Дети потопа

В глазах ангела есть та же живая искра, что и в глазах демона. Именно она отличает их от остальных.

      С того времени не сохранилось ничего – ни картин, ни письменных документов, ни храмов, но это не значит, что того времени вовсе не было. Мало кому было известно тогда, да и сейчас едва ли можно найти человека, знающего, что на великом потопе присутствовали самые настоящие ангел и демон. Да не абы какие, а собственный персоной – Змий искуситель, даровавший людям запретный плод познания, и никто иной как страж восточных врат Эдема, даровавший людям возможность выжить вне райского сада и использовать новые знания. Но нет, не спешите винить их в случившемся, это не их рук дело. Ангел и демон лично наблюдали за происходящим, а в их глазах было столько тоски и печали, что можно было бы отравить ею всех людей мира. Ах, если бы можно было сделать хоть что-то, хоть что-нибудь, чтобы изменить это, избежать или исправить. Демон бы точно бросил на это все свои силы, а ангел наверняка бы, подтянулся к нему с опаской, но нарастающей уверенностью.       Азирафаэль с интересом наблюдал, как Ной и его сыновья загоняют животных в ковчег, как его жена и жёны его сыновей прячутся внутри и разводят зверей по клеткам, возможно даже успокаивая их – издалека не разглядеть. Кроули с замиранием сердца наблюдал, как над головами беззащитных людей собираются массивные, иссиня-чёрные тучи, угрожающе нависая над ними, и как на эти же самые тучи смотрят робеющие люди, столпившиеся рядом с ним и ангелом. — Эй, Сим, у тебя единорог убегает! — демон смотрел на клубы пыли под копытами животного. — Всё, уже поздно. ПОЗДНО! Но один ещё остался... — Азирафаэль, что здесь творится? — Змий искуситель первый решился заговорить о том, что происходит. Не сказать, что он не знал о происходящем, скорее просто хотел завязать разговор. — Ох, Кроули… По слухам, Господь прогневалась и хочет смыть людей с лица земли большим потопом, — ангел ответил честно, с напускным спокойствием, но демон уловил нотки горечи и разочарования в его голосе и потускневших голубых глазах, которые не умели врать. — Что, всех? — чёрные, и без того безумно узкие зрачки сузились сильнее, и теперь совершенно точно проходили на змеиные. Нет, конечно, он знал, о ком говорит – о Богине. Ему, как, наверное, никому другому, было хорошо известно какой жестокой она может быть, какой несправедливой и абсолютно безразличной к судьбам своих детей. Но не смотря на это, с каждым разом, он искренне удивлялся новому испытанию для людей. Разве можно их так жестоко испытывать? Разве можно убивать? Зачем? Зачем создавать людей людьми, а потом расстраиваться, что они ведут себя как люди? — Нет, только местных! — Быстро ответил Азирафаэль, всплеснув рукой. Неужели, он действительно в это верил? — Вряд ли Всевышняя зла на китайцев или индейцев… и австралийцев. И Господь уничтожит не всех местных. – Добавил он, указав на ковчег. – Там, наверху, Ной и его семья: сыновья, и их жёны... Они выживут. — Ангел старался убедить себя и собеседника в том, что не всё так плохо, что всё к лучшему, но сложно убедить в чём-то того, кто тебя не слушает. — Но все остальные утонут? — Кроули гнул свою линию, раздражаясь и не понимая, как такое вообще возможно, но поджатые губы Азирафаэля и дёрганный кивок головой говорили только одно – возможно. — И дети? Их-то за что? — голос внезапно подвёл Змия. Хриплый, он был буквально пропитан болью и отчаянным желанием услышать: "Нет, наши позаботились об этом, мы же ангелы." Но вместо этого Азирафаэль снова закивал, избегая смотреть в золотые глаза, зная, что не увидит там ничего, кроме горечи, сожаления и всепоглощающей боли, что окутывала их обоих своей тенью. — Такое, скорее, по нашей части... — Да, — согласился ангел. — Но когда всё закончится, Господь явит всем штуку под названием "радуга", как обещание больше никого не топить. — абсурдность