, хотя Лекса по-прежнему намеревалась практиковаться как можно больше. Она была далека от разговора, и предстоящая ночь, несомненно, будет предоставлять некоторые проблемы с точки зрения общения, но Лекса ни в коем случае не беспокоилась об этом. Кларк не отпускала ее руку с тех пор, как они вышли из отеля, а это означало, что, по мнению Лексы, ночь была уже прекрасной. — Я заинтригована, — сказала она через некоторое время, — но есть ли какой-нибудь способ раскрыть местоположение того места, куда мы направляемся? Кларк покачала головой с тенью улыбки на лице. — Это ресторан? Кларк сжала ее руку, что, как догадалась Лекса, означало: — Эм, я уже близко? Кларк, казалось, решила держать свое выражение лица под контролем. — Кино? Услышав это, Кларк сморщила нос. — Да, я тоже не фанат на первом св- — Лекса прикусила губу. — Трудно узнать кого-то таким образом. Они прошли мимо небольшого парка, где уличные фонари освещали тротуар, обсаженный деревьями. С концом лета наступало падение листьев, оставляя землю покрытой. Лекса никогда раньше не бывала в этой части города, но она с нетерпением ждала начала нового сезона, который захватит город. — Значит, тебя не было в городе? — спросила она Кларк. Кларк остановилась и внезапно указала на телефон Лексы. — О, конечно, — Лекса наблюдала, как Кларк взяла свой телефон, а затем что-то головокружительно быстро набрала. Она вернула его Лексе, прежде чем схватить свой и повторить процесс. Лекса почувствовала, как завибрировал ее телефон. Она посмотрела вниз и нашла сообщение: Кларк: Извини, это будет быстрее, чем блокнот. Лекса кивнула. — Конечно. Как тебе больше нравится. Ты также можешь жестикулировать; это поможет мне перестроить мой мозг. Они снова зашагали по тротуару. Появилось еще одно сообщение: Я арт-терапевт. Иногда я езжу в Аркадию, в реабилитационный центр моей мамы. — Это потрясающе, — сказала Лекса. — Какого рода искусство? Кларк медленно жестикулировала, что Лекса подхватила, благодаря контексту. Она обнаружила, что контекст играет ключевую роль в понимании большинства фраз, так как в лексике иногда меньше нюансов, чем в разговорной речи. Она понимала ‘живопись», «рисование» и «лепка», хотя остальное казалось безнадежным делом, независимо от того как бы медленно Кларк ни выводила их. — О, я знаю, ты поджигаешь шары для боулинга, — догадалась Лекса. Кларк рассмеялась и снова написала сообщение: Как ты узнала? — Тебе не нужно это отрицать; это был очень очевидный знак огненного шара, Кларк. Кларк весело покачала головой, ее глаза немного слезились. Лекса не могла перестать улыбаться. — Твой секрет умрет со мной. Они медленно двинулись в сторону более оживленной части города, где, казалось, оживала ночная жизнь. Были забиты бары и рестораны, люди входили и выходили из кинотеатров, а большие группы болтали на тротуарах. Они свернули на более узкую улицу, где Кларк остановилась у тяжелой двери и постучала в нее кулаком. Дверь была такой толстой, что почти не производила шума. Что за место может быть спрятано и похоже на вход в заброшенный склад? Они подождали всего мгновение, прежде чем высокий мужчина с бритой головой открыл дверь. — Хей, Кларк. Давно не виделись! Они обнялись, прежде чем мужчина отступил в сторону, чтобы впустить их. Оказавшись внутри, они словно вошли в пузырь. Из соседней комнаты доносились пение и музыка. Лекса протянула мужчине руку. — Привет. Я Лекса. — Линкольн, — ответил он с твердой хваткой. — Ты преподаешь в Полисе, верно? Лекса взглянула на Кларк. — Да, как ты- — О, я думаю, ты уже обнаружила, что это довольно маленький город. Моя жена там заместитель. Проходи! Миновав узкий коридор, они оказались в помещении, похожем на подземный бар. Лекса никогда не видела такого места. Это было похоже на кабак, который выдержал испытание временем, теперь отремонтированный, но все еще с отличительным взглядом, который придавал ему старомодную привлекательность. Там, где кофейня Рейвен была полностью ориентирована на науку и будущее, этот бар был прочно укоренен в прошлом. Большинство посетителей собралось у импровизированной сцены, где женщина с прокуренным голосом, пела инди-мелодии в сопровождении своей группы. Кларк пристально посмотрела на Лексу, ожидая ее реакции. — Ух ты. Я бы никогда не нашла это место и за миллион лет. Кларк с улыбкой взяла ее за руку и повела к бару. Барменша, невысокая и крепкая женщина с коротко остриженными волосами, тут же сделала ей знак рукой. Кларк показала два знака, прежде чем повернуться к Лексе которая понятия не имела, что только что было заказано, но все равно потянулась за бумажником. — Я заплачу, — начала она предлагать, но почувствовала, как чья-то рука накрыла ее запястье. Кларк покачала головой. — Я пригласила тебя, это справедливо. Кларк указала на потолок. — Я знаю, что ты выбрала это место, но это не изменит моего решения. Кларк фыркнула. Лекса огляделась и просияла, увидев пустой бильярдный стол в глубине зала. — Играешь? — спросила она. Кларк пожала плечами. Лекса взяла ее за руку и повела к столу. — Хорошо, как насчет этого… — Лекса замолчала, самоуверяясь в своих навыках игры в бильярд. — Тот, кто выигрывает партию в восемь шаров, получает право закрыть счет. Кларк выгнула бровь и одними губами произнесла По рукам. Она схватила кий и сняла стойку со стола, затем наклонилась с кием на месте. Ее язык