Слэшерам посвящается

Феанаро не выходил из мастерской уже несколько месяцев. Вместе с ним там пропадали Атаринкэ, Тельперинкваро и Турукано с мастерами из Гондолина, захаживали и подданные Финдарато, некогда строившие Нарготронд. Периодически появлялись Нолофинвэ и Финдэкано с внушительными кипами расчетов, порой компанию им составляли Нерданэль и Майтимо. Спорили до хрипоты и едва не до кулаков, но дело продвигалось споро. Необходимые материалы были уже созданы, а главной проблемой стал поиски способа поднять невиданную конструкцию в воздух. Куруфинвэ предлагал хитроумную машину, выбрасывающую дым от сгорающей жидкости, которая встречалась на юге Амана*. Идея эта захватила его, и он уже наполовину собрал ту самую машину. Но однажды Нолофинвэ появился в мастерской с очередным многотомником расчетов и видом существа, абсолютно уверенного в своей правоте. Аракано бесцеремонно прошелся по разбросанным по полу деталям и бухнул на стол увесистую кипу листов. - Летать не будет! – выдохнул он. - Почему же не будет? – подобное заявление Феанаро посчитал чуть ли не оскорблением. - Потому что слишком тяжелый твой корабль, брат мой, - Нолофинвэ оперся на принесенную стопку, - да к тому же, пусть тебе удастся сжечь сразу столько этой субстанции, чтобы поднять корабль в воздух – где ты найдешь столько же на обратный путь? - Тогда я возьму ее с собой, - твердо ответил Куруфинвэ, словно ожидал этого вопроса. Второй сын короля нолдор достал нужный лист и победно показал Феанаро. Тот долго изучал его. - Не будет, - сокрушенно заключил он наконец. День тем временем клонился к закату, и из окна мастерской отчетливо стал виден Гил-Эстель, сиявший в угасающих багряных лучах. Величайший из мастеров задумчиво смотрел на бороздивший небесные просторы Вингилот. - Не отдадут… - Что не отдадут? – переспросил Нолофинвэ. - Сильмариль! Его силы хватит, чтобы поднять в воздух во много раз больше, чем Вингилот, но я же потерял на него право. Они считают, что я потерял право на собственное лучшее творение. Брат мой, мы снова должны пойти против Валар. - В Амане? На что ты надеешься, Феанаро? Мы снова окажемся в Чертогах Ожидания и нигде больше. - Так что же? – огонь души старшего сына Финвэ не затушили даже многие эпохи в Мандосе. – Пусть они сильны, неужели мы позволим постыдному страху не дать нам достичь цели? - Постой, Феанаро, - невозмутимо прервал его Нолофинвэ, - а из чего ты эти камни сделал? - Да какая разница теперь? Где я достану неискаженный свет Дерев? - Ну а зачем тебе неискаженный? Задача этих камней – не красоту создавать, а просто поднять корабль. Куруфинвэ задумался. - Не знаю, быть может, мне и удастся создать камень такой силы… По крайней мере, я попробую. На том и порешили. Как и из чего он собрался делать камень, Феанаро не сказал даже пятому сыну. И с этого дня встретить его в Форменосе стало невозможно. Лорд Первого Дома исходил все Пелори по обе стороны хребта в поисках исходного материала. Через много дней он вернулся усталый, в обтрепанной одежде и с безумной радостью в глазах. И тут же бросился в мастерскую и заперся там. К будущему своему творению величайший из мастеров не допускал никого, даже Куруфинвэ-младшего, а явившиеся предложить посильную помощь Турукано и Финдарато и вовсе были выгнаны с руганью. Оставшиеся во главе с Атаринкэ тем временем занимались постройкой самого корабля. Изредка они видели странный, меняющийся от голубого до алого свет, который лился из узкой щелки под дверью в мастерскую Феанаро. Еще реже сам Мастер, пряча что-то светящееся под плащом, тихо выскальзывал из мастерской и исчезал в неизвестном направлении, а потом так же незаметно возвращался. Время шло. Корабль был уже построен, а до Феанаро было не достучаться. Он не разговаривал ни с кем из родных, а если кто-то останавливал его, когда он выходил из Форменоса, пропускал мимо ушей все расспросы и требовал не мешать. Нерданель и сыновья уже забеспокоились, не повредился ли Мастер рассудком, но одним весенним утром Куруфинвэ явился к завтраку, при полном параде, тщательно причесанный и нарочито бодрый, хотя всякий понял по его виду, что он работал без сна и отдыха все это время. Куруфинвэ без преувеличения был абсолютно счастлив. В руках его покоился внушительных размеров и явно внушительной массы круглый предмет, обернутый в плотную черную ткань. Вся семья Мастера затаила дыхание. А Феанаро развернул