сказанного, хоть и бросалась в глаза с ярко-красной табличкой "я здесь", была проигнорирована как ангелом, так и демоном. — Как гуманно... — выплюнул Кроули. — Всевышнего (Всевышнюю?) не судят, Змий! — Азирафаэль, как истинный ангел, чувствовал себя обязанным вступиться за Богиню, тем более обсуждение данной темы остро граничило с богохульством. — Пути Господни… — Ты хочешь сказать "неисповедимы"? — демон сорвался на злостное шипение, они оба понимали, что сейчас происходит — самый настоящий геноцид! Так какой смысл пускать пыль в глаза тому, кто на земле с самого сотворения, равно как и сам Азирафаэль, и понимает устройство мира? — Возможно… — тихо ответил ангел, прекрасно понимая причину злости своего друга, и где-то глубоко в душе даже соглашаясь с ним.       Дождь хлынул сразу, как только Ной зашёл в ковчег, сопровождая его уход раскатистым громом и чередой сверкающих молний. Тяжёлые, грузные капли барабанили по иссушенной земле, набирая силу с каждой секундой. Через пару минут земля, вдоволь впитавшая в себя влагу, уже не могла осилить больше, и позволила воде растекаться по своей поверхности, создавая лужи и мелкие ручейки, которые грозились собраться в ручьи побольше и медленно поглотить сушу.       Азирафаэль и Кроули ловко пробирались сквозь толпу в обратную сторону от ковчега. Нужно было покинуть это место, пока ещё возможно. Было бы крайне неприятно потерять своё тело потому что, какой-то человек, неугодный богу, утопил тебя в отчаянной попытке выжить. С холма, чуть поодаль от разворачивающейся картины, всё было видно как на ладони. Ангел смотрел, как в ковчеге мелькали Ной и сыновья - должно быть, они пересчитывали животных – издалека не разглядеть. Демон смотрел на промокших людей, которые словно ненужные, оставленные на произвол судьбы собаки, брошенные хозяйкой, столпились за оградой и ждали своей участи, зная, что не смогут её избежать, но всё равно надеясь на лучший исход. — Я хочу найти единорога. Кто-то же должен... — демон натянул на голову накидку чёрной туники, скрывая своё лицо, и исчез. — Будь осторожен, дорогой. — прошептал Азирафаэль в пустоту. Он подозревал, нет, он точно знал, что Кроули ищет единорога не для себя. Кроули никогда не любил лошадей и это, в большинстве случаев, было взаимно. Каждый раз, когда ему приходилось ехать куда-то верхом на лошади, по возвращению он обязательно жаловался на неудобство и боль в спине, не редко после неудачного падения. Азирафаэль знал, что Кроули обязательно отправится спасать детей, и пусть даже это противоречило божественному плану, останавливать его ангел не собирался. И не только потому, что у него всё равно бы ничего не вышло, но ещё и потому что, в глубине души, ангелу было действительно жаль невинных созданий, но вряд ли ему хватит смелости признаться в этом даже самому себе. В конце концов, божественный замысел непостижим, а остальное ангелов касаться не должно.       К тому моменту, как Кроули отыскал единорога, множество холодных ручейков уже омывали его босые ноги. Демон скривил лицо от одной мысли, что ему придётся скакать верхом (будто у него был выбор), и тут же, чуть ли не с разбега, оседлал единорога. Фиаско. Зверь почти сразу сбросил неумелого наездника и хотел было пуститься вскачь или затоптать наглеца, но Кроули не мог позволить ему удрать. Не сейчас. Они и так были слишком далеко от ковчега и потеряли слишком много времени. Кроули быстро поднялся и взмахнул рукой, прищёлкнув пальцами. Единорог замер, в его глазах и роге поселилась тёмная дымка. Под влиянием оков дьявольской силы конь послушно подошёл к демону и позволил оседлать себя. Скоро они уже мчались к ковчегу сквозь стену дождя и безумного ветра под яркие вспышки молний. Погода оставляла желать лучшего. Как и божественный замысел.       