высунулся, намекая, что она сосредоточилась, и сделала мощный удар, сбив три мяча в лузы. Охи разразились вокруг них, когда Лекса открыла рот. Кларк встала и посмотрела прямо на нее через стол, делая вид, что дует на кий, как будто это был дымящийся пистолет, прежде чем действительно подмигнуть. — Ахуеть. ~ Ночь пролетела быстро, так быстро, что когда Лекса увидела, что уже далеко за полночь, ее сердце сжалось от разочарования. Они послушали песни — где Лекса боролась с желанием пригласить Кларк на танец, думая, что, возможно, это было слишком рано — попробовали сыграть в дартс, а затем, в конце концов, ушли, чтобы подышать свежим воздухом. Кларк небрежно взяла Лексу за руку, когда они шли по самой длинной улице города. Он гудел от жизни и возбуждения; неоновые цвета в одних местах и мягкое свечение в других. Кларк указала на вещи, которые Лекса пропустила, например, фрески на стенах зданий или грузовики с едой, которые она любила. Лекса купила два мороженого, пока Кларк быстро «болтала» с друзьями, с которыми они столкнулись, нахально улыбаясь, когда Кларк прищурилась на нее. — Мы договорились закрыть счет в баре, а не покрывать всю ночь… — оправдалась она. Когда они вернулись в отель, Лекса не могла поверить, что их ночь уже закончилась. Кларк отпустила ее руку и прислонилась к кирпичной стене. Лекса глубоко вздохнула. — Сегодня вечером было невероятно, — тихо сказала она. — Спасибо, что показала мне окрестности. И раздавила меня в бильярде — это был необходимый сигнал к пробуждению. Кларк усмехнулась. Лекса не хотела видеть то, чего, возможно, не было, но Кларк… смотрела на нее так, что было трудно игнорировать трепет в ее груди. Пытаясь потянуть время, она посмотрела на дверь и заметила деревянную табличку, подпертую ею, с вырезанными на ней именами. Эхо и Беллами. — Эхо и Беллами… это те, кому потребовалось шесть лет? Кларк кивнула. Похоже, ей пришла в голову идея, и она напечатала сообщение: Ты должна прийти на вечеринку, которую мы устраиваем завтра. Начинается в 5 вечера; будет весело. Лекса почувствовала легкую панику, думая, что, может быть, Кларк почувствовала необходимость пригласить ее, потому что она сама заговорила об этом. — О, я бы не- я уверена, что это только для друзей и родственников… Кларк прикусила губу, возможно, точно так же, осознавая, что все происходит слишком быстро. Приглашение кого-то на вечеринку по случаю помолвки друзей не обошлось без собственных последствий. Она медленно что-то жестикулировала, и Лекса догадалась, что это значит. — Я подумаю над этим, — согласилась она. Кларк вздохнула с облегчением. Ее глаза скользнули вниз к губам Лексы, прежде чем она поймала себя и быстро вывела что-то, достаточно легко для Лексы, чтобы понять. — Спокойной ночи, Кларк, — ответила она, прежде чем посмотреть ей вслед. ~ В конце концов, думать было совсем не о чем. Лекса спала лучше всех за последние недели, и также на седьмом небе от счастья после ночи с Кларк. Она не могла объяснить, почему чувствовала такую потребность увидеть ее снова, как будто время было потрачено впустую без нее. Она выбрала свое лучшее летнее платье и перестала сомневаться в себе. По дороге в отель она выбрала цветы, решив, что если их будет явно слишком много, то она всегда сможет разыграть их как подарок в последнюю минуту для будущей невесты. Она вошла внутрь и остановилась у стойки, но в фойе никого не было. Лекса решила, что сначала надо написать Кларк. Она прервала их разговор, когда взглянула на стол и присмотрелась. Ее внимание привлекла фотография Кларк, засунутая между компьютером и стопкой бумаг. Она была одета в мантию выпускника и стояла рядом с отцом с широкой улыбкой. Но рукав ее мантии был опущен, демонстрируя безошибочную метку. Сердце Лексы ухнуло в живот. Оно было крошечным, всего четыре слова из того, что она могла видеть, но настолько выцветшим, что слова были неразборчивы. Любой пропустил бы их с первого взгляда, но татуировки на запястьях были запрещены для безымянных, и поэтому Лекса знала, что это не могло быть ничем другим. У Кларк была родственная душа. Этого было достаточно, чтобы разрушить надежды Лексы. Она отвела взгляд от фотографии и попыталась успокоить дыхание. Но почему она так удивилась? Конечно, у Кларк есть метка. Конечно, ей было суждено счастье, которое кто-то вроде Лексы не смог бы обеспечить. Лекса думала, что все будет, не так плохо, как они говорили, если это будет с кем-то вроде Кларк. Она была творческой, доброй, уверенной в себе и невероятно терпеливой — и они заставляли друг друга смеяться. Что еще нужно человеку в партнере? Лекса думала, что почувствовала связь, но конец всегда был один и тот же: мечты превращались в пыль. Вот она — метка, которая ясно давала понять, что она снова промежутком. Что Кларк будет развлекать ее, пока она не встретит свою вторую половинку и Лекса не станет препятствием для прогулок. Но Лекса не могла снова пройти через эту боль. На этот раз она знала, что это будет слишком тяжело, если она позволит Кларк держать ее сердце в своих руках. Желать лучшего, когда лучшее не случается с такими, как она… было саморазрушением. Кларк переживет это. Она была со своими друзьями, с ней все будет в порядке. Может быть, сегодня вечером она даже столкнется с кем-то еще, и они произнесут слова, которые изменят все для нее. Чувствуя, что дрожит, Лекса поставила