сверток, и залу наполнило сияние огромного драгоценного камня, какого никто из нолдор еще не видел. Камень этот переливался всеми цветами радуги, от небесно-голубого до цвета свежей крови и слепил глаза собравшихся. Все поднялись со своих мест и молча смотрели на это новое творение величайшего из мастеров, не в силах скрыть восхищения. К вечеру участвовавшие в постройке корабля были в Форменосе в полном составе. Нолофинвэ как всегда углубился в теоретическую часть (при всем почтении к экс-Верховному Королю, допускать его до чего-либо другого было сущим безумием – впрочем, Лорд и не рвался). И, увы, история повторилась. - Летать не будет, - был вынесен вердикт. Феанаро мерил шагами просторную мастерскую. - Почему не будет? - Корабль все равно слишком тяжел. Куруфинвэ надолго замолчал с видом совершенно подавленным. Но, навернув добрые несколько десятков кругов, вновь просиял. - А Вингилот с ним летать будет? - Вингилот будет, - Нолофинвэ нахмурился, - а при чем здесь Вингилот? Феанаро заговорщицки улыбнулся. - Если Вингилот может летать и силой этого камня, то, я полагаю, твой правнук немного потеряет, отдав нам Сильмариль. - Феанаро, ты неисправим, - вздохнула вошедшая в мастерскую Нерданель. - И ты тоже, милая, - Мастер подошел к супруге и обнял ее за плечи, - и именно поэтому нам все удастся… *** Тиха была аманская ночь. Молчаливый Тилион торжественно опускался за горизонт, а на востоке уже поднималось нежное бледно-розовое зарево. Сияющий Гил-Эстель приближался к западной оконечности Амана, чтобы, уже недосягаемый для глаз эрухини, разгонять тени зла в бесконечных межзвездных просторах. Но в этот раз на его пути стала неожиданная преграда. В виде легкой телерийской лодки (подарок Эарвен), неведомым образом поднявшейся в воздух и бесцеремонно опустившейся на палубу Вингилота. На корме этой лодки, там, где должны были быть уключина и весло, переливался всеми цветами радуги огромный самоцвет. Когда Эарендил оправился от потрясения, из лодки уже выпрыгнули трое неизвестных в длинных черных плащах с капюшонами, полностью скрывавшими лица. - Светлого пути, Ардамирэ! – обратился к нему тот, кто стоял дальше всех от лодки, откидывая капюшон. Эарендил кивнул, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. - И вам того же. Кому обязан? - Феанаро Куруфинвэ, создатель того камня, силою которого поднят в воздух твой корабль, - незваный гость поклонился с видом гордым и в то же время издевательски-вежливым, - За этим камнем я и пришел. Первой реакцией Ардамирэ было совсем недвусмысленное движение руки по направлению к рукояти меча. - Не советую, - нарочито доброжелательным тоном произнес второй, делая шаг вперед и тоже откидывая капюшон. Ветер заоблачных высот тут же разметал его рыжие волосы, отливавшие расплавленной медью в свете Сильмариля. - Отдай нам Камень, Ардамирэ, - в тон ему продолжил Феанаро, - для благого дела. Эарендил сделал шаг назад, но руку с меча не убрал. - Сильмариль вверен мне волей Валар, вы не имеете права на него! - Не имеем права? Какие новости! – ехидно отозвался третий. Лицом, сложением и голосом он был удивительно похож на Феанаро, - Создатель имеет право на свое творение. Всегда. Ардамирэ, отдай нам камень. По-хорошему. - Не отдам, - твердо ответил сын Туора, отступая к мачте, к которой прикреплен был Камень. - Взамен ты получишь другой самоцвет, - пообещал Феанаро, - вот этот, - он указал на «двигатель» своей лодки. - Но только в Сильмарилях… - …Остался неискаженный свет Дерев, - скучающим голосом продолжил Куруфинвэ-старший, - знаем. Именно поэтому Сильмариль нужен нам. Ты же сможешь летать и с другим камнем. - Нет, он нужен мне, чтобы… - снова начал Ардамирэ. - Отец, мне, право слово, уже надоело, - процедил Атаринкэ. - Как ни странно, мне тоже, - отозвался Майтимо. Три метательных ножа вонзились в дерево мачты, пригвоздив к ней Эарендила за края одежды. Феанаро с сыновьями, не дожидаясь, пока Благословенный освободится, сняли с кормы лодки свой самоцвет и прикрепили его на мачту вместо Сильмариля. Вместилище Света Дерев же было приторочено лодке, и когда Ардамирэ наконец справился с ножами, она, сделав воздухе несколько фигур высшего пилотажа, скрылась далеко внизу. Следующим вечером Гил-Эстель поднялся над горизонтом, сияя всеми цветами радуги. Те, кто не знал причины столь странной перемены, были удивлены безмерно, а те, кто знал – помалкивали…