Холодные капли, бьющие по лицу, порывы жестокого ветра, раскатистый гром под свинцовыми тучами и яркие, слишком близкие молнии, бьющие, казалось, прямо в голову, оглушали и ослепляли. Кроули уже не имел ни малейшего представления, откуда он ушел и как вернуться, а надвигающаяся буря никак не облегчала ему жизнь. Признаться, сейчас Кроули был крайне благодарен Азирафаэлю лишь за то, что он был, и был не где-нибудь, а с ним. Демон ничерта не видел дальше вытянутой руки и не смог бы разобрать дороги. Но когда ты единственный Падший серафим, даже не столько падший, сколько катившийся по наклонной, да ещё и общаешься с ангелом с самого начала времён – в этом есть свои достоинства: например, прямо сейчас этот демон мчался на мощную энергию божественного света, которую излучал Азирафаэль и которую не мог более ощущать ни один другой демон. А если и мог ощутить, то уж точно не смог бы вынести.       Азирафаэль безмолвно стоял в стороне и с тех пор, как демон покинул его, не сдвинулся ни на дюйм. Он чувствовал, что Кроули нуждается в нём, но как бы ему не хотелось помочь, всё что он мог сделать – стоять и, словно маяк в ночи, указывать путь заплутавшему Змию. Теперь уже ангел смотрел на ожившую толпу, где одни люди собирались в кучки, другие, напротив, разбредались в стороны. Они знали, что их ждёт, но легче от этого не стало никому: кто захочет умирать, тем более, когда тебе открыта одна дорога и та ведёт в преисподнюю? Тем временем уровень воды безжалостно поднимался и уже омывал лодыжки беспокойных, напуганых людей и ничего непонимающих, но от этого не менее напуганых детей. Демон вихрем промчался мимо ангела на единороге и мимолётно кивнул ему в знак благодарности. В следующую секунду он уже разбивал толпу, разделяя людей, выискивая змеиными глазами, глаза столь же непорочные, как очи небесного ангела, оставшегося позади.       Взгляды демона и девушки встретились неожиданно: она смотрела на него с немой мольбой и некоторым благоговением, словно на Бога, и от этого взгляда Кроули стало не по себе, словно он занял чужое место, выдавая себя за другого. Никто и никогда прежде не смотрел на него так. И не сказать, что этот взгляд ему понравился. Кроули ожидал, что барышня бросится к нему, моля о помощи, о пощаде, но вместо этого она лишь протянула ему ребёнка, не отводя взгляда от золотых глаз. Демон подхватил малыша,которому на вид было не более семи лет, и усадил на спину единорога прямо перед собой, бережно прижав к себе. Не каждый родитель согласится отдать своё дитя незнакомцу в чёрной тунике на единороге, но когда всех ждёт неминуемая гибель, а это – единственный, пусть и не самый надёжный, шанс на спасение для твоего ребёнка, чего уж тут думать? От родителей, назойливо сующих своих, совсем ещё маленьких, детей чуть ли не в руки демону, не было спасу. Но Кроули не мог взять их, сейчас он должен был найти двоих детей постарше, тем более, что один малыш уже сидел перед ним и дёргал единорога за гриву, повторяя за наездником.       Кроули с огромным трудом лавировал в толпе, чудом избегая, чтобы ненароком кого-нибудь не затоптать. Если бы он не сковал волю животного своей силой, то травм у людей, детей, да и самого демона было бы не избежать. А может, это была заслуга не только Змия искусителя...       Отчаянный вопль внезапно прорезал раздражающий шум буйной толпы и словно бы заглушил его, на мгновение замедлив время. Голос хоть и был, явно, детским, звучал совершенно иначе, нежели у других. Он был звонче, но мягче и, определённо, намного напряжённее. Никто из людей не обратил на него внимания, все были слишком заняты спасением собственных жизней, а, может, никто и не услышал. Но демон слышал слишком отчётливо. Крик жутким эхом раздавался в его голове, перекручивая внутренние органы, вытягивая тонкие струны сознания и разрывая их с такой силой и дерзостью, что кровь в человеческом теле демона остановилась. Флешбеки разом захватили разум Змия, насилуя его воспоминаниями о Падении. Он же