цветы на стойку регистрации и выскочила на улицу. Она проглотила комок в горле и быстро вытерла рукой слезящиеся глаза. Эти чувства, которые зародились — она уничтожит их еще в зародыше, без промедления. ~ В разгар праздника, когда семьи и друзья все еще наслаждались едой и напитками, Кларк обнаружила, что бродит между садом и фасадом отеля. Она посмотрела на часы и снова огляделась, разочарованная тем, что Лекса все еще не появлялась. Она нашла брошенный букет цветов на стойке регистрации и подняла его, чтобы положить в воду, удивляясь, кто мог получить такие красивые цветы только для того, чтобы забыть их. Позже, в саду, она сидела на одной из скамеек и смотрела, как Эхо и Беллами медленно танцуют, явно не беспокоясь о круглом животе Эхо между ними. Улыбка Кларк медленно исчезла, когда она заметила, сколько пар уже встало на танцы. Она провела руками по своему платью и посмотрела в сторону мощеной дорожки, вздохнув, когда никто не появился. Возможно, что-то случилось в последнюю минуту. Или она слишком поспешила. Она посмотрела на свою метку и провела по ней пальцем, нахмурившись, когда заметила что-то. Она поднесла запястье ближе, думая, что это игра света, но ошибиться было невозможно: ее метка поблекла еще больше. ------- Кларк: Ты ничего не пропустила на вечеринке — было так много танцев, а потом пошел дождь! Кларк: Может быть, я покажу тебе другую часть города в следующую пятницу? ------- Дни шли медленно. Лекса разобрала рутину, которой наслаждалась последние несколько недель, а ее грудь все еще болела от принятого решения. Ей нравилась Кларк — этого нельзя было отрицать. Ее тянуло к ней, пока она мирно читала в кресле, и с тех пор это притяжение только усилилось. Вырезать ее полностью не было решением. Теперь, когда Лекса знала, что у Кларк есть родственная душа, все, что ей нужно было сделать — это проглотить эти чувства. Лекса знала, что после этого они могут стать друзьями — не было никаких причин не быть друзьями. Качества Кларк не исчезли внезапно, потому что у них не было романтического будущего. Может быть, однажды они даже посмеются над этим. О том, как они флиртовали за бильярдом, старомодными коктейлями и мороженым. Кларк будет со своей родственной душой, а Лекса- У Лексы был бы кто-то тоже. Кто-то, кого она могла бы любить всей душой, не имея над собой ограниченной временной шкалы. Кто-то, для кого ее будет достаточно. ~ В пятницу Лекса поехала из школы прямиком в «Кофе на Луне». Она скучала по выпивке и еде, но в основном она знала, что не может запереться в своей квартире навсегда. Если она хочет, чтобы ее будущее было в этом городе, она должна работать для этого. Каждый день ездить из школы до этого места было невыносимо. Более того, Лекса не хотела так жить. Она не понимала, как стала такой грустной. В некоторые дни бороться было труднее, чем в другие. Но она уже брала себя в руки и сможет сделать это снова. — Ты посмотри, кого дерьмовая погода, наконец, затащила, — объявила Рейвен, увидев ее. Это было сказано в шутку, и Лекса не знала, что и думать. Может быть, Кларк ничего не сказала ей о ее неотвеченных сообщениях. Лекса долго смотрела на них, составляя и стирая извинения десятки раз. Но что она могла сказать такого, чтобы это не звучало как самое эгоистичное оправдание? Прости, мне нужно время, чтобы подавить свои чувства, прежде чем я смогу стать твоим другом? Прости, меня никогда не будет достаточно для тебя? Это не было похоже на то, что Кларк завлекала ее. Она, наверное, думала, что Лекса знает о ее метке. И это была ее ошибка — не перепроверить с реестром. — Дождь и проверка тестов, — сказала она Рейвен. — Тесты на второй неделе? Жестоко. Лекса покачала головой, закрывая зонтик. Какое странное это лето было. — Они не оцениваются. Я просто пытаюсь понять, кто во что горазд. — Тебе как всегда? — спросила Рейвен, подходя к кофеварке. — Пожалуйста. И индейку с сыром. Рейвен все пробила, и подошла к угловому столику, где сидела Лекса, быстро оглядевшись по сторонам. Для дождливого пятничного вечера здесь было довольно оживленно. — Так как, тебе нравится эта работа? — спросила ее Рейвен. — Да, все хорошо. Дети уже находятся в ритме событий. — Дети быстро адаптируются. А как же учителя? Ты виделась с Октавией? — Она ведь заместитель? Я слышала о ней, но не думаю, что она была поблизости. — А может, и была. Может быть О немного ниндзя. Я скажу ей, чтобы она присматривала за тобой. — Ох, это не так- — А как насчет лысой сучки Титуса? Лекса сжала губы. — Ну… это один из способов описать его. — Титус был моим учителем истории. Он существовал уже, когда динозавры бродили по земле. — Да, я заметила, что у него устаревшая система убеждений. Рейвен нахмурилась. — Он доставляет тебе неприятности? — Не совсем. Если уж на то пошло, он ясно дал понять что мы вообще не будем ничего обсуждать. — Не расстраивайся, это может быть даже не из-за метки — он известный ворчун. Лекса обхватила руками чашку с кофе. — Это всегда из-за метки, Рейвен. — Но ты меня шокировала, тем что он все еще мудак, — вздохнула Рэйвен. — Я оставлю тебя, но дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Лекса откусила пару кусочков сэндвича, прежде чем, наконец, достать тесты из своего портфеля. ~ Через час, когда Лекса решила закончить дома, она почувствовала себя напряженной и подняла голову. Она увидела Кларк через