и сам когда-то был безнадёжно потерянным и одиноким ребёнком в толпе, брошенный всеми, брошенный Богиней, он лишь кричал, заливаясь напрасными слезами и молил о прощении. Ребёнок. Девочка. Она не должна была испытывать это на себе. Никто не должен был. Она звала маму, срывая голос, она боялся, плакала, захлёбывалась слезами и молила о помощи, её беззвучную мольбу, казалось, можно потрогать руками, обхватить, словно нить, натянуть, ощутить и тут же обжечься о неё. И Кроули нащупал. Нащупал и помчался не разбирая дороги, чудом не сшибая людей под копытами единорога, и хотя, по большому счету, не имело значения, убьёт он случайно кого-то или нет, ведь всё равно все умрут, чудо таки ощущалось в воздухе настолько, что если бы люди на мгновение остановились и успокоились, то и сами бы почувствовали, как оно пронизывает их тела и защищает.       Взгляд демона безошибочно выцепил одинокую , худенькую фигуру среди жмущихся друг к другу матерей и детей. Ей некуда было примкнуться, некуда было спрятаться. Сердце демона сжалось и защемило в груди от этой невыносимой картины, Кроули галопом метнулся к ней, не обращая более внимания ни на ледяной дождь, ни на гром и молнии, теперь всё это казалось таким далёким. Одним движением он подхватил девчонку под хрупкую талию и взвалил на мощную спину единорога. Конь фыркнул, в попытке встать на дыбы, но тёмное чудо не давало ему даже копыта от земли оторвать.       Когда же Кроули удалось выцепить из обезумевшей толпы ещё одного мальчика, лет двенадцати на вид, он замер не смея даже вдохнуть. На него смотрели неземные глаза цвета "синий роял". Глаза – океаны, а в них крушение. И слёзы, срывающиеся с его чёрных ресниц, были едва отличимы от звёзд, падающих в ночной темноте. Лишь спустя пару мгновений, усилием воли Кроули оторвался от чужих глаз, и его взгляд упал на светлые, почти кудрявые волосы, что облепили лицо мальчишки со всех сторон, не тронув лишь пухлые щёчки и округлый подбородок.       Успокоившись, наконец, и не теряя времени, каждая секунда которого была бесценна, демон пустился вскачь за холмы, туда, откуда только недавно вернулся, едва не сбившись с пути. Сейчас же особого пути у него не было и сойти с него было бы трудно, он скакал куда глаза глядят, лишь бы подальше от ковчега и чужих обезумевших глаз, застывших в немой мольбе и ужасе. — Так, дети, слушайте меня предельно внимательно, — демон спустился с коня и с ужасом осознал, что воды набралось уже почти по колено. — Если хотите жить, то вам придётся убираться отсюда как можно дальше и быстрее. Единороги любят детей, он вас не тронет. Он должен найти дорогу к спасению, а если не найдёт, то сам себе её сделает. Просто держитесь рядом с ним, ясно? — Кроули провёл рукой по морде лошади и тёмная дымка покинула очи и рог, растворяясь в дожде. — Ты поведёшь. — демон сунул поводья, которые только что начудесил, в руки голубоглазого мальчика, имени которого он не знал, да и не хотел. При других обстоятельствах Кроули, не думая ни минуты, взял бы его с собой, под своё надёжное крыло, под свой надзор. Но не сейчас... Не в момент реальной угрозы жизни для этого парня. — А что будет с остальными? Что будет с мамой? — мальчик, напоминающий ангела, вдруг схватился за чёрный рукав незнакомца. Кроули с замиранием сердца взглянул на него: бледная, мраморная кожа, пухлые плечи и вздёрнутый носик. Его глаза казались почти синими во мраке бури и их было достаточно, чтобы последняя надежда умерла. Смотреть в них было страшно и невыносимо, одна мысль, что этот малыш может погибнуть, выжигала что-то в груди адским пламенем. Кроули не хотел ни для него, ни для кого другого такой участи, но что он мог сделать, кроме жалкой попытки спасти хоть кого-то? Ангелы могут дарить божественные поцелуи, очищающие душу и спасающие от кары небес. Демоны тоже могут дарить поцелуи, но они даровали не свободу, а оковы и приближение смерти. Дрожащие тонкие губы сию же секунду коснулись жёсткой, белоснежной шерсти единорога. Кроули силой привязал животное к детям, а особенно к старшему ребёнку. Пока единорог жив, его священный долг – оберегать детей, а покуда приблизится его кончина, он обязан будет напоследок убедиться в безопасности своих безусловных хозяев. — Боюсь, что тебе придётся забыть о своих родителях. — с трудом выдавил из себя демон, заглушая ноющую боль внутри, и с осторожностью дотронулся до мокрых кудряшек, пряча их за чужое ухо. — Мне жаль. Я знаю, каково это, ангелок...       Ноев ковчег уже собирался отплывать от берегов Месопотамии, толпа, что ещё недавно спокойно наблюдала за надвигающейся бурей, растаяла: люди бежали, падали, плыли, одни пытались догнать ковчег и забраться внутрь, другие безуспешно порывались вскарабкаться на холм, на вершине которого, словно статуя, возвышался ангел, но раз за разом они скатывались вниз, не добравшись и до середины. До сих пор неизвестно, ангел приложил к этому руку или падшие сами не в силах были взобраться наверх.       В тёмном небе, сквозь свинцовые тучи, мимо вспышек молний проскользнула тёмная фигура и опустилась на землю. Демон хватал детей, одного, второго, он подбирал потерявшихся и забирал из рук обезумевших матерей и отцов, не разбирая по полу и возрасту. Трое. Столько он решился унести на первый раз. Кроули крепко держал их когда оторвался от земли. Лететь было трудно: массивные крылья промокли и стали почти неподъемными, но решительности Кроули могла позавидовать даже Богиня, так что Азирафаэль не удивился, а лишь вздохнул с облегчением, когда увидел, как тёмная фигура с важным грузом, без эксцессов переместилась в ковчег.       Кто-то ощутимо дёрнул ангела за рукав. Опустив голову, Азирафаэль увидел девочку лет восьми со светло-карими глазами, в которых отражался единственный лучик света, пробившийся сквозь свинцовые тучи так, что глаза казались почти золотыми. Такими глазами костёр можно поджечь. Она сильнее сжала рукав Азирафаэля и наклонила головку на бок, а прядки рыжих волос, словно огненные пружинки, упали на её плечо. — Дядя, — промолвила он дрожащими то ли от страха, то ли от холода губами. — Скажите, мы умрём? — её проницательность и прямота сбивали с толку, она явно была умна не по годам и это ясно читалось в её пытливом взгляде. Прежде такой взгляд Азирафель встречал лишь у одного существа на земле. Ангел склонился, разглядывая веснушки, разбросанные по маленькому носика и по бокам от него. Честное слово, сходство было поразительное, если бы он не знал, что Кроули сейчас в ковчеге, подумал бы, что этот старый, бессовестный Змий вселился в ребёнка. — Я не знаю, малышка... — выдохнул он с искренним сожалением. Огненные прядки волос опустились вместе с поникшей головкой и, казалось, потухшими глазами. Азирафаэль не выдержал, провёл рукой по рыжим волосам до самого плеча: худенького, загорелого, усыпанного веснушками плеча. — Как тебя зовут? — Неожиданно для самого себя спросил ангел. — Лилиан. — ответила девочка, вновь взглянув на незнакомца, и подарила ему лучезарную улыбку. — Прекрасное имя, — улыбнулся ангел. — Такое же прекрасное, как и ты. — При других обстоятельствах Азирафаэль, не стал бы усложнять себе жизнь лишней ответственностью и легко и быстро отделался бы от девчонки. Но не сейчас... Не в момент реальной угрозы жизни для этой малышки.       Кроули не пришлось долго искать, куда спрятать детей, он практически сразу наткнулся на дверь, ведущую в трюм ковчега, где хранились припасы еды – идеальное место для них – там тепло, сухо и достаточно еды. — Ангел, не оставляйте нас! — девочка лет десяти ухватилась за чёрную тунику, когда Кроули собирался покинуть трюм. Змеиные глаза едва не налились слезами, но этого никто бы не заметил на мокром от дождя лице. — Я не ангел! — отрезал Змий нечеловеческим голосом и одёрнул руку, высвобождаясь из крепкой хватки. — Никогда больше не называй меня так. Скоро я вернусь с другими, а пока за тобой присмотрят твои товарищи. — Демон ласково провёл холодной ладонью по горячей щеке, даже не взглянув на дитя и закрыл за собой дверь. Он не услышал, как девочка поблагодарила его за спасение.       