окно магазина и крепко сжала газету, которую держала в руках. Кларк закрыла зонтик и провела рукой по волосам, прежде чем толкнуть дверь в магазин. Она просияла от тепла этого места, а затем остановилась, когда ее глаза поймали Лексу. Лекса знала, что ей следовало отвернуться или даже встать, но она застыла на месте, и последние несколько дней, казалось, пошли насмарку. Ее чувства вырвались из тщательно сконструированной клетки, и сердце присоединилось к ним. Кларк подошла к ней с легкой улыбкой, не совсем той усмешкой, которую Лекса запомнила, но… нежной, тем не менее. Привет, вывела Кларк. Лекса улыбнулась в ответ, но почувствовала внезапное отчаяние. Она не могла этого сделать — пока нет. Очевидно, ей нужно было больше времени, прежде чем она сможет хотя бы взглянуть на Кларк, не желая подарить ей чертову Луну. Нет, она не могла отказаться от того, что считала правильным решением. В ответ она тихо произнесла Хэй, пока ей, наконец, не пришлось отвести взгляд. Через несколько секунд ее телефон загорелся уведомлением. Кларк: Мы можем поговорить? Кларк указала на стул перед ней, заставляя Лексу впасть в панику. — Вообще мне- Мне нужно закончить кое-какую работу, — ответила она. Она быстро подняла глаза и увидела, как Кларк произнесла: Завтра? — Я не могу. Я… Я планировала построить книжную полку, которую получила. Кларк прикусила губу, затем быстро написала что-то. Она с надеждой посмотрела на Лексу. Я могу помочь. Я умею обращаться с инструментами. Лекса больше не могла этого выносить. — Мне просто нужно побыть одной, Кларк. Улыбка Кларк медленно исчезла, когда она поняла, что не время ограничивало Лексу от общения с ней. Она положила телефон в карман, слабо кивнула и отвернулась. Она не попрощалась с Рейвен, когда вышла из магазина, закрыв за собой дверь с резким щелчком. Лекса смотрела, как она открыла зонтик и бросилась прочь. Злясь на себя, Лекса быстро сложила оставшиеся тесты в портфель и встала. — Погоди, что это было? — спросила Рейвен, проходя мимо. — Ничего. Я- произошло недоразумение. — Серьезно? Значит, не ты гуляла с ней, а потом полностью игнорировала? Лекса остановилась как вкопанная. Она не ожидала, что Рейвен будет так дружелюбна. — Я не знала, что она… Анья сказала мне, что у нее нет метки, и я- — О, опять метка. — Ты всё равно не поймёшь. — А ты рискни. Лекса нахмурилась. — Ты же знаешь, каково это быть чем-то промежутком. — Да, это отстой, и что? Она без ума от тебя. Лекса с трудом сглотнула. — Она забудет обо мне. Все так делают. Рейвен шагнула ближе к ней. — Она тебе тоже нравится. — Я работаю над этим. — Нет, я думаю, ты глубоко увязла. — Ты меня почти не знаешь. Рейвен, казалось, не была впечатлена резким опровержением. — Ты экспрессом заказала около десяти книг по ASL. Лекса с трудом закрыла портфель, чувствуя, как дрожат ее руки от спешки. — Я убью Анью. — Побереги свою энергию. Знаешь, для того, кто так сильно ненавидит метки, ты слишком зациклена на ней. Лекса вскинула голову. — Я пытаюсь защитить себя. Рейвен рассмеялась. — От кого? От той женщины, которая только что вышла с таким видом, будто ты уже разбила ей сердце? Она просилась быть с тобой с тех пор, как вы познакомились, и ты собираешься убрать это под коврик из-за какой-то метки? С таким же успехом она может и не существовать, если бы исчезла. Но ты этого не знаешь, потому что сбежала, прежде чем использовать свои собственные гребанные слова. Лекса выдохнула, нижняя губа задрожала, когда она поняла, что фактически оттолкнула Кларк без объяснения причин. — Ты не понимаешь. Я открываюсь и… какое-то время это работает, я счастлива, но потом кто-то другой говорит что-то или… или это просто прекращается, и я даже не знаю почему. Я не знаю, но мир убежден, что это потому, что со мной что-то не так, что у меня нет возможности быть с кем-то, не говоря уже о ком-то с меткой. Ну и что, если это правда? Как я могу быть с Кларк, когда я знаю, что есть кто-то- кто может дать ей лучше? — Ты же знаешь, что я не та, кому ты должна это рассказывать, верно? Лекса перестала бороться со слезами на глазах. Она так устала от всего этого. — Хэй, Лекс? — тихо спросила Рейвен. — Мне кажется, что твоя идея защитить себя причиняет тебе гораздо больше боли. ~ Цветочный магазин был закрыт, когда Лекса проходила мимо него, что никак не успокаивало ее нервы. Солнце садилось быстро, раскрашивая дорогу в отель яркими апельсинами. В любую другую ночь Лекса перестала бы это ценить. Сегодня вечером она понимала, что остановиться — значит развернуться, и хандрить в своей квартире в одиночестве. Она направилась прямиком в отель, ни разу не позволив себе усомниться в том, что делает. Она обращалась с Кларк как с незнакомкой — ее призраком, заметила Анья — и пришло время загладить свою вину. Кларк заслуживала объяснений — заслуживала знать, почему Лекса подпустила, а потом оттолкнула. Даже если Лекса знала, что это означает конец любого романтического будущего, она не могла больше откладывать его неизбежность. Она вошла в отель и никого не обнаружила за стойкой регистрации, что ее не очень удивило. Очевидно, Джейк проводил большую часть своего времени на кухне, где оставил дверь приоткрытой на случай, если кто-то позвонит. Направляясь в гостиную, Лекса почувствовала, что нервничает еще больше. Когда она заглянула внутрь, воздух, казалось, изменился. Она нашла Кларк стоящей у книжной полки, которая в частности просматривала или искала название. Она провела указателем по корешкам книг, как будто они были для нее самой драгоценной вещью, и Лекса знала, что, скорее всего так оно и было. Неужели Кларк уже это все прочитала? — Привет, — наконец прохрипела она. Если Кларк и слышала ее, а это было маловероятно, она не подавала виду. Лекса нерешительно приблизилась, понимая, что заслужила молчаливое обращение. Она не отвечала Кларк в течение нескольких дней, это было даже справедливо, если Кларк сделает то же самое. — Мне жаль. Лекса наблюдала, как Кларк положила книгу обратно на полку и обернулась. Она долго смотрела на нее, пока, наконец, не кивнула в знак согласия. Затем она что-то жестикулировала, одновременно произнося это одними губами: Чувствуешь себя лучше? Лекса чувствовала себя такой смущенной и потерянной. Она покачала головой. Из-за меня? Спросила Кларк. Именно это Лекса не могла оставить без ответа. Она не могла позволить Кларк поверить, что она виновата. Не ее вина, что она возлагала на нее такие надежды. — Нет, никогда. Кларк показала что-то, что Лекса поняла, означало, Почему? — Потому что я идиотка, — просто ответила она. Кларк нахмурилась. Она снова что-то показала, и Лекса поняла это как некую версию просьбы объяснений. Она была ей многим обязана. — У тебя есть метка, — наконец произнесла она вслух. Кларк, похоже, не нашла откровение особенно удивительным. — А у меня нет, — с комком в горле протянула Лекса. — До этого я думала, что между нами что-то есть, или что может быть, но… я не могу быть для тебя таким человеком. В преддверии нужного. Кларк прислонилась спиной к книжной полке, выражение ее лица было непроницаемым. Лекса не знала, как интерпретировать это движение, за исключением, возможно, того, что Кларк знала, что в этой истории было что-то еще. Она была права, как всегда. — Я действительно хочу быть твоим другом, — тихо сказала Лекса. — Ты такая невероятно умная, и ты заставляешь меня хотеть… ты заставляешь меня чувствовать, что мне этого достаточно. И я сожалею о том, как я справилась с этим; как я обращалась с тобой. Но у меня были надежды — эгоистичные надежды, что ты можешь быть чем-то большим, и теперь я- мне просто нужно перекалибровать свое сердце. Мне нужно разрушить эти надежды, и тогда я обещаю, что смогу быть хорошим другом. Лекса заметила, что пока она говорила, маска Кларк упала, показывая явное разочарование. Даже гнев. — Кларк? Кларк покачала головой. Я не хочу этого. — Не хочешь быть моим другом? Кларк быстро что-то показывала, но чем больше она жестикулировала, тем меньше Лекса следила за ней, и тем больше она расстраивалась. — Извини, я не могу- Наконец, Кларк подошла к Лексе и обхватила ее щеки ладонями. С сердцем, застрявшим в горле, руки Лексы потянулись к ее запястьям, останавливая ее. — Не делай этого, — умоляла она. — Ты же не хочешь этого. Ничего из этого. Почему? Спросила Кларк. — Такие, как я… Безымянные… это не жизнь, которую я бы кому-то пожелала. Неважно, прогрессивен ли город или добры ли его люди. Это просто укоренилось в каждом — взглянуть на запястье, понимаешь? И, в конце концов, в глубине их сознания, я всегда буду бомбой замедленного действия. Кларк покачала головой, в ее глазах появились слезы. Лекса не помнила, чтобы кто-нибудь когда-нибудь плакал по ней. Может быть, это было эгоистично — лелеять власть Кларк над ней; как будто на этот раз кто-то не отпустит ее. Она накрыла руки Кларк своими, зная, что должна заставить ее понять. Может быть, сейчас и были чувства, причем сильные с обеих сторон, но однажды судьба перевесит их. — А ты знала, что когда я пошла в школу, и родители узнали мое имя, из моего класса были переведены двое детей? — тихо сказала Лекса. — И я ожидала некоторой осторожности, но… это больно, Кларк. И это причиняет боль всем, кто связан со мной. Ты же не хочешь проходить через это ради… того, кто не… кого ты когда-нибудь бросишь. Кларк восприняла последнее замечание с яростным взглядом. — Нет, я знаю, что ты никогда не сделаешь это целенаправленно. Я знаю, что ты будешь добра ко мне. Правда в том, что ты мне так нравишься, что я бы позволила тебе разбить мое сердце, если это- это бы понадобилось. Я бы предпочла быть счастливой с тобой хотя бы на день, хотя бы на час. Даже если это сломает меня, по крайней мере, я буду знать, что есть у других. По крайней мере, я не буду тратить свою жизнь на размышления, даже если знание сделает еще хуже. Я все равно сделаю тебя самой счастливой, какой только смогу. Лекса посмотрела на ее губы, задаваясь вопросом, сможет ли она взять то, что хотела. Интересно, может ли она быть эгоистичной, только этой ночью. — Но я не хочу просыпаться каждый день с мыслью 'неужели в этот день я потеряю тебя? ' Я не могу продолжать делать выбор, который разбивает мне сердце. Кларк провела большим пальцем по тыльной стороне руки Лексы, прося ее отпустить. Лекса была уверена, что когда она это сделает, Кларк уйдет. Но вместо этого она закатала рукава и показала свое запястье. По началу Лекса чуть не вздрогнула. Обнажение запястий не было жестом, который когда-либо заставлял ее чувствовать себя хорошо. Опять же, это никогда не предназначалось для нее. Кроме… — Твоя метка, — она замолчала в замешательстве. На коже Кларк не было ничего; даже намека на то, что у нее когда-то была