Воды за земле, если это ещё можно было назвать землёй, набралось уже практически по пояс. Демону хотелось выть от отчаяния и осознания того, что, как бы он ни хотел, как бы ни старался, всех он не спасёт. И всё, что он мог сделать сейчас, это взять как можно больше детей и лететь не оглядываясь. Никогда. Горячие слёзы бежали по его щекам, смешиваясь с холодным дождём, застилая обзор, но дети, казалось, сами тянулись к нему, словно к единственному спасителю. Опрометчиво было думать, что он сможет в одиночку, в сильную бурю, перетащить на себе пятерых перепуганных детей, но Кроули действительно так думал. И не только думал, он делал: четверо кое-как уместились на его руках, наспех обмотанные чёрной тканью туники, для хоть какой-то страховки. А пятый ребёнок, самый старший, восседал на спине демона, едва держась за его шею дрожащими от холода и страха руками.       Кроули взлетел. Не сразу, но взлетел, превозмогая боль и спазмы от холода и тяжести. Приземляться или падать в воду сейчас было бы смерти подобно для измученного демона и его подопечных. Всё внимание и остатки сил собрались воедино, чтобы преодолеть финишную прямую. Дождь то усиливался, то давал ложную надежду, что вот-вот закончится, но после снова лупил с удвоенной силой. Молнии сверкали в опасной близости, словно метили сбить демона - ударить в крыло, утопить вместе с детьми, и сильный шторм не облегчал Кроули задачу. Очередная молния едва не задела его, если бы он не увернулся, то уже летел бы вниз, поджаренный на небесном огне. Но лететь теперь стало легче. Кроули с ужасом отметил это изменение, осознав причину: мальчик сорвался с его спины. Остальные дети держались из последних сил, их нужно было срочно доставить в ковчег. Так он и сделал, но времени на раздумья не было, убедившись в безопасности остальных, он сбросился с ковчега, ныряя в ледяную воду, понимая, что вряд ли сможет снова взлететь, даже один, не говоря уже о подростке на руках. Но он должен хотя бы попытаться вытащить сорванца из воды. Волны расступились перед суровым взором змеиных глаз, среди них бесчувственное тело то тонуло, то снова всплывало на поверхность и беспомощно колыхалось на волнах. Кроули схватил парня и с силой оттолкнулся от воды тяжёлыми крыльями. Безуспешно. Крылья слишком сильно намокли, а сил на их сушку не хватало. Ещё один рывок, и снова провал. Но на третий раз Кроули словно почувствовал прилив сил, будто кто-то свыше помог ему, и он, наконец, сумел вырваться из капкана смертоносных волн.        Когда Кроули снова оказался в ковчеге, едва держась на ногах, он тут же рухнул на колени, хватая воздух ртом, как вдруг перед ним выросла фигура Ноя, а рядом столпились недавно спасённые дети. — Ты – нефилим?! — воскликнул мужчина таким тоном, словно допрашивал его. — Кто эти дети? Зачем ты их спас? — Только сейчас демон увидел острие меча, направленное на него в десяти сантиметрах от лица. У Кроули не осталось более сил даже, чтобы дышать нормально, не говоря уже о том, чтобы кому-то что-то доказывать, драться или использовать очередное чудо. Демон тихо взмолился прикрыв глаза. — Нефилим? Кто это? — шёпотом спросила младшая девочка у других детей, бросая осторожный взгляд в сторону Кроули. — Злые ангелы. — тихо ответил мальчик постарше, смотря прямо в глаза своему спасителю с немой благодарностью. — Что за бред? — зашипел Кроули. — Какой, к чёрту, "нефилим"? Я – самый настоящий демон. — Змий поднялся на ноги, не подавая виду, как тяжело ему это далось. — И если ты, смертный идиот, посмеешь встать у меня на пути, то я лично позабочусь о тебе в