метка. Но Лекса была уверена, что видела его — и Рейвен тоже упоминала об этом. Лекса посмотрела на нее, а затем снова опустила глаза, держа одну руку, когда Кларк мягко кивнула. Она не растворилась в ее коже и даже не стала крошечной; она просто исчезла. Стерто, как будто это было так же временно, как маркер на доске. — Я не понимаю. У тебя была метка, ты- Кларк кивнула, усиливая недоумение Лексы. — Как… почему? Кларк указала на запястья Лексы. — Моя? — Лекса показала свои обнаженные запястья, позволяя Кларк нежно осмотреть их. До Лексы медленно дошло, на что Кларк намекает, хотя позволяла себе думать, что это совсем иное. — Ты… Кларк прижала два пальца к горлу. — Ты потеряла свой голос. Кларк кивнула. — Когда? — спросила Лекса, задыхаясь. Кларк сделала простой знак: Десять лет. Лекса не могла в это поверить; не осмеливалась. — Я… у меня была метка, когда я была ребенком, — поделилась она. — У меня был кто-то. Кларк застенчиво улыбнулась. Сердце Лексы забилось быстрее, ободренное опасной надеждой. — Это не значит… есть записи о людях с нарушениями речи, у которых есть родственные души. Есть формы и- Кларк обхватила ее щеку и кивнула. Я знаю. В непосредственной близости от Кларк, Лекса чувствовала себя неспособной говорить вслух. Она больше ничего не могла понять. Может ли это быть правдой? Может ли потеря голоса Кларк повлиять на потерю метки Лексы? Это не имело никакого значения, когда она почувствовала поцелуй Кларк, заглушая поток мыслей самым мягким нажатием ее губ. Лекса едва сдерживала слезы, ее руки были настолько неуверенными, что она едва осмелилась прикоснуться к талии Кларк. Этот поцелуй не мог сравниться ни с чем, что она чувствовала раньше, даже близко. Она отстранилась и посмотрела на Кларк, которая потянулась к ее рукам и стала выводить слова, не отводя взгляда. Я хочу тебя, сказала она. Она должно быть, тоже произнесла это одними губами, потому что Лекса могла поклясться, что слышала ее, как будто тихая мольба была прошептана ей на ухо, как будто она говорила ей об этом уже несколько недель, и Лекса узнала ее только сейчас. Ты хочешь меня? Спросила Кларк. Лекса поцеловала ее в ответ, на этот раз без особой осторожности. Она была осторожна всю свою жизнь. Она поцеловала Кларк так, как ей хотелось после их свидания, следуя ее примеру, пока спина Кларк не ударилась о книжную полку, и она ахнула. — Я хочу тебя, я хочу тебя, — пообещала Лекса, а затем снова покрыла ее челюсть и шею более мелкими поцелуями, пытаясь проверить, как долго она сможет заставить Кларк улыбаться. Она столько раз мечтала о чем-то подобном, но понимала, что не может себе этого позволить. Тяжело дыша, Кларк потянулась к ее руке и переплела их пальцы. Она вытащила Лексу из гостиной, поднялась по лестнице и остановилась перед дверью. Там она снова поцеловала ее. Это было не более чем робкое прикосновение губ, которое Лекса восприняла как вопрос. Она посмотрела в глаза Кларк и улыбнулась, слегка дрожа, когда та повернула старую ручку и дверь открылась. Она снова завладела ее губами, и Лекса потеряла всякий ход мыслей. ~ Ее разбудил не солнечный свет и даже не ветерок из приоткрытого окна. Это была нежность поцелуев на ее шее и краткое трепетание ресниц у ее подбородка. Лекса проснулась с улыбкой, пальцы уже потерялись в светлых локонах. Она поцеловала в ответ сладкие губы, которые коснулись ее рта, дразня прикосновением языка, прежде чем снова исчезли. — Хм-м, не останавливайся, — пробормотала Лекса. Ее тело все еще было настолько утомлено ночными событиями, что она была счастлива лежать на спине весь день, если бы это означало, что Кларк останется на ней вот так, полуобнаженная, теплая и мягкая. Руки Лексы скользили по ее талии, пока она, наконец, не открыла глаза. — Доброе утро, — сонно сказала она, радуясь, что все это ей не приснилось. Вряд ли какой-нибудь сон мог соответствовать этой реальности. Кларк покачала головой. — Не доброе? — спросила Лекса, слегка нахмурившись. Кларк указала на часы на тумбочке, которые показывали двенадцать вечера. — Оу, — Лекса не могла припомнить, когда в последний раз спала так долго, но с наступлением воскресенья это было величайшим за долгое время. — Ты давно встала? — спросила она, надув губы, когда Кларк кивнула. — Ты должна была меня разбудить. Кларк провела рукой по челюсти Лексы, и снова поцеловала ее. Лекса улыбнулась, запустив руки под ночную рубашку девушки. — Знаешь, я очень голая. Кларк выгнула бровь, явно не видя проблемы. — А ты нет. Я думала, что позаботилась об этой серьезной ошибке прошлой ночью, но если это повторная проблема, я буду рад- Кларк засмеялась и снова поцеловала ее. Лекса провела руками по голым бедрам и смогла сесть. Она обвила руками талию Кларк и погрузилась в объятия, задаваясь вопросом, возможно ли вообще делать это весь день. Когда Кларк отстранилась и схватила что-то на тумбочке, Лекса все еще чувствовала себя немного ошеломленной. Комната, наконец, стала более четкой, когда Кларк протянула ей листок бумаги. Это было написанное от руки письмо, которое, как догадалась Лекса, писалось, пока она спала. Кларк откинулась назад и закусила губу. — Я должна прочитать его сейчас? — спросила Лекса. Кларк кивнула. Лекса села на одну из подушек и провела рукой по глазам, чтобы не пропустить ни единого слова. Дорогая Лаксе, Лекса подняла глаза и заметила дерзкую ухмылку Кларк. — Когда-нибудь я верну тебе это. Я хотела бы рассказать тебе все это по-другому, но как бы я ни была поражена твоим прогрессом в знании языка жестов, я не так терпелива, какой меня считают люди. Я с нетерпением жду дня, когда мы сможем обсудить то, что привело нас обеих сюда; только мы вдвоем в постели без телефонов, записок или друзей, выступающих в роли переводчиков. Но до этого я расскажу кое-что: Когда мне было десять, машина врезалась в мой велосипед по дороге в школу. Меня отбросило так сильно, что мой шлем треснул пополам, когда я ударилась головой о дерево. Когда я проснулась в больничной палате, все мое тело было сломано. Мои родители спрашивали меня, помню ли я что-нибудь, но я не помнила. Поэтому моя мама спросила меня, смогу ли я назвать ей свое имя. Когда я сказала его вслух, ее лицо побледнело, и мой отец заплакал. Я поняла, что все вышло не так, как надо. Проще говоря, я знаю, что хочу сказать, но мой мозг и мои речевые мышцы просто не могут передать сообщение правильно. Несмотря на это, мне повезло. У меня было много людей, помогающих мне, и я выбралась. Со временем мне удалось свободно говорить на ASL, и логопедия помогла мне заново научиться произносить некоторые слова, хотя с длинными предложениями я обычно заканчиваю тем, что говорю что-то, что даже не похоже на одно и то же слово. Прости, если однажды это тебя смутит. Лекса покачала головой. — Не извиняйся за то, что сбивало меня с толку. Мне просто нужно учиться быстрее. Примерно через год я заметила, что моя метка выглядела странно. Как будто кто-то провел по ней пальцем, и она уже не была такой четкой. Наверное, мне следовало бы больше волноваться, но… в глубине души я всегда знала, что исчезновение моей метки связано с тобой. Я действительно не могу объяснить, как узнала, что это связано с тобой — с тем, что ты чувствуешь по этому поводу. И сейчас я это сделала. Так что даже если мои собственные родители паниковали, даже если какие-то незнакомые люди высказывали свои опасения, я всегда была спокойна. Когда я впервые услышала, как ты заговорила со мной, я поняла, что должна хорошенько подумать. Я так хотела тебе ответить. Думаю, ты заметила это — ты выглядела такой разочарованной, когда я этого не сделала. По правде говоря, я понимала, что если сделаю это, моя метка перестанет исчезать. И, возможно, мы могли бы быть счастливы какое-то время, зная, что нам суждено быть вместе, но… я думаю, что в какой-то момент в эти последние несколько дней ты, наконец, освободилась. Лекса, ты не веришь в метки. Даже если я скажу тебе, какие слова раньше были на твоем запястье, даже если ты их узнаешь, я не думаю, что ты вернешь свою веру в систему. Не думаю, что ты когда-нибудь позволишь кому-либо указывать тебе, кому доверять свое сердце. Когда моя метка начала исчезать, я поняла, что это ты отказываешься от системы ради себя самой. И я не хочу быть частью того, что причинило тебе столько боли. Я думаю, что моя метка исчезла, потому что ты не хочешь быть неизбежной. Ты хочешь быть выбором. Выбором, который кто-то сделает, потому что хочет тебя, а не потому, что ему нужно, чтобы ты чувствовала себя полноценной. Не потому, что мир сказал им, что ты принадлежишь им. Не потому, что судьба решила за них. Все, чего я когда-либо хотела, это чтобы кто-то выбрал меня такой, какая я есть. Чтобы кто-то смирился с тем, что никогда не услышит, как я произношу его имя. Это общение будет трудным, и иногда мы обе будем разочаровываться друг в друге. К примеру, я выгляжу странно, когда смеюсь. — Твой смех — мой любимый, — рассеянно пробормотала Лекса, не заметив, как глаза Кларк расширились, а потом она улыбнулась. Ты дала мне все это, когда выбрала меня, даже не зная, что я уже твоя. Поэтому, пожалуйста, будь уверена в том же: Я выбираю тебя. Я выбираю тебя, потому что ты делаешь меня счастливой. Потому что ты пытаешься выучить новый язык ради меня. Потому что у тебя большое сердце. Я выбираю эту жизнь с тобой, потому что знаю, что она будет стоить всего. Я знаю, что я хотела, чтобы мой ответ был, но я не знаю, соответствует ли он тому, что было когда-то на твоем запястье. Для меня не имеет значения, было это или нет. Я знаю, что есть и другие способы узнать, когда человек подходит тебе. Есть так много способов, которыми можно забыть, что эти знаки существуют. Это то, что я хочу сказать тебе: мое сердце убеждено, что ты мне подходишь, а я тебе. Нам не нужна судьба, Лекса. Но я понимаю, что для тебя это сложнее. Твоя метка исчезла внезапно, и этот мир относился к тебе по другому из-за этого. Я пойму, если ты захочешь узнать, какими будут мои слова. И я скажу тебе в мгновение ока, если это то, что тебе нужно. Я думаю, что мы могли бы стереть твое имя из реестра. Что мы снова можем стать частью системы. Я верну тебе твои слова, независимо от того, означает ли это конец или новое начало для тебя. Ты хочешь их вернуть? Письмо заканчивалось простым вопросом, но Лекса не нашла в себе сил поднять глаза. Ее глаза наполнились слезами и она начала дрожать. Она почувствовала, как рука Кларк нежно приподняла ее подбородок, ее прикосновение было таким заботливым, что Лекса поняла, что она в безопасности. Она увидела, что Кларк схватила маркер и написала на своем запястье: Обожаю этот помидор. Лекса затаила дыхание. Она провела пальцем, по словам, и сердце ее болезненно сжалось. Ее