Аду. — Прошипел он, сверля мужчину убийственным взглядом, заставляя отступить. Как ни странно, дети даже не шелохнулась в сторону, напротив, они с надеждой смотрели на того, кто только что назвал себя демоном. Кроули подхватил всё ещё не пришедшего в себя парня и распахнул дверь трюма. Дети сидели на сене вдоль стенки, прижавшись друг к другу в попытке согреться и защититься. Остальные, кто только вошёл внутрь, практически сразу присоединились к ним. Кроули уложил парня на кучу сена, а сам упал рядом с ним, прислоняясь спиной в угол. Он знал, что с мальчиком всё будет в порядке, от воды в его лёгких не осталось и следа, ему просто нужно время прийти в себя. Чёрные крылья за спиной демона растянулись вдоль деревянных стен и он жестом рук и кивком пригласил к себе детей. Почти все, один за другим, перебрались к нему и улеглись рядом, под надёжными, чёрными крыльями, засыпая от усталости, кто-то упал прямо на ноги демона, укрываясь его влажной туникой. Лишь одна девочка не двигалась с места. Она хотела бы, но родители всегда говорили ей держаться подальше от нефилимов и демонов. Девочку, которая с опаской и любопытством глядела на Змия, взял за руку мальчик постарше и заботливо обнял её, устраиваясь на сене, под боком демона. Кроули обнял детей, которых смог обхватить, накрыл их крыльями, создавая подобие кокона, и устало прикрыл глаза, запрокинув голову.       Скоро дверь трюма снова распахнулась и в тёмном проходе показался Азирафаэль с кем-то на руках. Кроули приоткрыл один глаза и присмотрелся, мягкая улыбка скользнула по его лицу. — Ангел... — промолвил он. — Какими судьбами? — Я, как и ты, не мог не спасти это бедное дитя. — Азирафаэль практически бесшумно подошёл ближе, стараясь никого не разбудить и не побеспокоить. — Я демон! — зашипел Кроули по змеиному, но так же тихо. — Я никого не спасаю. Я просто не дал им утонуть, вот и всё. — ангел улыбнулся и вздохнул. Конечно. Конечно, настоящий демон никогда бы никого не спас, но почему-то когда речь заходила о Кроули, Азирафаэль всегда знал, что его нельзя ровнять с другими. — А ты, ангел... Разве тебе не влетит за неповиновение и самовольное спасение грешной души? — и снова эти смеющиеся золотые глаза, от которых невозможно оторвать взгляд. Невыносимо. — Её душа грешна не больше моей, — возразил ангел. — Но если бы ты только знал, как она на меня посмотрела. – Азирафаэль словно провалился куда-то в пучину своих воспоминаний. — Ты бы сразу всё понял. — Глядя на рыжую макушку и светло-карие глаза, демон верил ангелу. Он верил, потому что сам не мог забыть сине-голубые глаза и мягкие светлые кудри мальчика, имени которого он не знал, да и не хотел. И всё-таки сходство было поразительным.       Азирафаэль сел совсем рядом с Кроули, рядом с его крылом. И только последний успел подумать, что девочку сейчас отдадут ему, то сразу понял, что этому не бывать. Увидев, как заботливо ангел укрыл и обнял ребёнка, словно отец впервые встретивший своё родное дитя, Кроули расплылся в нежной улыбке. Он изумлённо смотрел на Азирафаэля и сам не заметил, как привлёк его внимание. Их взгляды встретились и ангел мягко улыбнулся, а тепло от его улыбки распространилось по всему ковчегу. Демон в ответ слегка приподнял уголки губ, из-за чего сразу смутился и отвёл глаза. Помедлив долю секунды, он вытянул крыло, загребая к себе ангела и рыжую девочку, накрывая их мощным крылом. Азирафаэль и Кроули наконец смогли позволить себе немного расслабиться, и пусть это было начало и судьба этих детей стояла под большим вопросом, в ближайшее время им ничего не угрожало. Они вместе запрокинули головы и устремили взгляд в небо, сквозь деревянный потолок. Глаза их были полны заката, но сердца их были полны рассвета. Азирафаэль, едва не утративший веру в богиню, просил спасти хоть этих детей. Кроули, едва не утративший веру в себя, вопрошал, за что она поступила так с людьми.