первой реакцией была злость — злость, что она была частью этой системы все это время, но она не узнала голос Кларк. Или, возможно, он знала, что Кларк не произнесла бы тех слов, которые произнесла бы она, если бы обстоятельства сложились иначе. Лекса не смогла притворяться, что поняла. Она посмотрела в глаза Кларк и заметила, что та все еще держит маркер. Затем Кларк взяла ее за запястье и направила на него маркер, молча повторяя вопрос, который она задала. Хотела ли Лекса, чтобы ее слова вернулись? Прошло так много времени с тех пор, как она их видела. Всего два слова, короткие и сладкие. Она мечтала о них в детстве, задаваясь вопросом, какая ситуация может привести к ним. Она задавалась вопросом, были ли они ответом на ее собственные слова, или то, что она ответит, будет меткой ее родственной души. А потом они исчезли. Мечты превратились в кошмары. На вопросы никто не отвечал. Ее жизнь изменилась из-за простого следа на коже. Теперь Кларк предлагала вернуть его обратно. Но у Лексы было все, что ей нужно. Кларк уже дала ей уверенность в том, что будущее принадлежит им. Она взяла маркер и написала на запястье простое слово: Кларк. — Здесь. Помечено. Кларк улыбнулась и соединила их руки так, чтобы ее метка прижалась к Лексе. Она не потеряла то, что Кларк давала ей всем сердцем. У Кларк были ее семья и друзья в Полисе, но они еще не знали о влиянии ее пребывания в реестре для безымянных. Лекса потеряла работу из-за этого. Потеряла драгоценное время и энергию. Но теперь она знала, как ориентироваться в этом мире. Ничто не помешает Кларк взять это на себя — она позаботится об этом. Она наклонилась вперед и поцеловала ее, шепча слова благодарности и прижимая письмо к сердцу. ~ Через несколько часов Лекса наконец согласилась с Кларк, настаивая на том, что им нужна еда и кофе. Хотя она предполагала, что они остановятся в отеле, она была счастлива последовать за Кларк, когда та предложила вместо этого «Кофе на Луне». Там Кларк направилась прямиком к Рейвен у стойки, таща Лексу за собой. Но Лекса остановилась, заметив кого-то очень знакомого, выходящего из уборной. — Анья? — недоверчиво позвала она. — Что ты здесь делаешь? Триш с тобой? — Э-э… Привет. Триш пригласили на выходные, на пляж на день рождения богатого ребенка. Это целое испытание. — Ладно, — Лекса взглянула на Кларк, которая уже довольно быстро что-то жестикулировала Рейвен. Когда Рейвен посмотрела в ее сторону и ухмыльнулась, Лекса почувствовала, что краснеет. Она снова сосредоточила свое внимание на Анье, которая все больше и больше выглядела так, словно ее поймали на том, что она яростно отрицала. — Значит, ты решила проехать два часа на север ради… кофе? — У них хороший молотый. — Хм. А это не засос на твоей шее? Анья впилась в нее взглядом. — Знаешь, возможно, я бы не оказалась на чужом диване, если бы моя подруга ответила на звонок вчера вечером. Или открыла дверь. Лекса выгнула бровь. — Я давала тебе запасной ключ. Анья плюхнулась на стул, который явно занимала уже некоторое время, если судить по уже двум пустым чашкам кофе на столе. — Ты невыносима. — Чувства не ядовиты, Анья. — Ты не такая, как обычно, озлобленная — я так понимаю, вы переспали. Лекса снова взглянула на Кларк, которая все еще «болтала», пока Рейвен готовила им кофе. — О, значит, вся эта история с меткой прояснилась, да? — спросила Анья со смешком. Глаза Лексы расширились. — Ты знала? — Ну конечно я знала, это она мне показала. Я подумала, что никто, кроме тебя, не смог бы произнести такую странную цепочку слов. Лекса недовольно нахмурилась. — Ты сказала мне- — Да, да, я солгала. Но я разглядела выражение твоего лица, когда ты увидела ее. Я сразу поняла, что ты попытаешься выяснить, есть ли у нее метка, и убежишь ли, когда узнаешь. Друзья не позволяют друзьям испортить свой шанс на счастье. Думаю, это окупилось. Лекса притворилась расстроенной только на нужный момент. Анья была, несомненно, права. — Полагаю, это делает меня хранителем твоего собственного счастья. — Не смей. — Тебе нравится Рейвен. — Заткнись. — Тебя интересует ее метка? — Ее метка — ее кофейня, а моя — мой ребенок. Меня это вполне устраивает. Лекса понимающе кивнула. — Знаешь, мне кажется, Триш бы это место очень понравилось. Анья задумалась. — Думаешь? — Отличные школы, множество парков, низкая арендная плата. Я знаю, ты хочешь вытащить ее из того района. — Хм. — И у тебя есть для этого возможности. Это ты меня натаскивала на собеседования — ты бы еще быстрее устроилась на работу. — Ты уверена, что тебе не надоело быть так далеко от меня? — спросила Анья. Лекса улыбнулась. — И это тоже. ~ Пока они с Кларк шли к центру города, Лекса поймала себя на том, что сравнивает его с их первым свиданием. Тогда она была полна надежд, но все равно это было так ново. Теперь, когда имя Кларк было хорошо спрятано под рукавом ее свитера, а рука Кларк была в ее руке, в ее надежде не было ничего зыбкого. Кларк была права: им не нужна судьба. Это не всегда будет так просто, как идти по улице рука об руку, потягивая кофе. Было бы нелегко всегда смешить друг друга в моменты сомнений. Но что бы ни говорил им мир, то, что они делили, не было окончательным. Их чувства не были бледной имитацией того, что было у других. Лекса никогда не чувствовала себя сильнее, зная, что они принимают неопределенность будущего, твердо доверяя друг другу.